Бэл

Антон уснуть так и не смог. Тревога изводила его. Он одновременно боялся и почти хотел, чтобы к нему в спальню зашёл его гость, развязно ухмыляясь, и тогда он бы сразу понял, кто это. И можно было бы противостоять этой тревоге и страху в открытую, но… Ничего не происходило. Тони растёр шею ладонью. Когда Липит попросил поцеловать его на прощание, Тони… он… дал слабину. Это была не жалость, не любовь, это было что-то страшное, не поддающееся объяснению, что-то, что было сильным, прекрасным, вот только бессмысленно испорченным с самого начала. Сожалел ли Антон об всём этом? Сожалел. Что не смог развязаться раньше, что так поздно встретил Кристиана, что в его голове теперь есть вещи, которые забыть можно, разве что вырезав их из плоти скальпелем. Шум приземляющихся аэрокаров застал его в гостиной бездумно пялящимся в синтетический лист со сторонним заказом, подкинутым Алеком — кто-то из прежней клиентской базы «Эдер-Индастриз», наработанной во времена, когда они ещё не имели отношения к «Кей-Эф-Групп», обратился частным порядком с просьбой перепрошить пару старых ангаров. Заказ мизерный в сравнении с той же работой в Новом Аккаде, но на фоне всех событий пришёлся как нельзя кстати. Когда Эрика оповестила о посетителях, Антон пошёл встречать Кристиана и внезапно многочисленную охрану, пугая супруга синяками под глазами и, в целом, излишне меланхоличным видом. — Думал, ты пришлёшь кого-нибудь, — безучастно глянул он на сопровождающих Фэррера, обвешанных деструкторами. Снаружи безопасников осталось ещё больше, чем поместилось в прихожей. — Но не рассчитывал, что настолько расщедришься и приедешь сам. — Считаешь, я должен был прислать меньше охраны и остаться в офисе? — насмешливо изогнул бровь Крис. — Было бы неплохо. — Знаешь, я… вдруг ощутил непреодолимое желание проводить Его Высочество лично! Ты же едешь в порт? — Ага… — Почему я не могу? Партнёры всё-таки, общий бизнес, все дела… — Тебе не идёт этот ублюдочный тон, — скептически хмыкнул Тони. — А какой идёт? — расплылся в улыбке Крис. — Эй, ну, не дуйся. Я просто чертовски соскучился. Вот и всё. — Меня не было всего два дня. — Тебя не было гораздо дольше. Как ни старался Фэррер выдержать шутливый тон, улыбка его потускнела. Он ухватил собравшегося отойти Антона за запястье и потянул на себя, заставляя развернуться к нему лицом: — Тони, я готов сколько угодно ждать, — став серьёзным, добавил Крис. — Я много глупостей наделал, многое не замечал. Прости меня. Прости, слышишь? — Давай не здесь… — прошипел Тони, злясь больше на себя, чем на внезапно разоткровенничавшегося Криса. Он подбородком указал в сторону хмуро наблюдавших через окно за улицей безопасников, активно делающих вид, что они глухие и слепые в том, что касается разговоров нанимателей. У парней был настолько напряжённый сосредоточенно-отсутствующий вид, что становилось их жалко, особенно, учитывая распространившуюся как пожар новость о слетевшем со своего поста Вонге, сунувшем свой нос, куда не следовало. — Давай, — понятливо кивнул Фэррер. Тони завёл его в свой кабинет и велел Эрике прикрыть двери. — Говори, что хотел сказать. Немного краснея ушами, Крис беспомощно улыбнулся: — Я, знаешь, в этот раз речь не готовил. Признаваться, что он боится в последний момент выяснить, что Тони собрался уехать вместе с Третьим Принцем, Крис не собирался. Пусть даже они переругаются вдрызг, пускать всё на самотёк он больше не намерен. Фэррер хотел лично всё проконтролировать, чтобы аккадец, наконец, свалил, а Антон, наконец, остался! Накрутив себя до предела и точно так же, как и Антон, не выспавшись перед часом икс, Крис выглядел измотанным и нервным. Те, кто его плохо знали, ничего б не заметили, но не Антон. Фэррер взволнованно прошёлся по кабинету и уселся в белое кресло у стеллажа, выглядя при этом немного комично: примостившись