Бэл

После увольнения Вонга Фэррер занялся бумагами. Результат нетипичной активности отразился в договоре, который он принёс в особняк уже следующим утром. Игнасио поздоровался и оставил его один на один с принцем, тактично покинув гостиную. Не сегодня-завтра Тони должен был вернуться из Нью-Амстера, и Крис действительно готов был дать ему развод, но позволить проклятому аккадцу и дальше висеть на нём — нет. Уже сам тот факт, что глава конгломерата лично мотался туда-сюда второй день подряд, немало напрягал охрану, учитывая последние новости о главе СБ. Фэррер прекрасно понимал, чем грозят ему все предпринятые меры, знал, что клеймо идиота будет висеть на нём всю оставшуюся жизнь и что до крупного бизнеса перемещений его больше не допустят, но если б он был человеком нерешительным, то не возглавлял бы собственный конгломерат. Можно сказать, до сих пор Кристиану везло — этот раз был всего лишь второй или третий в жизни, когда он так серьёзно рисковал, но это не означало, что из-за склонности всё просчитывать наперёд он не способен на отчаянный поступок. Впрочем, в его понимании падение могло быть контролируемым. Ради того, чтобы защитить близких ему людей, он был готов на многое. — Этого будет достаточно? — сухо поинтересовался Фэррер, протягивая аккадцу документ. Ещё вчера утром он не мог себе и представить, чем закончится их очередная встреча, а сегодня был твёрдо уверен, что поступает правильно. Чужеземный принц презрительно скривил рот в ухмылке и взял лист двумя пальцами, будто Фэррер предлагал ему подержать грязную тряпку. — Ну, надо же, — глумливо протянул аккадец, — в самом деле отдашь мне контрольный пакет? И что же скажут остальные держатели? — Уведомлю их о смене руководства, если поставишь на моё место своего специалиста. — Мне не нужны судебные разбирательства, господин Фэррер. Ты же понимаешь? С тебя станется забрать ра-иму, а после через суд аннулировать эту бумажку. Дескать, конгломерат запретил. — Он встряхнул договором в воздухе. — На то, как я распоряжаюсь моей собственностью, совет никак не влияет. Не сомневайся, господин Уцур. Всё законно. — Забавно-забавно… В моём мире моей собственностью я распоряжаюсь ровно так же. Не боишься, что я сделаю вид, что никакого устного соглашения не было? Неужели совсем не страшно вот так терять всё? — Послушай, Бэл-Лиль… как тебя там. Ты что, мой психотехник? — начал терять терпение Крис, становясь грубым. — Хочешь контрольный пакет — подписывай. Не хочешь — мне проще. Ты ж понимаешь, что без открытия депозитарного счёта владелец у этих акций не сменится? — До чего же быстро ты решился на эту глупость, — довольно фыркнул Бэл. — И на что ты рассчитываешь? Думаешь, восхитившись твоим широким жестом, я не заберу то, что принадлежит тебе? — Он кривовато усмехнулся, покрутив стилус в пальцах, как заправский фокусник. — Я не стану тебя жалеть, глава. Ты же тоже пытаешься забрать моё. Кристиан раздражённо вздохнул. — Не стану тебя переубеждать. Но ты мне так и не ответил. Этого. Достаточно? Ухмылка стёрлась с лица Бэла. Он пожевал губу, бросил задумчивый взгляд на Криса, будто проверял, всерьёз ли тот готов расстаться со своим состоянием, затем, больше не оттягивая, поставил размашистую подпись под документом. — Вполне, господин Фэррер… Вполне достаточно, — заключил он. Буря, которая поднялась в Бэл-Энлиле после безумного поступка главы «Кей-Эф-Групп», не имела названия. Ни злость, ни ревность, ни зависть никуда не делись, но… Этот внешне