Бессмертный

Дверь захлопнулась, отрезая шум зала. Я неторопливо простучал ботинками по ступенькам. В комнате красиво и необычно. Какие-то колбочки, непонятные медные конструкции, что-то шипит и крутится, выбрасывая маленькие искры. Я не стал долго рассматривать, прошел дальше. Чемпионы замерли у камина, рассматривая огонь и настороженно посматривая друг на друга. Фред уже понял, что это не шутка, на лице застыла легкая улыбка. Я подошел бесшумно. – Фреди, дружище! – сказал радостно, расставив руки в стороны, будто собираясь его обнять. – Мои поздравления! Мои поздравления!.. Чемпионы дернулись, резко оборачиваясь. Я коротко отметил, что Флер подтянулась, гордо вскинув подбородок, а вот Крам повел ладонь к поясу, где покоится палочка. Усмехнувшись таким разным рефлексам, я подошел к ним, рассматривая каждого. Гости ответили тем же, а Фред улыбнулся. – Спасибо, Гарри! До сих пор не верю, что теперь чемпион! – сказал он весело и добавил, покосившись на Флер и Крама: – Как думаешь, они не будут против, что мне нет семнадцати? – Так давай у них и спросим, – предложил я со смешком. – Ребята, вы не будете против, что рыжий с вами в турнире? Ему еще нет семнадцати, хотя почти есть, пару месяцев осталось, вроде уже и семнадцать, но почти же не считается… М? Крам ответил ровно: – Это не нам решать. Флер будто не услышала, спросила надменно: – Что вы тут делаете? – Девушка, – сказал я и почтительно поклонился. – Я пришел поздравить своего хорошего друга, боевого соратника, опытного волшебника, красивого жениха и просто хорошего парня. Она поджала губы. – Это комната для чемпионов. Сейчас сюда п’гийдут ди’гекто’га наших школ… – Один из них меня сюда и послал, – пояснил я грустно. – Вам лучше уйти… – посоветовала она. Фред осторожно прервал француженку: – Гарри, как считаешь, меня допустят до турнира? – Теперь, – заверил я, – точно допустят. – В каком смысле «теперь»? Я громко вздохнул. – Ситуация такая, – сообщил я. – Что твой обход защиты, о котором знали до фига учеников, на фоне только случившихся событий вообще незаметен. – А что случилось? – спросил он с интересом. – Скоро узнаешь, – пообещал я. – Скоро узнаешь… Он хмыкнул, посматривая с прищуром. – Заинтриговал. – Ну, а то! – Что там п’гоизошло? – спросила Флер. – Почему п’го нас все забыли? – И вы, мисс Делакур, скоро все узнаете, – заверил я. – Только Фред… – Что? Я попросил: – Не обижайся сильно, сразу скажу, я к этому не причастен, это подстава… А спокоен я так, потому что в гербологии хорошо разбираюсь… Он спросил нетерпеливо: – Да о чем речь-то? – Сейчас, сейчас, – сказал я, посматривая на дверь. – Потерпи немного. Чего они так долго… Нет, честно, я сам в шоке от произошедшего, хрень какая-то случилась. Фред устало выдохнул. Флер смотрит недоумевающе, Крам только сильнее нахмурился. Я посмотрел на его серьезное лицо, мысленно усмехнулся. – Одно я не пойму, – сказал Фред. – Почему кубок выбрал не Джорджа? Я пожал плечами. – Сам не знаю. Думаю, рандом. Случайность. Выбирая из вас двоих, он, фигурально выражаясь, бросил монетку. Он выдал задумчивое: – Хм-м… – Может нам стоит ве’гнуться в зал? – спросила Флер. – Не, – сказал я, приметив большое скопление аур на лестнице. – Они уже идут. – Откуда ты… – начал Фред, но тут послышались отдаленные голоса. Я сказал с грустью: – Сейчас будет сюрприз. Фред посмотрел с любопытством, остальные непонимающе. Дверь распахнулась, впуская внутрь толпу людей. – Дамблдор, это немыслимо! Я протестую! Два чемпиона и оба несовершеннолетние! Я буду подавать протест! – Это не просто нарушение правил! – вставил слово Каркаров. – Это двойное нарушение правил. – Вы выставляете двух чемпионов! Почему тогда у нас один? – И почему молчит мистер Бартемиус?! Мы тоже могли выставить несколько участников! Я попятился, когда они толпой нахлынули на нашу маленькую компанию, Дамблдор выскочил вперед и ухватил за плечи, уставился пристально прямо в