на самом краю подушки, как примерный мальчик. Видимо, не хотел откидываться назад. Его штанины слегка задрались над ботинками, и, в целом, это выглядело немного нелепо. Обычно такой напряжённой рассеянности на людях элегантный «мистер совершенство» себе не позволял. Крис бегал глазами по кабинету, будто что-то искал. На самом деле, он уже бегло осмотрел дом, пока шёл сюда, на предмет собранных сумок с вещами и, не найдя их, немного успокоился, но только самую малость. Ведь вещи — это такая ерунда. Баснословно богатый аккадец мог его и голым забрать, в мгновение ока обеспечив всем необходимым с ног до головы, а Крис… А Крис без пяти минут голодранец. С тем, что он сотворил со своим пакетом акций, это лишь вопрос времени, когда он слетит с поста главы конгломерата. Вряд ли новый хозяин «Кей-Эф-Групп» оставит за ним это место. Нет. Он ни о чём не жалел. Он просто любил Тони, незатейливо, незамысловато, не ожидая ничего взамен, но и не собираясь больше бездействовать. — В миссию прибыл некто господин Элулу-Меш. Знаешь его? — Знаю, — кивнул Антон. — Знаком с его мужем. — Он вызвался сопровождать господина Уцура обратно. — Кофе будешь? — перевёл тему Антон. — Твоим громилам не предлагаю — они на работе… — Не откажусь, наверное. — Заодно потороплю Игнасио. Он помогает Его Высочеству собираться. Собственно, вся помощь медбрата состояла в том, что он должен был проснувшемуся принцу поставить последнюю капельницу перед поездкой, провести экспресс-анализы и сделать пару уколов. Карта была записана на чип, как и разрешение на транспортировку «больного». — Погоди. Ты ведь… Только до порта? Тони приподнял бровь. — А докуда должен? — Нет-нет, — нервно хохотнул Фэррер, замахав руками, — это я так просто спросил. Хотел сообщить. Вот. Мне позвонят из порта, как только за твоим гостем прибудут. Господин Элулу-Меш уверил меня, что у них хватает своих людей для обеспечения безопасности, но я после того случая… — Понимаю, — перебил супруга Антон. — Не хочешь рисковать и позвал своих. — Так и есть. Тони стоял, потирая ладонью одной руки локоть другой, словно ему было холодно. — Всё нормально? — забеспокоился Крис. — Всё просто отлично. — Знаешь, я тут подумал, — наконец решился перейти к сути Фэррер. — Я так и не получил от тебя подтверждения, что… ну… Про развод и… Я… Тц! Вот ч-чёрт! Крис с силой потёр лоб и опустил голову. Он мямлил! Мямлил, как школьница на первом свидании! Оказалось, единственное, чего он не умеет в этой жизни — это изъясняться нормальным языком с собственным супругом. Рассердившись, он решительно вскинул голову и, пристально глядя на мужа, выпалил: — Я не хочу, понимаешь?! Не могу! Не могу принять то, что происходит с нами. Если я противен тебе, я пойму, но ты ничего не говоришь мне. Ничего не рассказываешь. Я не знаю, что и думать! Конечно, я понимаю… Я вряд ли тот, кому стоит доверять. Особенно после Фэна, но Фэн — это глупость! Я порвал с ним, Тони. Я просто… не выдерживал всего этого. Ревновал тебя. Страшно ревновал! Понимаешь? Посмотри на меня, — Крис развёл руками, — да я в жизни ни за кого не дрался! Считал это дикостью какой-то. Ну, там, просто в детстве, когда что-то со шпаной не поделили — это одно, а вот так, из ревности — нет, никогда. А тут, словно в голове помутилось. Я потом даже испугался. У меня, знаешь, на мгновение мелькнула мысль о том, чтобы убить его, этого аккадца… Просто за то, что он с тобой! Но если ты любишь… Если ты его… Просто… Этот принц — он опасный человек. Дело даже не в моей ревности… И то, что он делал и делает… — Ты всё знаешь, да? — сощурил глаза Антон, прерывая его бессвязную речь, и Крис неуверенно медленно кивнул. — И что? Понравились подробности? Кристиан облизал пересохшие губы и посмотрел на него с тем выражением лица, которое Антон больше всего ненавидел: брови домиком, будто он большой ребёнок