Вытащи из омута или убей

Необходимость не знает закона

Дэниел Киз «Множественные умы Билли Миллигана»

Это произошло снова. Кейси пришла в себя только спустя пол часа после того, как она проснулась одна на небольшой кровати. И в голове набатом, по барабанным перепонкам на протяжении всего времени стучали три слова. Это произошло снова. Дэнис сжимает в ладони тонкую оправу очков, потирает большим и указательным пальцами переносицу. Ощущает под подушечками небольшую неровность от тесно сидящих ободков. Шумный выдох не привлекает внимание остальных лишь потому, что атмосфера совета итак напряжена до предела. Несколько пар глаз впиваются в лицо Дэниса. Смотрят пристально, ожидающе. Что они будут делать дальше? — Она должна будет остаться здесь. Глава семьи крутит между пальцами тонкие дужки, не решаясь или не желая поднимать взгляд на сидящих рядом. Надевает очки обратно, сплетая сильные пальцы в замок. Привычная хмурая складка между бровей застывает на лице. — Но, Дэнис, мы же не сможем удерживать Кейси силой. — Оруэлл поджимает тонкие губы, осматривая остальных присутствующих. Патриция и Джейд утвердительно кивают, соглашаясь с выдвинутой мыслью историка. В комнате повисает тишина. Ощутимо гнетущая, растягивающая время. И Дэнис готов поклясться, что слышит, как стрелки его наручных часов тикают медленнее, спокойнее, даже, возможно, замирают вовсе не так, как обычно. Они не могут держать Кук насильственными методами здесь. Они не могут ее отпустить. Дэнис обязался защищать Кевина всеми своими силами. — Ей тоже это нужно, — Барри кивает словно в трансе. Поджимает обтянутые черными джинсами ноги под худощавое тело. Складывает руки на груди, стучит указательным пальцем по острому локтю. Кончик языка парня высовывается на секунду, касается нижней губы и снова исчезает. — Не забывайте, Кейси тоже мучают кошмары. Не давали спать целых два года. И, я вот о чем думаю… Если сейчас окажется, что она снова не встретилась с ночными ужасами, если она поймет, что ее благополучие и спокойствие тоже, в какой-то степени, связаны с нами… Она останется. Ей нет смысла уходить. — А если не поймет? — Джейд смотрит исподлобья прямо на Барри. Серьезно и озабоченно. Ее тоже, оказывается, волнует хаос света. — Мне кажется, для начала стоит выяснить, как спалось самой Кейси. — женственная спина Патриции напряжена, плечи выправлены слишком сильно. Тонкие ладони перебирают складки коричневой юбки. Дэнис поднимает темный взгляд, смотрит на женщину слева. Задумчиво кивает несколько раз. Им действительно стоит узнать о делах Кук. Что если к ней опять вернулись ужасающие кошмары? Что если она не зависит от них, личностей Кевина так же, как они теперь от нее? Это пугало. И в первую очередь Дэниса, которого истощение тела Крамба касалось больше всего. Он обязан защищать всех их. — В любом случае нам нужно будет ей все объяснить. Мягко, доступно, чтобы девочка не испугалась. И если окажется, что ее проблема решается только в нашем присутствии, то тогда попытаться найти компромисс. Никому ведь не хочется умирать и загибаться, верно? — Оруэлл выглядит довольным, когда присутствующие обдумывают сказанное им и кивают в согласии. Да, так действительно будет максимально правильно. Дэнис внимательно смотрит на историка, еле заметно улыбаясь краем рта. Они все хотят достичь результатов, и осознание этого придает сил. Потому что справляться с трудностями в одиночку, решать семейные проблемы самому действительно становится очень нелегко. Все личности Кевина думают о Кевине. И сам Венделл Крамб незаметно выдыхает в дальней части комнаты, расслабляя угловатые плечи. Он хотя бы уверен, что не умрет.