бесхребетный чужак своим сумасшедшим поступком и впрямь доказал, что имеет полное право оставаться рядом с его ра-иму. Нужно обладать немалым мужеством, чтобы выкинуть нечто подобное, или быть абсолютным глупцом, что, впрочем, одно и то же. Фэррер подставлялся, делая из себя лёгкую мишень всего лишь за мизерный шанс оставаться с Антоном, и не было похоже, что он не знает, на что идёт. Как просто сейчас было бы воспользоваться чужой привязанностью, поступив подло! Но была у Его Высочества слабость к подобного рода людям. Его завораживало наблюдать за их падением. Принц только сейчас осознал, что в чём-то — самую малость, на самую каплю! — они c главой «Кей-Эф-Групп» похожи. Глупца, способного отдать за возлюбленного то, что долгие годы составляло смысл его жизни, презирать не получалось. Возможно, потому, что сам Руби-Бэл-Энлиль где-то в глубине души тоже мечтал для ра-иму стать точно таким же глупцом. — Мне нужно связаться с моими людьми, чтобы меня забрали, — оторвав в конце концов тяжёлый взгляд от подписи, с недоулыбкой на губах сообщил Бэл. — Пожалуй, мне до Нергаловой печени надоело гостить в вашем унылом мире. К тому же, этот убогий дом не достоин присутствия Третьего Принца. — Приятно иметь с вами дело, господин Уцур, — сухо бросил в ответ Крис, не обращая внимания на «ядовитый» комментарий. — Главное, не задерживайтесь дольше необходимого в этом «убогом доме».

***

Вызов достопочтенного Ур-Лугаля-Эдинне в Главный дворец заставил старика-лекаря понервничать. Входя в царские покои, он боялся, что Владыка от нечего делать решил лично поквитаться за то, что когда-то Эдинне посмел взять в жёны свою амтум Илу. Она с детства росла в его имении, и Ур-Лугаль дал ей вольную и взял в жёны лишь для того, чтобы защитить от посягательств Заку-Умума. Девочка безумно боялась Кинум-Вардума, недвусмысленно разглядывавшего её каждый раз, как бывал у достопочтенного Эдинне, а из-за наказаний бывал он там часто, особенно после того, как у Бэл-Энлиля «завёлся» Авиил-Антон. Прошло больше десяти лет. Илу выросла, превратилась в молодую женщину и жила под крылом у Авиила-Эдинне, не зная горя. Он больше не работал в Главном Дворце, наслаждаясь заслуженным отдыхом, и отношения их были скорее, как у отца с дочерью, чем как у супругов, а главное — чета Эдинне переехала в Ур, чтобы оказаться как можно дальше от неспокойной столицы. И внезапно этот вызов! — Этот никчёмный старик прибыл по вашему повелению, Мудрейший, — почтительно склонился в поклоне лекарь, боясь поднять на Заку-Умума глаза. Владыка принимал его в своём рабочем кабинете. Он сидел за рабочим столом и разбирал какие-то прошения. На Заку была надета богато расшитая камнями канди и переливавшийся золотым блеском пояс, и тем не менее, это был не официальный наряд, а скорее одежда для внутренних покоев. Волосы его были распущены и лежали в беспорядке по плечам, лишённые украшений. Некоторое время ничего не происходило. Спина, откровенно говоря, у старика побаливала, так что, замерев в позе приветствия, он уже чувствовал себя крайне дискомфортно, учитывая, что Владыка на него никак не реагировал. Наконец, лугаль отложил стилус и поднял на него тяжёлый взгляд тёмных глаз. — Так и будешь стоять там крючком? — недовольно произнёс он. — Подойди… Лекарь поспешно выпрямился и, слегка хромая, приблизился к Заку-Умуму. — Вон там — медсканер и инструменты, — кивнул тот на стоявшую рядом внушительного вида медицинскую укладку, которую, судя по