и ужасно страдает — но выходило так у главы конгломерата не нарочно. Такое его лицо свидетельствовало о том, что он беспомощен в сложившихся обстоятельствах и не знает, как толком объясниться. — Меня трахали, как суку, Крис! — неожиданно даже для себя самого прорычал Антон, будто это Фэррер виновник всех этих событий. — Я весь измазан в этом дерьме по уши. Весь! Нет ни единого места в моём теле, где бы не побывали члены этих ублюдков! И там — в ёбаном Аккаде, и здесь меня ебали, как дешёвую подстилку. Даже на моей сраной кухне! Неужели ты не заметил этот небольшой нюанс?! И знаешь, что? Мне нравилось! Ясно тебе? Нравилось! И я не нуждаюсь ни в чьей жалости — ни в твоей, ни в чьей-либо ещё! Антон вдруг пошатнулся и ухватился за край интерактивного стола, около которого стоял, сильно побледнев и прижав руку к груди. Кристиан переменился в лице, подскочил с места и крепко обхватил начавшего заваливаться Антона, помогая ему усесться в кресло. — Эрика, воды… Тони-Тони-Тони… Успокойся! Тони! Посмотри на меня! Посмотри. Дыши, считай вместе со мной. Раз, два, три… Вот так. Дыши. Четыре. Крис взволнованно глядел на него, опустившись перед креслом на колени. Когда взгляд Тони стал более-менее осмысленным, Фэррер с облегчением выдохнул. Шумя сервоприводами, подкатил бот, притащивший бутылку воды из кухни. Кристиан поспешно снял с неё крышку и протянул супругу. Тони сделал несколько глотков и опустил голову. — Ты не понимаешь…— прошептал он. — Ты достал кусок дерьма из грязи и … думаешь, что это золото… — Не уходи от меня, — вдруг твёрдо произнёс Крис, подавшись вперед и обхватив его крепко руками. — Не надо. Я должен был понять! Хоть что-то заподозрить! Прости! Боже! Прости! Я так опоздал! Мы… — голос его всё-таки дрогнул. — Мы что-нибудь придумаем, ладно? Мы со всем разберёмся. Обо всём поговорим. Тебе не нужно больше тащить это в одиночку. Антон впился ногтями в его предплечья до боли, словно пытался уцепиться за него, как утопающий за спасательный круг, и Фэррер был единственным, кто мог надёжно удержать его на плаву. — Мне страшно, — он судорожно втянул носом воздух, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, и уткнулся носом Кристиану в плечо. — Мне так страшно! — Тони… Крис прижался губами к его взмокшему виску и легонько погладил по спине. — Знаешь, — прогундосил ему куда-то в шею Тони. — Я ведь отца не видел лет десять. Даже не знаю, что с ним. Не знаю, жив ли. — Вы поссорились? — Нет. Я… Сначала возможности не было связаться, а потом… Потом я боялся, что… ну… что с ним что-то сделают. — Нужно узнать. Уверен, с твоим отцом всё хорошо. — Да. Думаю, ты прав. С ним должно быть всё хорошо…

* * *

Крис до самого конца ждал какого-то подвоха: когда Игнасио вывозил на кресле принца-иномирца из особняка, когда его грузили в аэрокар, и потом, когда в миссии молчаливый, с тёмными внимательными глазами аккадец по имени Элулу-Меш приветствовал их, сообщая, что дальше с транспортировкой Его Высочества справится сам, отправив Игнасио восвояси. С Элулу-Мешем было десятка два крепких широкоплечих аккадцев, не понимавших ни слова на всеобщем и, судя по выправке, больше походивших на профессиональных военных, чем на обычных телохранителей. Всё это время гость Тони вёл себя смирно и практически ни с кем не разговаривал, будто он о чём-то глубоко задумался. Даже выражение его лица смягчилось до такой степени, будто это был совершенно другой человек. Принц позволял себя перемещать, как смертельно больного, совершенно ничем не интересуясь. Взгляд его лишь немного оживился, когда Элулу-Меш принялся в здании порта сердечно благодарить Тони и Кристиана за помощь и гостеприимство, и объявил, что их рейс через двадцать минут и они прощаются, и не смеют больше отвлекать от дел столь занятых господ, как главу «Кей-Эф-Групп» и главу «Эдер-Индастриз». — Его