глаза, спросил строго и с напором: – Гарри, ты бросал свое имя в кубок?! В голову скользнули чужие импульсы, безуспешно пытаясь продавить щиты. Я не стал сопротивляться желанию директора поработать детектором лжи и отпустил защиту, позволяя считывать поверхностные мысли, где оставил только искреннее недоумение от произошедшего. – Нет, сэр. Он не успокоился. – Ты попросил кого-то сделать это за тебя? Я загнал все знания о заговоре темных в глубины сознания, оставляя только нужные мысли. Главное, не спалиться. – Нет, конечно, нет! – ответил я. – Ты абсолютно уверен? – спросил он с выражением, сильнее сдавливая мое плечо и усиливая ментальный напор. Я пчелка, пчелка, пчелка, я вовсе не медведь… – Да, сэр… Мадам Максим сказала презрительно: – Мальчик лжет, вы же видите! Аластор сказал громко: – Это невозможно! Кубок обладает исключительными магическими свойствами! Только мощнейшее заклятие конфундус могло обмануть его! Это не под силу ученику четвертого курса! Каркаров обошел директора и с прищуром уставился на Грюма, сказал с намеком: – Я смотрю, ты слишком много думал об этом, Аластор!.. – Это моя работа, Каркаров, раскрывать замыслы темных сил! – ответил Грюм ехидно и добавил тоже с намеком: – Тебе ли не знать об этом, Игорь? – Это не объяснение! – заявил Дамблдор. – Что вы гово’гите! – воскликнула Флер. – Это маленький мальчик будет участвовать в ту’гни’ге? – Гарри! Ну ты даешь! – произнес Фред уважительно, но смутился и, наклонившись ко мне, зашептал на ухо: – Супер! Как ты это сделал? – Мадам Максим! – сказала Флер, негодующе оглядев всех. – Как он будет со’гевноваться, он же еще маленький? – Дамблдор! Вы отвечали за защиту, это ваша вина! – заявила мадам Максим. – Это нарушение правил! – бросил Каркаров упрямо. – В таком случае мы тоже должны выставить еще чемпионов! – Меня одну волнует, – сказала Минерва возмущенно, – что ребенок будет участвовать в опасном турнире и может пострадать? – Дамблдор! – продолжила гнуть линию высокая женщина. – А ваш второй участник? Он тоже нарушение правил! – Я думаю, – сказал Грюм мрачно, – если Уизли смог обмануть сильнейшую защиту Дамблдора – он достоин участвовать в турнире! Каркаров хмыкнул, демонстрируя, что думает о такой защите. – О чем вы говорите? – спросила Минерва, недоуменно глядя на коллег. – Уизли почти семнадцать, это маленькое допущение. Но Поттеру! Поттеру четырнадцать! Он же еще ребенок! – Если предположить, – сказал Северус задумчиво, – только предположить, что Поттер не бросал имя в кубок… То мы обязаны выяснить, кому это нужно… – Да! – воскликнула Минерва и активно закивала. – Да!.. А пока стоит запретить мальчику участвовать. – …и я считаю, – невозмутимо продолжил Снейп. – Что надо позволить ситуации развиваться и посмотреть, что получится… – Что? Да как вы можете?! – Дамблдор! – воскликнула Максим, требуя внимания. – Так! – рявкнул старик, вскидывая ладони и призывая к молчанию. – Это зависит не от нас. Он подошел к Барти Краучу, стоящему немного в отдалении и внимательно слушающему перепалку. – Барти, – сказал Дамблдор доверительно. – Решать тебе. Взгляды присутствующих неотрывно впились в Крауча. Он прокашлялся и проговорил медленно: – Решение кубка – это неразрывный магический контракт. Мы не в силах что-то изменить. Гарри Поттеру придется участвовать в турнире, хочет он того или нет. Теперь он четвертый чемпион Турнира Трех Волшебников… Они все повернулись и уставились на меня, кто жалостливо, кто подозрительно, кто искусственным выпученным глазом… А я развел руками и пожал плечами, подумал и еще вздохнул грустно, надо же показать, что тоже расстроен, испуган, не хотел, не знал, не предполагал. – Можете идти в комнаты, – сказал Дамблдор, обращаясь ко всем участникам. – А вас, коллеги, прошу задержаться. Нам надо кое-что обсудить с мистером Краучем. Мы, сохраняя молчание, побрели по лестнице. Я задумался и не заметил, что Флер смотрит неотрывно, стрельнул