всему, подготовили специально к приходу Эдиннне. — Проверь, что со мной. Ничего не утаивай. Короткий приказ — и ничего лишнего. Что ж, по крайней мере, Владыке было плевать на его прошлые «проступки». Он хотел от него совершенно иного. Заку понадобился независимый осмотр, который не коснётся дворцовых лекарей и о котором будут знать только он сам, пара его приближённых из воинов и осматривавший его человек, то есть Ур-Лугаль-Эдинне. Уж кому, как не ему, столько раз возвращавшему Руби-Заку-Умума с того света в свою бытность дворцовым лекарем, знать его тело. — Д-да, Мудрейший… — глухо пробормотал лекарь, начиная доставать трясущимися руками необходимые инструменты. — Эй! — внезапно поверх его предплечья возникла ладонь Заку-Умума, и Эдинне испуганно вздрогнул. — Прекрати трястись! Иначе я решу, что ошибся с выбором. — Простите бестолкового старика, Мудрейший, — чувствуя, как кожа горит под чужой мозолистой ладонью, извинился он. — Сделаешь всё правильно, останешься жив. Владыка успокоительно похлопал остолбеневшего доктора по плечу, чем сделал только хуже — привычки не из этого мира в исполнении Руби-Заку-Умума пугали. — Я… Вовсе… Не думал… Не собирался неправильно… Оправдания застряли в горле, когда потерявшие яркость старческие глаза столкнулись с тёмным внимательным взором хозяина Нового Аккада. Полопавшиеся капилляры и залёгшие тени выдавали в повелителе смертельно уставшего человека. Только сейчас Эдинне понял, что в нём даже не было привычной угрозы, а лишь какое-то цепкое внимательное любопытство. Будто его всё ещё забавляло, что Владыка Аккада хоть кого-то может напугать или удивить оттого, что в нём признают бывшего Кинум-Вардума, которого опасались больше, когда он не был царём. — Мне нужно, чтобы вы сели сюда. За столом неудобно, — наконец справился с собой лекарь. Ведя сканером над спиной и грудью Заку-Умума, Эдинне всё больше хмурился. Что имел в виду Владыка под словами «сделать всё правильно»? Подтвердить или опровергнуть страшный диагноз? С этим человеком никогда не было понятно, чего именно он хочет, хотя Заку всегда вёл попавших в его сети, будто за руку, к задуманному им результату. Но какой «результат» подразумевался им в данном случае, достопочтенный Ур-Лугаль-Эдинне не имел ни малейшего понятия. Провозился он слишком долго для того, кто работает с передовыми медицинскими технологиями, считывая показатели. Отложив сканер и тихо извинившись, Ур-Лугаль сдвинул на плече Заку-Умума браслеты и аккуратно набрал в микроконтейнер кровь, затем взял мазок со слизистой, чувствуя себя странно, когда Владыка послушно открыл рот, пропуская чуть ли не в горло длинный тулфер. Наконец, несколько раз перепроверив результат на двух независимых анализаторах, чтобы исключить поломку оборудования, Эдинне повернулся, собираясь сообщить диагноз, но в этот момент в кабинет вошёл офицер охраны и замер напротив Заку, прижав руку к груди в знак приветствия. — Светлейшая по вашему приказанию прибыла, — отчеканил он. — Позже, — негромко остановил Владыка открывшего было рот Эдинне и кивнул вошедшему уккулу. — Пропусти её! Позвякивая украшениями, следом за офицером вошла Нинлиль в сопровождении евнуха, одной из придворных синништу и личной амат, поддерживавшей её под руку больше для вида, чем из необходимости. Уккулу заступил евнуху с амат за спину, справедливо полагая, что в случае нападения с оставшимися в покоях стариком и женщинами Владыка справится. — Ослепленная вашим сиянием несчастная Белет-Нинлиль