* * *

Кейси встает с кровати далеко не сразу. Лежит уже не полчаса, а куда больше, рассматривая еле заметные мазки белой краски на потолке. След кисти виден невооружённым глазом: как она скользила слева направо и наоборот, исчезала, заходилась зигзагом. Понимание того, что теория подтвердилась, что ее действительно оберегает этот дом, личности Кевина от постоянных кошмаров создавало непосильную кучу вопросов. Что ей делать сейчас? Неужели она сможет нагло ворваться в жизнь всех альтер-эго Крамба, перевернуть ее с ног на голову. Вторгнуться, остаться в этой комнате постоянной сожительницей. А что ей еще остается делать, кроме как поговорить с Дэнисом и остальными? Предпринять попытку достучаться, разъяснить свое положение. Ведь обычное сочувствие, проявленное в словах Барри прошлым вечером, еще не значит, что Кейси разрешат быть здесь, рядом. У нее нет никаких аргументов в свою защиту. Кроме того необдуманного сообщения на почтовый ящик, в котором она просит встречи. Кроме двух спокойных ночей из семи сотен за эти два года. Кейси нужно поговорить с ними, как человеку с человеком. Постараться понять и остаться понятой. Попытаться хоть как-нибудь смириться с возможным соседством с тем, кто в свое время и породил преследующий ее ужас. На первом этаже отчетливо слышится звук льющейся воды, и, когда Кейси поскрипывает на последнем порожке старой лестницы, из дверного проема выглядывает Патриция. Темная шаль покрывает ее по-женски хрупкие плечи, коричневая юбка доходит до коленок, скрывая их под собирающейся материей. Мужские крупные ноги уверенно держатся на невысоких каблуках черных туфель. — О, Кейси, ты уже проснулась? Проходи на кухню, присаживайся. Женщина приподнимает легкий стул, чуть отодвигая его от стола. Машет рукой, напоминая Кук какую-то огромную птицу из-за развевающейся шали, приглашает сесть за стол. Улыбается, вновь становясь у раковины, моя посуду. — Дэнис совсем недавно завтракал, так что я не успела убрать за ним. А ты же теперь такая голодная! — Нет, все хорошо. Я не тороплю Вас. На самом деле, да. Кейси дико хотелось есть. Последнюю пищу, которая могла вчера оказаться в ее желудке, девушка торопливо оставила у Майкла, убегая в сторону собственного дома. Теперь же воображаемые киты в животе просили большего. Патриция спешно вытирает белоснежные тарелки мягкой салфеткой, прячет в навесной шкафчик рядом с раковиной. Кук видит, как она напряженно оборачивается пару раз, словно исподтишка, ловко разбивает два яйца на заранее подогретую сковороду. Звук льющейся воды перемешивается с шумом трескающегося масла на плите. Действия Патриции ловкие, аккуратные, какие-то уютные по мнению Кейси. И ей даже кажется на мгновение, на неопределенную долю секунды, что она сидит на кухне вместе с папой. Потому что делал завтраки он точно также. Шустро, но при этом до жути спокойно и выверено. Чистая и немного теплая на ощупь тарелка опускается перед Кук, и девушка сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на пищу сразу. Смотрит за тем, как Патриция садится напротив, оправляя подол темной юбки. По-женски причмокивает губами, грациозно берет столовые приборы. — Приятного аппетита, Кейси. — Приятного аппетита. Девушка прокалывает вилкой мягкий и немного жидковатый белок, кладет в рот, наслаждаясь вкусом. Она так давно не ела ничего горячего, выживая на одних перекусах и сухих завтраках, что обыденная яичница кажется великим творением. — Очень вкусно, спасибо. — нож с тихим звоном опускается на поверхность посуды, и Кейси ловит довольную улыбку Патриции. Женщина слегка смущенно хлопает глазами, проглатывает еду, игриво вздыхает. — Знаешь, когда я готовлю для семьи, мне не приходится слышать такие приятные слова. — женщина говорит быстро, скромно поправляет края шали на узких плечах. Патриция действительно никогда не слышит слов благодарности в свой адрес. Дэнис всегда завтракает молча, указывая лишь на то, чтобы посуда была помыта в кратчайшие строки. Он добр к ней, но вежливости так и не научился. Хедвиг же вообще предпочитает шоколадные хлопья с молоком вместо адекватной полезной еды. Утаскивает миски к себе в комнату, что иногда женщине приходится выносить их оттуда горами. Грязными и с неприятным характерным запахом. Оруэлл же не существует днями вовсе, лишь изредка просыпается