Высочество Третий Принц выражает своё почтение и сожалеет, что не может отплатить вам в полной мере за всё, что вы для него сделали, — вежливо заметил Элулу-Меш, чуть склонившись и прижимая на аккадский манер руку к груди. — Он хотел бы попрощаться, как подобает, но сами понимаете. Слабость… Имелось в виду, что именно сегодня отчего-то тот чувствовал себя неважно, и стоять, а тем более ходить на дальние расстояния, самостоятельно не мог, если верить словам того же медбрата. Впрочем, доктор и раньше предупреждал, что временные ремиссии могут перемежаться с «плохими» днями. И, видимо, сегодня и был такой день. — Что вы, не стоило… — пробормотал Антон, тем не менее, послушно делая шаг в сторону кресла, в котором сидел Третий Принц. — Авиил-Ан-Нат-Тон… — едва приподнял уголки губ в мягкой улыбке аккадец, протягивая ладонь и выжидающе глядя на него снизу вверх. Тони недоверчиво коснулся его руки. Сердце на мгновение опасливо забилось быстрее, словно в ожидании чего-то, что никак не происходило. Сколько он ни вглядывался в тигриные глаза цвета янтаря, никак не мог в них узреть и тени их прежнего своевольного и властного владельца. Принц ответил на рукопожатие, едва обхватив Антоновы прохладные пальцы, и довольно скоро тактично отпустил, не превышая времени, за которым задержка чужой руки в своей ладони даже в Содружестве превратила бы деловой стиль в нечто интимное. — Прощай, достопочтенный, — негромко произнёс принц с интонациями Липита, — и пусть тебе благоволит Ниншубура. Антон отступил, позволяя подойти к нему Кристиану, натянувшему одну из своих дежурных деловых улыбок. — Господин Уцур… С тем же нейтральным выражением лица, с которым принц смотрел на Антона, он обратился к Крису так, чтобы их больше никто не услышал: — Берегите его, господин Фэррер, — стоически пожимая Кристиану руку, с придыханием произнёс он, — вашего драгоценного супруга… А затем, на секунду одаривая его хищной улыбкой… подмигнул. Стоило Крису в удивлении отпрянуть, как лик святого мгновенно вернулся на место, оставляя для окружающих эту мимолётную перемену незамеченной. — Всенепременно, — процедил он в ответ сквозь зубы, излишне фальшиво улыбаясь, но аккадец уже отвернулся к Элулу-Мешу, о чём-то негромко сообщая на аккадском. Его помощник кивнул, отдал распоряжения охране и размеренно зашагал рядом с автоматически начавшим двигаться в сторону зала ожидания креслом. Провожая взглядом удалявшегося человека, Крис чувствовал, что на душе у него скребут кошки. Что-то было не то в том, как смотрел и что сказал на прощание Третий Принц. А может, что-то не то в том, как он пожал ему руку? И… он подмигнул ему? Но когда к Крису подошёл его Энтони, он прекратил хмуриться, притянул супруга к себе и рассеянно поцеловал в висок, чем несколько удивил. — На тебе лица нет. Всё нормально? — поинтересовался Антон. — Просто устал, — ответил тот, бледно улыбаясь. Они все устали. Фэррер только внешне выглядел спокойным. Он не представлял, как будет объясняться с ним по поводу контрольного пакета акций и что будет делать дальше, поэтому на время решил забыть о такой «мелочи» и не портить момент. — Хочешь, выпьем кофе? Может, ты голоден? Я знаю один прекрасный ресторан. У моего друга работает шеф-повар, обучавшийся в Мидасе, — встряхнувшись, предложил Крис. — Отдельный зал и вышколенные официанты? — Что-то типа того. — Ты же знаешь, как я ненавижу это дерьмо, — пожурил его Тони. — У меня другое предложение, «Кйис Дайагой». Давай откроем твой домашний сейф, вытащим оттуда тот двадцатипятилетний «самогон» от любимой тётушки и как следует напьёмся. — Это который стоит, как пол аэромобиля, и был куплен ею в прошлой жизни «для особого случая»? — Именно. — А что? Отличная мысль. — Спасибо, знаю. — Антон шутливо поиграл бровями. Честно говоря, если рассматривать всё по отдельности — выпивку