приветствует вас, — мягко произнесла царица, смиренно опустив глаза. Обманчивая покорность. Остальные застыли в ритуальном поклоне. — Убери этих, — равнодушно велел Заку, имея в виду сопровождавшую её свиту, никак не реагируя на официальное приветствие. Белет-Нинлиль, не мешкая, повернула голову и едва заметно кивнула. Пришедшие с ней люди попятились к выходу. — Садись, Светлейшая. Осмотри-ка её тоже, достопочтенный. — Владыка! — ахнула Нинлиль, но Заку прищурился, и ей пришлось молча подчиниться. Опустившись с поистине царским достоинством в предложенное кресло, царица замерла, выпрямив спину, словно восседала на троне, а не в кабинетном кресле. — Боишься за свою честь? — понятливо хмыкнул царственный супруг. — Не бойся. У достопочтенного Ур-Лугаля-Эдинне хоть и есть молодая жена, но, насколько мне известно, она скоро святой сделается. Верно, старик? — Владыке всё ведомо, — бледнея, подтвердил Эдинне, не подавая виду, что замечание его задело. Более явной демонстрации того, что достопочтенный лекарь более не мужчина, нельзя было придумать, хотя вопрос был вовсе не в том, что Ур-Лугаль не мог иметь дел с женщинами. Ещё с десяток лет назад, когда он взял в жёны Илу, он был вполне на это способен. — Делай. Что стоишь? — Простите этого презренного… — неловко пробормотал Эдинне, поднося сканер к Белет-Нинлиль. В ответ царица лишь поджала губы, старательно контролируя выражение лица. Осмотр лекарем, давно покинувшим Главный Дворец, тем более мужчиной, пусть и дряхлым, был не менее оскорбителен для неё, чем замечание лугаля про немощность для Эдинне. Некоторое время они сидели в относительной тишине. Мерно попискивал аппарат. Достопочтенный Эдинне сосредоточенно считывал показатели, и лицо его постепенно разглаживалось. Лекарь выключил сканер и аккуратно отложил его. Повернувшись к Заку-Умуму, он окончательно просветлел лицом и, прижав руку к груди, торжественно сообщил: — Поздравляю Владыку! Нин-Лугаль понесла… — Что ж, соглядатаи хорошо работают, — без удивления отметил Заку-Умум, и Нинлиль едва заметно нахмурилась. — И когда ты собиралась мне сказать? — Я не была уверена, — холодно ответила она. Заку сухо рассмеялся. На этом бы всё и закончилось, но под конец он вдруг шумно закашлялся и выплюнул полный рот крови. Нинлиль остолбенела. Вздрогнув ещё несколько раз плечами, Заку исторг очередную порцию крови на грудь. Ахнув, царица на пару с Эдинне бросились к Заку, но тот выставил вперёд ладонь, останавливая их. — На надо! — рыкнул он, гневно сверкнув покрасневшими глазами. Новый приступ кровавого кашля тут же скрутил его. Не стоило повышать голос. Комкая в руках подол царских одеяний, Белет-Нинлиль на сей раз осталась стоять на месте. Откашлявшись и оскалив зубы в окрашенной тёмно-красным страшной улыбке, Заку хрипло выдохнул: — Что… За лицо… Мудрейшая? Тебе бы радоваться… — Как я могу радоваться! — гневно крикнула она. Подобное зрелище застало её врасплох. — Что-то мне… подсказывает… скоро… — выдавил Заку-Умум, с трудом втягивая в хрипящие лёгкие воздух, — вернётся твой дражайший брат. А-ха-ха… Страшная улыбка на его лице никуда не делась, отчего картина становилась всё более и более сюрреалистичной. Владыка вновь зашёлся кашлем, прижимая ладонь ко рту и тщетно пытаясь удержать кровь. Она просочилась сквозь пальцы, пачкая даже тыльную сторону ладони, струйкой стекла по запястью к локтю и только там остановилась. Старик поспешно накрутил ампулу на гипошприц и, дождавшись разрешающего