и чавкает старческими губами, поэтому Патриции точно не приходилось готовить ему. Также, как и сумасшедшему и постоянно взвинченному Барри. Этот эмоциональный дизайнер либо носится сутками по городу, предлагая свои эскизы мелким агентствам, либо застревает в своей обители на подоконнике, исписывая листы скетчбука очередными образами. Патриция говорит торопясь, перебирает тощие пальцы рук. Ей всегда хотелось кому-то высказаться, излить душу. А горящие напротив глаза Кейси только усиливают эту тягу. Желание болтать и болтать. Так по-женски. Бытовые и совершенно ничем непримечательные рассказы о личностях вызывают у Кук улыбку. Они действительно ощущают себя большой семьей. Настоящей. Состоящей из огромного количества человек. И как будто нет ограничения в одном теле, как будто они не заперты в Кевине. Они не чувствуют своей неправильности. Того, что были созданы болезненным умом Крамба. Мальчика, который с раннего детства подвергался нападкам окружающих. А в особенности родной матери. Мальчика, который создал для себя стену, ее защитников, всех их собственным разумом. Игрой воображения, перешедшей границы адекватности. И женщина напротив Кейси меняется в лице, замечает проскальзывающую жалость в зрачках Кук. Напрягается, потому что в такие моменты действительно начинает ощущать собственную неполноценность. — Не нужно этого, дорогая. — Патриция кивает, сдержанно опуская веки. — Мы сами все понимаем. — Вы самые обычные люди, Патриция. — Кейси смотрит осторожно. Кейси действительно внезапно понимает, что на самом деле личности Кевина ничем не ограничены. Напротив, они преобладают над остальными людьми. Потому что их много, и сил бороться с окружающими невзгодами тоже гораздо больше. Чем у нее. — То, что я услышала о всех вас сейчас, это настолько обыденно, а вместе с тем и мило. Поэтому не упущу своей возможности и повторю еще раз: завтрак был очень вкусным. Спасибо. Патриция тонет в глазах Кейси. Патриции внезапно хочется трогательно пустить слезу. Слишком драматично. Эта девочка очень добра, они не могут держать ее силой. — Как тебе спалось, дорогая? И этот вопрос порождает волну переживаний в Кук. Она незаметно вздрагивает, ощущая, как стройные ряды мурашек поднимаются от открытых щиколоток до линии роста волос на затылке. Впивается внезапно потяжелевшим взглядом в лицо Патриции. Протяжно и без движений смотрит. Прикусывает губу, пытается проглотить образовавшийся в горле ком. Они позволят ей остаться? «Она точно не останется! Посмотрите на выражение лица!» Патриция слишком громко охает, обнимает тонкими пальцами собственные колени под столом. Барри возмущается на задворках сознания невыносимо сильно. Рвет и мечет. Осматривает присутствующих в комнате, неестественно двигает челюстью. Его план провалился в пух и прах? Быть того не может. «Кто засыпал с Кейси и контролировал процесс?» — дизайнер разворачивается на каблуках, внезапно осененный возникшей мыслью. Он помнит в роли наблюдателя того, с кем ложилась в постель Кук. — «Хедвиг?» Мальчик вздрагивает, неожиданно оказавшийся в центре внимания. Смотрит по сторонам, ища поддержки, но оправданное отсутствие Патриции рядом холодит бока. Ведь он ничего такого не сделал. Совершенно. «Я смотрел на Кейси. Я засыпал с ней. Я не вру, Барри!» «И ты видел ее лицо во сне? Может, запомнил, что оно выражало. Кейси была напугана? Ей снились кошмары?» Молодой человек напряжен до предела, и это сильно сказывается на внешнем виде Кевина. Патриция до боли стискивает зубы, быстрым и неаккуратным движением закидывает в рот подгоревший край яичницы, жует, полностью противореча своим принципам о соблюдении этикета и женственности, скрывая за едой дергающиеся мышцы лица. «Я забрал у Хедвига свет перед сном и могу с уверенностью сказать, что Кейси спала, как младенец.» — хриплое изречение Дэниса заставляет всех резко перебросить внимание. Барри непонимающе поднимает бровь, окутываемый широким спектром противоречивых эмоций. — Я спала очень хорошо, Патриция. И, не знаю, как продолжить, но мне кажется это дико странным. — Что именно, дорогая? — женщина расслабляется, чувствуя, как остальные члены семьи стихают в голове. Похоже, тоже внимательно вслушиваются. Наблюдают. — Я мучалась кошмарами два года. После той встречи со Зверем он приходил ко мне каждую ночь и