и Кристиана, то особого настроения у Антона пить не было. Но его супруг оставался для него всё тем же красивым мужчиной, которого он в своё время принял за хастлера, и который до сих пор, по неизвестной ему причине, не отказался от него и оказывал знаки внимания, так что на фоне пустыни, раскинувшейся в его душе, выбор был очевиден. Фэррер выглядел как надёжное, крепко державшееся корнями в земле дерево, за которое можно уцепиться в бурю — не из тех, что ломается при первых же порывах. Антон знал, что для него грядёт нелёгкое время, но угли, выжигающие грудь, постепенно остынут и превратятся в пепел, и там обязательно загорится новый огонь — не обжигающий, который подарит лишь тепло и не будет его больше уничтожать… Тони потянул мужа за ладонь в сторону выхода из терминала, не желая оборачиваться. Они о чём-то переговаривались и негромко смеялись, пока не сели в ожидавший их аэрокар с номерами компании «Кей-Эф-Групп». И никто из них не заметил, как аккадец поднялся из кресла за затемнённым стеклом терминала и стоял, провожая глазами взмывшую в воздух машину. Принц приложил два пальца к своим губам, на которых застыла полуулыбка, а затем прикоснулся ими к стеклу, посылая вдогонку «Тони Фэрреру», когда-то, очень давно, быть может, в прошлой жизни, бывшему студентом Международной Академии Нью-Амстера, невидимый воздушный поцелуй. — Пора идти, Ваше Высочество, — негромко напомнил Элулу-Меш, подкатывая коляску. — Скоро рейс. Элулу-Меш, как только Владыка отошёл в Страну-Без-Возврата, немедленно связался с принцем и только и ждал того дня, когда господин велит забрать его обратно в Новый Аккад. Впереди предстоял сложный и долгий путь, в конце которого названный Третьим Принцем бастард обретёт то, к чему столько лет стремился, а дальновидный Элулу встанет от него по правую руку. — Оставь эту дрянь здесь, — не отводя взгляда от окна, велел принц. — Мне она больше не понадобится. — Как пожелаете, Светлейший. Когда аэрокар за окном превратился в едва различимую точку, Его Высочество развернулся и, на сей раз, действительно направился в сторону ангаров перехода — уже своими ногами. На запястье Светлейшего осталось одно-единственное украшение — грубоватый браслет с неровными кусками природного чёрно-зелёного стекла. Тектит был повсюду в пустыне, оставшейся на месте Старого Центра мира Нью-Амстера. На заре развития технологий катастрофы случались то там, то тут, и уничтоженный центр гигаполиса, где в одночасье погибли миллионы людей, был тому примером. Жители того мира никогда ничего не делали из тектита, полагая это кощунством. Но, скорее всего, в глубине души они испытывали иррациональный страх перед осколками породы «долины смерти», напоминавшей о навсегда утерянном прежнем мире. Было в этом страхе что-то суеверное и непреодолимое, о чём не принято было говорить вслух среди цивилизованных и образованных людей. Тектит в стальной оправе тускло блеснул на фоне смуглого запястья. — Господин Липит-Энлиль-Уцур? — офицер службы контроля прочёл информацию, высветившуюся на его служебной интерактивной панели. Его глаза невидяще следили за строчками в пространстве, плывшими над головой аккадца и видимыми только в дополненной реальности служащего. — Будьте добры?.. Принцу пришлось слегка сдвинуть браслет, чтобы сканер «считал» данные с вживлённого под кожу чипа. — Ангар номер пятьдесят четыре «Зет». Приятного перехода! Принц коротко кивнул и зашагал в указанном направлении по линии, светившейся на полу. От прошлого он оставит себе только это украшение — «обручальный браслет бедняка», как часто, зло и ревниво, шутил про него ныне покойный Заку-Умум. Он не смог его выкинуть, потому что когда-то один наивный студент из Скара сделал его на заказ для своего возлюбленного, для своего любовника и друга…

* * *

Неделю спустя. Эл-Префер. Особняк Энтони Фэррера.