кивка от Заку-Умума, поставил инъекцию. Хриплое дыхание Владыки медленно смягчилось, сменившись на нормальное, и гримаса сошла с лица. Старый доктор покачал головой и едва заметно вздохнул. Салфеткой он убрал кровь с лица не сопротивлявшегося его манипуляциям Заку-Умума. Эффект от лекарства был временным. Вскоре такие приступы станут донимать Владыку Аккада всё чаще и чаще, и скрывать их будет совершенно невозможно. Сколько до этого Заку утаивал своё состояние от окружающих — одному Энки известно. Он и доктора Эдинне-то позвал лишь потому, что его обычные препараты перестали действовать, и требовался человек с опытом, чтобы отсрочить неизбежное. — Что скажешь, достопочтенный, — перевёл Заку взгляд воспалённых глаз на старика, — сколько у меня времени? — Реакция на яд-модификант, подобранный под вашу ДНК, сугубо индивидуальна. Я не могу дать гарантию, что… — Сколько осталось?! — резче настоял Заку-Умум. — Не больше месяца, Владыка, — опустил глаза Эдинне. — Максимум полтора. — Четыре недели… — протянул Заку, кивнув каким-то своим мыслям. Он будто бы совершенно не был удивлён. — Надо же, как мало. Что за спешка… — Нужно сменить и допросить невольников, проверить всех дворцовых мушкенумов и охрану, распорядись сейчас же! — потребовала побледневшая царица. — И пригласи другого лекаря! Ты уверен в его диагнозе?.. — Я разве просил совета у женщины? — вопрос Заку-Умума прозвучал предостерегающе. — Что? — Ты непочтительна, моя царица. Тебе больше идёт, когда ты молчишь, — приподнял уголки губ в кривой усмешке Заку-Умум. — Ты не поступишь так со мной! — неожиданно громко выкрикнула Нинлиль, растеряв всё своё хладнокровие. — Ты не имеешь права! Не имеешь права подыхать так, Нергалов ты пёс! — Я оставлю вас, мудрейшие, если понадоблюсь, то…— почтительно поклонился Эдинне не обращавшим на него внимания супругам, тихо попятившись и чувствуя, как волосы на загривке становятся дыбом. Из увиденного он сделал вывод, что дело идёт к некрасивому скандалу, а быть свидетелем подобных сцен в исполнении правящей семьи было чревато. Он ещё, вообще-то, планировал пожить, несмотря на возраст. Старик едва успел убраться из покоев и, к своему счастью, уже не мог видеть тот момент, когда Нинлиль, в один шаг оказавшись рядом с царственным супругом, залепила ему звонкую пощёчину. Сначала одну, потом вторую, потом третью, а после, перехваченная и усаженная за пояс к Владыке на колени, принялась, как дикая кошка, со всей силы бить его кулаками в грудь, попадая то по плечам, то по лицу, пока Заку это не надоело и он не выкрутил ей запястья, до боли заломив за спиной. Нинлиль издала полный ярости крик, выкатив глаза, будто её прижгли калёным железом, дёрнулась несколько раз в крепкой хватке и, наконец, хватая ртом воздух, разрыдалась, вжатая широкой ладонью в перепачканную кровью грудь. — Нан… нав…вижу! Не…на.виж.жу! — выплёвывала она, и плотная ткань канди скрадывала звук её голоса, заставляя его звучать комично. — Успокойся, женщина. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — Как много стала себе позволять Нин-Лугаль в присутствии этого презренного, — посетовал Заку, продолжая удерживать её прижатой к себе. — Пусти, — прекратив в конце концов вырываться, процедила царица. Заку-Умум ослабил хватку, но не позволил ей встать, и Нинлиль зло уставилась ему прямо в глаза. Если б взгляд мог испепелять, он бы давно сгорел. Так непочтительно женщина могла смотреть только на вардума, и в таком случае отводить глаза должен был вардум, а не она. Лугаль Урука был прав — ей бы радоваться увиденному. Тот, кто уничтожил всех её мужчин одного за другим, стоял уже одной ногой в могиле… Но всё было гораздо сложнее. Когда Владыка был вардумом, случалось, Белет-Нинлиль требовала ублажить её, зажимая его голову между своими стройными ногами, надеясь этим унизить опального принца. Конечно, подобное видели лишь самые приближённые к ней обитатели гарема — личные евнухи и амтум. Достать так мужа, благоволившего Заку-Умуму, не удавалось, но попортить его вардуму жизнь — очень даже. С тех давних пор к их взаимодействию в постели добавилась разве что не дозволенная ранее близость в виде проникновения, а в остальном с принцессой Двадцатой Династии Заку держался очень аккуратно. Белет-Нинлиль лучше прочих знала, на что способен сын опального генерала Эметуара, и боялась его, несмотря на то, что он, в общем-то, ничем ей не навредил после того, как Светлейшая согласилась помочь ему, сговорившись с законниками, лишь бы избавиться от мужа. Она благодарила Небеса, что Владыка не изрубил на части маленького Эмета, заподозрив её в беременности, хотя и не понимала такой лояльности к отпрыску генерала Гунгу-Нума. Ведь Заку ничего не стоило избавиться от «гнилого семени», зачав с ней свою «династию». Но, оборачиваясь назад, Белет подмечала, что этот монстр всегда к мальчику относился внимательно, будто пасынок ему и впрямь настоящий сын. Именно он ему подарил его первый поясной нож вместо отца, которого Эмет не знал, он обучил держаться в седле, как положено благородному авиилу, и навыку стрельбы из лука. А теперь он умирал… — Я не потребую от тебя, Светлейшая, последовать за собой в Страну Без Возврата, не беспокойся об этом, — отвечая на её взгляд вселенским спокойствием, произнёс Заку-Умум. — Да кто бы стал за тобой спускаться в могилу! — процедила она, отпихивая его и пытаясь встать. — Слишком много о себе возомнил… — Хватит. — Он ощутимо встряхнул её за плечи. — Ты сделаешь то, что я скажу. Сделаешь, как я скажу. И не смей перечить, если хочешь жить. Слышишь? — Ты бросаешь меня… Бросаешь без защиты… Эмет слишком мал! А если кто решит убить твоё семя, что тогда?! Что мне делать тогда?! — Послушай… послушай меня… Да успокойся же! — рыкнул он, теряя терпение, и Нинлиль замолчала, закусив губу. — Когда вернётся твой брат, ты выйдешь за него замуж. Если родишь от меня дочь, свяжи её судьбу с Руби-Эметом. Если будет сын — не давай ему титула Маар-Шари. Оставь его только за Руби-Эметом. Мне достаточно того, что он носит имя моего отца, а в остальном — будущий твой супруг тебя во всём поддержит. — Откуда ты знаешь… Почему ты так уверенно говоришь об этом? Липит… Он же… — она всхлипнула, — они же меняются… Я боюсь… Я так боюсь… Заку вздрогнул, подавив спазм в горле, и сглотнул, чтобы не пугать лишний раз терзавшей его болезнью царицу. Он не мог сказать ей, что Эмет — вовсе не сын Гунгу-Нума, как и не мог объяснить, что столь быстрое угасание — результат мести Бэл-Энлиля за попытку убить его ра-иму. Заку-Умум понятия не имел, оставит ли Бэл в живых ребёнка в чреве предавшей его Рубатум-Белет-Нинлиль и не уничтожит ли его из мести, стоит маленькому руби появиться на свет. Он не мог дать гарантии, что, в случае рождения девочки, Баал-Уцур разрешит ей сочетаться браком с Первым Принцем Эметом и, спустя годы, не сменит царицу, взяв в жёны приёмную дочь. Он не знал ничего и очень мало что мог, а времени подготовиться ко всем бедам просто уже не было. Поэтому всё, что ему оставалось, — это восхититься собственноручно выращенным монстром, который в итоге его обыграл, и сказать, фальшиво улыбнувшись, как он делал это всегда: — Руби-Липит-Энлиль не станет причинять вам вред, Светлейшая. Вы же с Эметом его семья. Просто поверь мне…