творил ужасающие вещи. Не давал спать. И в какой-то момент я сама разучилась это делать. Выживала только благодаря дремоте в общественном транспорте или на лекциях, а также пила таблетки и энергетики в большом количестве. И неожиданно в один из таких трудных для себя вечеров я по памяти отправила сообщение на нужный почтовый адрес. Посчитала это ошибкой. Но вы нашли меня, и что-то перевернулось. Поменялось. Просто потому, что Зверь не приходит ко мне уже вторую ночь. Впервые за все это время. — Ты хочешь сказать, что подобное изменение случилось благодаря нашему присутствию, да? — мужчина откидывается на спинку стула немного вальяжно. Разводит колени под столом, совершенно не смущенный отсутствием брюк. Сразу раскрывая свое присутствие. Кейси безошибочно узнает молодого дизайнера, его угловатые плечи, но неожиданно серьезный и напряжённый взгляд. И что-то внутри, под сердцем подсказывает, что рассказ Кук несет в себе больше смысла, чем она может предполагать. — Да, именно это, Барри. — голос дико дрожит, выдавая волнение. Побелевшие щеки и кончик носа моментально холодеют, приносят лишний дискомфорт. — И я бы хотела обратиться к вам всем с одной просьбой. — Какой же? — голос звучит низко и вкрадчиво. Совершенно не пугающе, но девушка странно вздрагивает, настораживается. Ощущает, как еле заметные волоски на теле приподнимаются. Мужчина наклоняется над поверхностью стола, складывая руки на уровне широкой груди. Стягивая сильные пальцы в замок. Дэнис? Почему они сменяют друг друга так быстро? — Можно мне остаться здесь? Вопрос слетает с бледных губ самостоятельно. Мгновенно и даже неосознанно. Кейси смотрит в темные, утягивающие зрачки Дэниса и неожиданно для себя понимает маленькую и слишком пугающую вещь. Выбивающую из колеи. Горячая ладонь на ее талии ощущается сквозь ткань спортивной кофты. Прямой и немного холодный взгляд смотрит именно на Кук, а теплое дыхание оседает на губах в опасной близости. На одной подушке. В одной кровати. Не с Хедвигом. Она засыпала не с Хедвигом. — Оставайся. Дэнис смотрит на Кейси и в нее, но не сквозь, как было прошлым утром за этим же столом переговоров. Дышит неощутимо даже для самого себя. Она не отводит взгляд. Полностью концентрируется, тонет в голубых глазах напротив. Слишком странные ощущения, слишком переполняющие. Это страх? Нет. Кук уверена в своих эмоциональных колебаниях. Она не боится. Она просто не понимает целостной картины. Не видит, как слепой котенок, ни причины подобного поведения, ни своих путей для решения головоломки. Дэнис вспоминает последнюю ночь и бархатное лицо Кейси в отблесках белого диска луны. Слишком близко, в одной кровати. Напрягается, ощущает, как под кожей шевелятся забытые с прошлого вечера ощущения. «Дэнис, я могу взять на себя ответственность и поговорить с девочкой. Объяснить наше положение. Найти тот самый компромисс.» — Оруэлл стучится сквозь поток света, как будто стоит за витриной магазина или ресторана, вглядываясь в уютную атмосферу внутри. Сбивает странный и немного дикий настрой мужчины в очках, заставляет моргнуть пару лишних раз и отвести взгляд в сторону. — Ты можешь здесь жить, но есть небольшие сложности. А точнее особенности сожительства, если это можно назвать так. — характерная складка меж темных бровей, и, наконец, Кейси узнает типичного Дэниса. Вникает в каждое слово, немного напрягаясь. — Умойся, приведи себя в порядок, смени одежду. Оруэлл будет ждать тебя в гостиной для небольшой беседы.

* * *

Внезапная вспышка в голове, отличная от стандартной процедуры передачи света, настораживает. Дэнис еще здесь, за столом, с сидящей напротив Кейси. Она продолжает смотреть ему в глаза, напряженно и настороженно. Как дикое животное. Недоверчиво. — Я же говорил, что она — важная деталь в вашем дребезжащем механизме. — голос, больше подобный нарастающему гулу, проскальзывает где-то в коридоре. Через секунду показываясь наружу. Демонстрируя своего обладателя в рамках реалистичной галлюцинации. И вне рамок семейного совета. Потому что Он там не показывается. Зверь стоит за спиной Кук, в дверном проеме, цепляясь длинными черными когтями за позолоченную ручку. Улыбается. Смотрит прямо на Дэниса, довольно хмыкая: — И ты тоже необходимая часть всей конструкции. Для защиты Кевина, верно? Или теперь не только Кевина?