взглядом в ответ, слегка улыбаясь краешком губ. Она презрительно скривилась и надменно отвернулась. В большом зале уже пусто, учеников давно послали далеко в спальни. Стоило выйти в коридор, француженка упорхнула направо, Крам, как полагается мужчине, налево, а мы с рыжим пошли наверх. Массивные лестницы перелетают медленно и размеренно, на первый взгляд, непредсказуемо, но если присмотреться, то можно увидеть закономерности и предугадать, как идти. Старшекурсники уже даже не смотрят, а ходят на автомате правильно, примерно представляя в подсознании, как поедут лестницы, как выстроятся, какой маршрут использовать. Стоило ступить на первую каменную ступеньку, как Фред сказал восхищенно: – Ну, Гарри, ты даешь! Такого и я не ожидал… Я сказал осторожно: – Я тоже, я тоже… – Но как ты это все провернул? – поинтересовался он. – Я не проворачивал этого. – Тебе кто-то помог? – спросил он деловито. – Преподаватели? Я загадочно улыбнулся, посоветовал: – Придерживайся официальной версии. Мы поднялись выше, одна из лестниц сдвинулась куда-то не туда – рандомное решение, пришлось обойти. Оказавшись на площадке перед картиной, Фред назвал пароль. Я пропустил его вперед, но в узком коридоре он слегка притормозил, спросил с любопытством: – А может, все же расскажешь, каким образом ты это сделал? Интересно же… Грюм был прав насчет заклятия? Но как ты обошел защиту, наш способ использовать ты не мог точно… – А с чего ты так упрямо решил, – спросил я, – что я вообще в этом замешан? Выяснили же, что это подстава. – Ну-у… – замялся он. – Ладно, ладно, – прервал я. – Не отвечай. В любом случае, я в этом не участвовал. Моя хата с краю – ничего не знаю. Он усмехнулся. – Понимаю, твои секреты – это твои секреты. Я попросил: – Ты только не болтай о своих предположениях направо и налево. Он кивнул, проходя дальше, но я ухватил за рукав мантии, придерживая. – Официальная версия, Фред, – напомнил я. – Не забывай. Он улыбнулся. – Конечно, Гарри. Пойдем, нас уже ждут. Мы прошли в гостиную гриффиндора, она забита людьми, все сидячие места заняты, центр комнаты окупировала толпа учеников. Стоило нам войти, как раздались радостные крики. Хотя достались Фреду, его поддержали почти все, но меня тоже кто-то поздравил, кто-то проигнорировал, а несколько посмотрели с явственной злостью и презрением. Но все же, основная масса обрадовалась, что оба чемпиона с гриффиндора и ничего, что оба нарушители, главное – с нашего факультета! Нам впихнули жрачку, потискали, мне на шею намотали яркий красный шарф, дали еще еды, потом еще накормили... Я брал все, пригодится, благодарил и любезно кивал, съезжая с опасной темы моего нарушения правил. Близнецы быстро отмазались от надоедливых фанатов и деловито оттащили меня в сторонку, спрятавшись за стеночкой от посторонних ушей и спасая от любителей обнимать чемпионов. Радостный Джордж спросил с интересом: – Гарри, колись, как ты это сделал? Я устало потер веки, собираясь ответить также, но вмешался Фред: – Брат, Гарри устал, разрабатывая сложный план участия в турнире, поэтому не признается. Джордж хихикнул. – Мы понимаем тебя, Гарри. – Понимаем, – добавил Фред, – что ты не хочешь раскрывать свой секрет. – Не бойся, – сказал Джордж добродушно. – Мы не будем настаивать. Я благодарно кивнул. – А вообще, – сообщил Фред. – Мы рады, что ты тоже участвуешь. – Если что, – сказал Джордж, – можешь на нас рассчитывать. Поможем, чем сможем. Фред добавил с ехидством: – Все таки, как сказала прекрасная французская девушка: ты еще маленький мальчик. – Это мы еще посмотрим, – сказал я многообещающе. – На что способен этот маленький мальчик. – Фред, парень настроен серьезно… – Угу. – А насчет помощи, – сказал я язвительно. – Это я обязательно. Вы же мне должны, не забыли? – Мы помним, – заверили они. – Только ты это… мы же бедные люди, так что… Я прервал с сарказмом: – А кто недавно выиграл на чемпионате кучу денег? Фред сказал со