— Тони, для тебя поступило сообщение, — послышался голос Эрики. — Запускай. Антон сидел в кабинете и разбирался с новым заказом. — Оно конфиденциально, — загадочно принялась темнить система. — В таком случае — Код Главного Пользователя, голосовая идентификация. Подойдёт? Образовалась неловкая пауза, наполненная статическими помехами. Видимо, Эрика отчего-то смутилась окончательно. — К сожалению, я не могу выполнить твою просьбу, — в конце концов призналась она. — Не понял? — Сняв интерактивную панель, Антон уставился в потолок, откуда умный дом наблюдал за ним через камеры. — Оно не записано в системе, — объяснила Эрика. — А где же оно записано? Деликатно шумя сервоприводами, к Антону подкатился мусоросборщик. На корпусе отъехала заслонка, и из отделения, куда обычно складировался мусор во время уборки, бот манипуляторами вытянул обычный бумажный конверт, какие в современном мире можно было увидеть разве что в музее. Это выглядело настолько абсурдным, что Тони в недоумении приподнял бровь: — Это и есть «сообщение»? — Совершенно верно, — чопорно откликнулась Эрика, не разделяя его скепсис. — До чего изобретательно, — хмыкнул Антон, принимая из манипуляторов пакет. Бот залихватски пиликнул, как самый настоящий доставщик, мигнул синим, оповещая систему о том, что пуст и готов проводить уборку дальше, захлопнул крышку и покатился восвояси. Внутри конверта оказался выключенный синтетический лист, чьё содержимое пока оставалось загадкой, и записка, выведенная по старинке чернилами на дорогой целлюлозной бумаге, которой у Антона в доме отродясь не водилось. Бросив взгляд на графу «кому», он нахмурился и изменившимся голосом спросил: — Когда это доставили? — Это дипломатическая почта, — извернулась Эрика, так и не ответив напрямую. — Доставил курьер. Внимательно оглядев конверт, Тони нашёл отметки о датах отправки и получения. Отправили неделю назад, когда они с Кристианом провожали Третьего Принца с охраной в порт. Получено сегодня. «Я — Липит-Энлиль-Уцур, освобождаю вардума Каннишу-Ахху. Освобождаю. Освобождаю, — резала глаза строка со стандартной формулой с трёхкратным повторением, принятой у господ Нового Аккада при даровании вольной, — в присутствии достопочтенного Элулу-Меша, который да свидетельствует…» Дальше шло что-то о том, что теперь Тони вольноотпущенник и обычный авиил из Нового Аккада, именующийся в том мире, если он того пожелает, Антон Эдер. Что господин дарует ему прежнее имя вместе со свободой. В приложении к вольной говорилось, что собственность, с которой отпускает его из своего дома принц, включает всё, ранее принадлежавшее Антону, чем тот владел до вступления в дом Уцуров. А также господин дарует ему отступные в виде контрольного пакета акций конгломерата «Кей-Эф-Групп», которыми его вольноотпущенник может распоряжаться по своему усмотрению. На прочие юридические формулировки Антон уже не взглянул. Он не с первого, и даже не со второго, раза попал по той части листа, где был сенсор, подающий питание — так сильно тряслись руки. На листе по кругу проявлялась клинопись, тут же сменявшаяся переводом на всеобщий, пока изображение не растворилось окончательно, когда Тони, наконец, удалось попасть по отключению повтора. Антон судорожно втянул воздух и разгладил пальцами бумажную записку, прилагавшуюся к документу. У отправителя был чёткий, словно типографский оттиск, каллиграфический почерк. Записка была выведена адаптированным письмом, и, хотя Антон всего раз или два видел, как Его Высочество делал заметки вручную с помощью стилуса, он бы ни за что не перепутал этот почерк с чьим-либо другим. И этот почерк не принадлежал Липиту… Пробежав текст глазами, Антон сглотнул и прикрыл глаза, пережидая, когда отступит от горла спазм. — Тони, мне