***

Антон вернулся за полночь. В порту его встречала охрана и личная машина Кристиана, чтобы отвезти в особняк. От услуг по перевозке Тони не стал отказываться, чтобы не усложнять ребятам жизнь. Следовать в общем потоке за капсулой не очень удобно, хотя, по мнению Антона, после последнего инцидента, затишье длилось так долго, что ему вряд ли что сейчас угрожало. Стоило пересечь порог дома, как заспанный Игнасио вышел из гостиной, где дремал на диване, ожидая, когда его подменят. Медбрат быстро отчитался о состоянии аккадского гостя, затем собрался и, вызвав такси, уехал. Бэл спал в гостевой комнате на первом этаже, и Тони не стал его будить. Сложный разговор можно было отложить на завтра. Сейчас его затевать не хотелось. Пройдя на кухню, Антон заварил себе кофе, уселся на высокий табурет и уставился на стенную панель, где бесшумно океан разбивал свои волны о неприветливый берег. Под потолком мерно гудел кондиционер, разбавляя звон в ушах хоть какими-то звуками. После Алековых детишек особняк казался слишком тихим местом. За окном во дворе на грани слуха трещали разбрызгиватели, ухаживая за розами, которые «насажала» Эрика. Спать не хотелось. Напиваться, впрочем, тоже. Потеря контроля — это не то, что ему сейчас нужно. В освещённой белым кухне три дня, проведённые в компании друзей в Нью-Амстере, казались событием, произошедшим, по меньшей мере, месяц назад. До чего же причудливо порой изменялось ощущение времени! Тони был рад повидаться с ними, как и на время оказаться вдали от Бэла, несмотря на то, что он всю дорогу не шёл из головы. Антон чувствовал себя уставшим и опустошённым. Возможно, дело было в переходе. Частые перемещения выматывают. Как такой ритм выдерживал Крис — непонятно. — Для меня есть какие-нибудь сообщения? — поинтересовался он у Эрики. — Тони, твой супруг оставил для тебя документы в спальне и попросил связаться с ним, как только ты приедешь, вне зависимости от времени суток, — радостно сообщила система. — Понятно. Что за документы? — С вероятностью в восемьдесят пять процентов — это подписанные им бумаги о разводе, но я не подглядывала, — зачем-то оправдалась система. — Ясно, поэтому только восемьдесят пять процентов? — усмехнулся Антон. — Совершенно верно! Соединить тебя с Кристианом? Говорить сейчас с Фэррером он просто не мог. Что ж, документы тоже подождут до завтра. Ничего не хотелось. Тони предчувствовал, что день будет сложным, но не знал, как заставить себя пойти отдыхать после насыщенной поездки. Какое-то время он бездумно пялился в стену с живым пейзажем, на котором холодный океан омывал безрадостный берег, затем хлопнул себя по коленям и слез с табурета, чтобы кинуть чашку в машину. Тихий стук привлёк его внимание. — Я тебя разбудил? — оглянулся он на нарушителя его спокойствия. Принц стоял в проёме, опираясь плечом о косяк, растрёпанный, весь какой-то непривычный, в его домашних спортивных штанах. Он не выглядел расслабленным. Голос его со сна прозвучал хрипловато. — Я па-плохо са-сплю. — О, — с пониманием протянул Антон. — Липит? — недоверчиво поинтересовался он. — Л-липит… — кивнул тот. Что-то было не так: то ли с его взглядом, то ли с позой Его Высочества. Антон