смешком: – Так, те деньги все в дело пойдут. Джордж активно закивал. – Тем более, – напомнил Фред. – Тебе деньги вряд ли понадобятся на турнире. – Разве что… – протянул Джордж задумчиво. – Ты решишь подкупить судей… Советую начать с Каркарова! – Спасибо, – ответил я саркастически. – Я обязательно воспользуюсь вашим советом. – Не за что, Гарри! – воскликнули они хором. Я обернулся, услышав сзади знакомую поступь. – Гарри, – спросила Гермиона взволновано. – Как ты? Я демонстративно оглядел себя, подумал и развел руками. – Пока живой. Она в порыве подошла и крепко обняла меня, запах цветов от волос ворвался в ноздри, я вдохнул глубоко и с удовольствием. – Что там произошло? – спросила она, отстраняясь. – Почему кубок выбрал тебя? Близнецы навострили уши, я покачал головой и сказал со вздохом: – Не знаю, Герми, не знаю. Фред пояснил: – Гермиона, он не признается. – Жук тот еще, – поддакнул Джордж. Я отмахнулся от братьев, спросил с интересом, хотя уже знал ответ: – А где Рон? – В спальне, – ответила Гермиона. – Он решил, что ты сам все это устроил и нам не рассказал. – Вот как, – буркнул я. – Но это ведь не так?.. – спросила она с надеждой. – Нет, конечно, – сказал я с улыбкой. – Я не бросал имя в кубок. – Но кому это нужно? – Кому бы это ни было нужно, – сказал Фред. – По-моему, Гарри повезло! – Ничего подобного! – воскликнула она. – На турнире погибают! Гарри подставили! – Не будем спорить с женщиной, да Фред? – Да, Джордж. Гермиона покраснела от возмущения, не зная, что сказать. Они ухмыльнулись и, коротко простившись, свалили в спальню. – Напиши Сириусу! – сказала она непреклонно. – Тебя хотят убить! На турнире умирают даже опытные волшебники! Ты понимаешь, Гарри? – Понимаю, – согласился я. – А еще там очень легко устроить подлянку. Она кивнула, болезненно стиснув мою ладонь, я пообещал: – Я напишу Сириусу. Завтра… Или послезавтра. Или через неделю... – Завтра! – отрезала она. – Ладно, – сказал я, изображая дикую усталость, прям шатает, как спать хочу. – Пойду я. Очень устал. Доброй ночи. В спальню поднялся без проблем, разве что словил парочку испепеляющих взглядов от некоторых гриффиндорцев, что полетели, словно стрелы, но у меня щит – мне по фигу, поэтому дошел спокойно, отворил дверь в нашу комнату. Рон читает какую-то книгу, на меня даже не посмотрел. Я переоделся и уже собрался залезть под одеяло, когда рыжий спросил: – Как ты это сделал? Я решил сыграть в дурачка. – Что сделал? – Ты прекрасно понял! – воскликнул он. А вот теперь акт судьбоносный. Быть или не быть? Точнее, ругаться или не ругаться? Учитывая, что перед турниром меня ожидает сложная и длительная тренировка, то убрать Рона выгодно. Не будет путаться под ногами. А там и помириться можно будет, если захочу. На моих условиях, само собой. – Я не бросал свое имя в кубок, – сказал я. – Ну конечно! – воскликнул он. – Ты общался с близнецами об этом, но они-то не скрывали своих намерений, в отличии от тебя!       – Мне было интересно, что они придумают, – пояснил я, пожимая плечами.       – Да хоть сейчас не ври! – бросил он зло. – Ты с начала года тренировался постоянно! Ты готовился к турниру и планировал это изначально!       – Тренировался я для себя, – пояснил я, повышая тон, – чтоб не быть тупым, как т... К-хм, ладно, проехали... А насчет турнира... Нет, я серьезно: имя в кубок не бросал.       – Угу, – сказал он со злостью. – Конечно! Мог бы и рассказать лучшему другу... Я покачал головой, сказал со вздохом: – Какой же ты тупой… – Ага, – отрезал он зло. – Это про меня. Тупой друг Гарри Поттера. – Как точно охарактеризовал… – пробормотал я задумчиво. – Да пошел ты! – рявкнул он. – Идиот!.. Рыжий бухнулся на кровать и обиженно отвернулся. Ну и ладненько. Ну и отличненько. Я тоже залез под одеяло, сладко зевнул, предвкушая ту работу, что начнется с завтрашнего дня. Расставил вокруг кровати сигнальные нити и погрузился в черный, как угольная яма, сон.