нужно по делам в офис, — послышалось из гостиной. Последние дни Фэррер жил, как на вулкане, ежесекундно ожидая заветное «вы уволены», но сообщение об отстранении всё не приходило. Тем не менее, на всякий случай, он приводил дела в порядок, чтобы при передаче не возникло никаких непредвиденных ситуаций. Будет ли конгломерат принадлежать ему или кому другому — не столь важно. Важно, что пока ответственность за людей лежала на Фэррере, он добросовестно подходил к исполнению своих обязательств в области руководства. — Надеюсь, я надолго не задержусь. Звони, если что! Далёкий светлый голос Криса едва проникал в разум Тони сквозь шум в ушах. Антон зажал ладонью рот, боясь издать хоть малейший звук. «Это пройдёт! Минутная слабость. Нервы… Что угодно!» — мелькнула мысль. Антон знал: однажды всё это больше не будет иметь значения. Однажды он излечится от всего этого. Излечится от него… «Он» пройдёт, как долго терзавшая тело болезнь, и наступит облегчение. Пиликнул сенсор входной двери. Крис вышел, не дожидаясь Антонова ответа. …Всё пройдёт. Это случится очень скоро. Тони почувствует себя лучше. Он просто обязан! Не имеет права сдаться. Возможно, тогда Антон сможет равнодушно сказать: «Да, это было. Это происходило со мной», — но сейчас… прямо сейчас… …Его разъедала горечь. Такой горечью бывают наполнены лекарства, которыми давишься в ожидании улучшений. Пара солёных капель упала на шелковистую дорогую бумагу, оставляя разводы и искажая очертания идеально выведенных слов. Тони выдохнул и сжал записку в кулаке, безнадёжно комкая, и до крови закусил губу… Глаза ни на чём не останавливались. Белые стены, белый пол, белые панели, за которыми скрыты белые ниши, белый потолок, белая мебель — убранство, едва ли оживлённое отсветами от сенсоров и камер, которыми управляла искусственная система. Он мог бы изорвать на мелкие кусочки записку, выкинуть её в утилизатор, не читая, — этот идиотский клочок бумажки без единой подписи. Мог бы! Но… не стал. Влил в себя её содержимое, как яд, призванный избавить его измученную душу от старой, более опасной и выматывающей отравы. На внутренней стороне век, словно выжженные, остались гореть чужие слова, наполненные скупой искренностью, смешавшей грязь со светом, спутавшей боль с удовольствием и пришедшей к нему так безнадёжно поздно! Антон сильно вздрогнул, не услышав приближения другого человека, когда на плечо ему опустилась тёплая рука внезапно появившегося в кабинете супруга. — Ты… Почему ты вернулся? — поражённо выдавил Тони и насилу улыбнулся, в попытке скрыть своё состояние. — Не хочу ехать один, — сгребая его в охапку и вжимая в себя, с жаром выпалил Крис. Он с неожиданной силой прижимал Тони к себе, будто боялся, что тот исчезнет. — Съездишь со мной? Пожалуйста! Мне быстро! Только туда и обратно! — Ох… — не ожидавший такого напора Антон пошатнулся, осторожно опуская руки обхватившему его Крису на талию. — Тони, мы ненадолго. Ну, давай, а? Фэррер понимал, что звучит сейчас жалко — совсем как маленький! Понимал, что это абсурд, но… Когда за ним закрылась дверь особняка, спустившись всего на несколько ступеней, он вдруг испытал невыразимый ужас. Ужас, какого не знал прежде! А что, если сейчас, вот в этот самый момент, ему всё это пригрезилось? Что, если Тони вовсе не остался с ним? Вдруг он сегодня вернётся из офиса — и найдёт дом пустым?! Антон исчезнет, уедет следом за этим проклятым принцем, или что-то ещё случится — и тогда Крис сойдёт с ума. Останется один! И на сей раз навсегда. Не теряя ни секунды, Кристиан взбежал обратно по лестнице, ударив по сенсору входной двери, и выдохнул с облегчением только тогда, когда нашёл Тони всё на том же месте, в кабинете, за чтением бумаг, где и оставил его всего пару минут