особо задумываться над этим не стал, просто отметив это про себя, как факт. Вечно судьба ему подкидывала задачки в тот момент, когда сил на их решение совсем не было. Что ж, раз принц проснулся сейчас, то и поговорить придётся сейчас. — Знаешь, я тут подумал… — начал он, но закончить ему не дали. Принц подошел к нему и опустил руку на плечо, заглядывая в глаза. — Ан-Нат-Тон… — он приподнял краешек рта в намёке на улыбку. — Он у-у-ушёл. Са-са-совсем. — Что? — В-всё кончилось. Его н-нет. Бэл-Энлиль ушёл. Тони непонимающе хлопнул глазами. Он приготовил столько слов. Он думал, как сложно будет начать убеждать Бэла, что лучшее решение их проблемы — его отправка в клинику, но слова принца сбили его с толку. — О чём ты говоришь? — Ту-тут, — принц поднял руку и постучал указательным пальцем по своему виску, улыбаясь. — М-м-моего б-б-брата больше нет. — Я хотел предложить ему… вам… Я присмотрел клинику… Будет лучше, если… — Н-не надо, — принц взял его за руки и чуть сжал их. — Я и т-так з-з-злоуп-па…потребил т-т-твоим гостеприимством. У-утром за мной приедут. Я в-в-возвращаюсь в Аккад. — Утром? — Антон растерянно улыбнулся. — Завтра? — С-сегодня, судя п-по времени. Т-т-твой муж са-са-согласился помочь. На-надеюсь, вы п-проводите меня в порт. Антон всматривался в до боли знакомое лицо и не находил там ни следа недовольства. Бэл не стал бы говорить «твой муж». Как правило, Кристиана он называл разными обидными прозвищами, и так спокойно упомянуть о нём в разговоре попросту бы не смог. Тони пока не мог осознать, что именно происходит. Отчего-то сделалось страшно. Вдруг прямо сейчас лицо это исказится в знакомой усмешке, и Бэл зло выплюнет ему в лицо, что он принадлежит ему, что он скорее убьёт этого «фальшивого мужа», чем позволит ему остаться с ним, скажет, что они должны вместе отправиться в его мир — но ничего такого не происходило. Липит продолжал безмятежно смотреть на него глазами Бэла и ждать, что он ответит. — Я… — Антон сглотнул ставшую вязкой слюну. — Да. Конечно. Мы тебя проводим. Принц отпустил его руки, развернулся и сделал пару шагов в сторону, но уже в дверях неожиданно остановился и, не поворачивая головы, произнёс: — Ан-Нат-Тон… Ты помнишь те дни? — Какие именно? — М-мы ч-чуть не стали су-су-супругами. За-за-забавно, да? Я — Маар-Шари и ка-ка-какой-то ч-ч-червяк… — он усмехнулся. — Помню, — совершенно не обиделся на «червяка» Тони. — Э-это б-было глупо. — Я так не считаю. — Ан-Нат-Тон… — М-м? — И-и-исполни н-напоследок желание э-этого глупца? — Какое? — Поцелуй меня на прощание? Принц обернулся. Его губы скривились в болезненной улыбке, а взгляд… Взгляд вывернул Тони наизнанку. — Блядь… — глухо выругался Антон и сделал шаг вперёд, дёргая его за грудки на себя. Они больно столкнулись зубами. Тони схватил непривычно безвольного принца одной рукой за талию, другой за затылок и жадно присосался к его рту. Жаром окатило с ног до головы. Настырный язык проник вглубь чужого рта. Аккадец от такого напора чуть не задохнулся, слегка покачнувшись, но быстро начал отвечать. Кого Тони целовал? Кого из них двоих? От этого поцелуя было больно… Спустя вечность горячая ладонь упёрлась Антону в грудь. Его Высочество разорвал поцелуй, всё ещё удерживаемый рукой за затылок. Он упёрся лбом в лоб Антона и тяжело вздохнул. — Всё… — прошептал он едва слышно. — Всё! — повторил чуть громче. Высвободившись из нежданных объятий, Его Высочество отвернулся и вышел из кухни, оставив Антона стоять одного.