назад. — Да что с тобой? — осторожно похлопал его по спине Антон. — Тони… Тони… — начав беспорядочно целовать его лицо, попадая то в бровь, то в лоб, то в висок, забормотал супруг. — Ну, ты чего? — Антон тихо рассмеялся, поймал его за ладони, которыми Крис обхватил его лицо, и чуть отстранился. — Да поеду я с тобой, поеду! Не надо так упрашивать. Мне всё равно сейчас делать нечего. Только разберусь кое с чем. Хорошо? Он помахал перед его носом документом, и Крис, взяв себя в руки, растерянно кивнул: — О, извини… Я… — он шмыгнул носом и виновато улыбнулся. — Я подожду снаружи, да? — Да. Я быстро, — бодро уверил Антон. Как только муж вышел из кабинета, послушно оставшись ждать под дверью, улыбка с лица Тони сползла. Он с усилием потёр пальцами лоб, словно решал сложную задачу, медленно сосчитав про себя до десяти. Мицелий, от края до края заполонивший пол и стены комнаты, медленно начал отступать от той светлой дорожки, заполненной «нормальностью», по которой его муж вбежал к нему мгновение назад. Фиолетово-зелёные, переплетённые, как змеи, волокна медленно растворялись, скапливаясь в углах, светлея и окончательно сливаясь со стенами. Возможно, одной из причин, по которой его дом был абсолютно белым — это отсутствие теней, в которых могли бы прятаться кошмары, «принесённые» Антоном из прошлого. Крис… Он всегда выжигал собой эту заразу. Она всегда отступала перед ним. А что же Бэл? Бэл-Энлиль-Уцур, этот безумец, был настолько жаден до всего, что являл собой его «ра-иму», что занимал его внимание своим огнём. В его присутствии Тони себя не помнил, теряясь от напора, уничтожавшего всё на своём пути. Может, ещё и поэтому ему было так страшно и стыдно принимать протянутую Кристианом руку, в которой Антон так отчаянно нуждался. А вдруг Тони любит не его, не мужчину по имени Кристиан Фэррер, а то ощущение нормальности, которое невольно обретает рядом с ним? Что, если он путает страх одиночества и благодарность с любовью? Что, если виной всему его слабость? Разве это честно по отношению к Крису? С другой стороны, люди ведь предпочитают быть с теми, кто вселяет в них уверенность, кто заботится, кто даёт защиту. Так что же в этом плохого? Но что Крис получает взамен? Одни проблемы? Зачем ему кто-то, настолько изломанный, когда такой человек может заполучить в спутники жизни кого угодно? Тот же чёртов Фэн бегал за ним годами! Хватит! Хватит тонуть в этом дерьме. Хватит забивать голову мыслями, не ведущими ни к чему хорошему. В конце концов, не один он тут ненормальный! Ничего не сказав Антону, Крис отдал контрольный пакет Бэлу, а принц… переписал его на Антона. Эти безумцы словно поиграли за его спиной в какую-то свою детскую дурацкую игру, и можно было бы посмеяться над их честолюбием, если б за цифрами и бумажками не стояли живые люди и их судьбы. Кристиан уволил Вонга и готов был пустить себя по ветру. И обо всём об этом Антон узнал, сложив два и два и сопоставив слова в записке и данные из вольной. Текст письма ничуть не изменился, но повторно читать его было чуть-чуть легче, чем в первый раз: «…Я не чувствую вины, ра-иму. Но мне бесконечно жаль. Жаль, что у нас было так мало времени. Большую его часть мы потратили неразумно. Я люблю тебя так, как умею. Ты всегда был и будешь моим супругом, моим рабом, моим наложником и моим господином. Всё прочее — прах. Важен лишь жар твоей плоти и ненасытность твоих губ. Даже умирая, я буду помнить о счастье, которое дарило мне твоё тело, и о забвении, пусть и кратком, которое приходило вместе с твоей близостью. Когда ты мне улыбался, я переставал помнить, кто я такой, и на краткий миг верил, что можно жить иначе. Моя тоска по тебе неизбывна. Она бесконечна и глубока, как воды твоего ледяного океана…»

— К О Н Е Ц --