Рим в огне

Мэри уже не кипела, но почему-то не спешила мириться. Ей хотелось, конечно, однако извиняться первой — нет, сэр! Вот уже целых два дня они угрюмо игнорировали друг друга, оба из гордости или, может, из глупости. Пересекались только в кровати: рядышком спали. Сейчас Мэри сидела со своей подругой в университетской столовой и угрюмо ковыряла медовик вилкой. Катя… а кто такая Катя? Ах, точно. Совсем забыл рассказать вам об окружении наших героев. Начнем с Мэри. У Мэри был Коля — самый близкий и родной человек, которому она была готова (наверное) доверить все и вся. Но, помимо Коли, у Мэри была мама. Папу она видела только тогда, когда была маленькой, а потом он погиб. Как — мама не рассказала. С мамой у Мэри были доверительно-дружественные отношения, а Коля вошел в их семью так, будто он всегда имел место быть с ними. Когда Мэри было шестнадцать, они купили домик в селе и периодически приезжали туда летом — отдохнуть и покупаться в речке. Когда Мэри исполнилось восемнадцать и она поступила в университет, ее мама сказала, что городская суета утомила ее. Поэтому она собрала вещи, оставила Мэри квартиру, некоторое количество денег и уехала в село Кукуево налаживать «природную» жизнь. Потом ей надоел и мобильный телефон, который она заменила стационарным, а в последний год так вообще вернулась к письмам. Мэри получала от нее письмо два раза в месяц и посылку с овощами. Из последнего письма Мэри узнала, что за ее мамой ухаживает какой-то фермер. Помимо Коли и мамы, у Мэри был круг «зеленых» друзей. С ними она периодически встречалась в баре, где они обсуждали вопросы изменения мира. Среди ее друзей были активисты, которые нередко участвовали в митингах, а на встречах рассказывали, чего они добились (Мэри в митингах не участвовала). Кстати, именно эта группа людей окрестила ее «Мэри». Но еще у Мэри была Катя. Ее университетская подруга, с которой они учились в параллельных группах. Они обе учились на философии, просто людей набралось так много, что их группу поделили на две, и Мэри и Кате пришлось идти как бы рядом, но совсем параллельно. Катя была крепкой на слово и тело, грубой, но прикольной. Так вот, Катя сидела напротив Мэри и хмурилась. Наконец, она не выдержала: — Мне надоела твоя кислая мина. — Ну, так не смотри, — отозвалась Мэри. — Ты все из-за Коли? — Нет. Катя прищурилась. — Не пизди. — Я и не… пизжу. — Помирись с ним. — Не хочу я с ним мириться. Пусть он со мной мирится. Он меня достал. — Тогда брось его. — Сплюнь! — Мэри взмахнула рукой, и медовик соскользнул с вилки, описывая некий пируэт. Катя прыснула, Мэри покраснела и продолжила: — Просто мне кажется, что что-то не так. — В этой сраной жизни все не так. Что же теперь, игнорировать любовь всей твоей жизни? Мэри пожала плечами. — Давай мирись. Ведешь себя как истеричная баба, — Катя перегнулась через стол и посмотрела ей в глаза. — Тебе ведь грустно без него. Мэри снова пожала плечами. А Коля… У Коли было много друзей. Круг его общения в основном ограничивался «Лютой стервой», но народу там хватало. Бармены, официанты, администраторы и даже некоторые клиенты — все эти люди были друзьями Коли, с которыми он отмечал праздники и иногда праздно шатался по улицам города. Но среди всех барменов был у Коли один друг, с которым они общались особенно близко. И в горе, и в радости, как говорится. Я не знаю, удастся ли вам с ним познакомиться, поэтому пока он останется просто абстрактным «друг». С ним Коля делился переживаниями, поддерживал в ответ, и вообще его друг имел статус «жилетки». В хорошем смысле, а не в сопливом. Однако, когда появилась Ира, друг-жилетка сначала просто не одобрял Колю, а потом и вовсе отдалился. Так что Коля переваривал свою ссору с Мэри в одиночестве. Даже Ире не сказал. И даже оставил три ее сообщения без ответа. Что касается семьи, тот тут Коля был загадочен. Где его семья и что с ней — никому не рассказывал, даже Мэри, так что я тем более об этом знать не могу. Скажу только, что о тех временах он говорил редко и с неохотой. Коля, кстати, тоже уже не злился. Да он и не злился-то вообще, просто… как-то уязвился, что ли. Ну, вот что Мэри пристала к нему с той машиной? Ах, ну как же всё-таки это глупо! Как так получилось, что их первая за столько времени ссора была из-за… этого? Печаль разрывала Колю, но он старался этого не замечать и мешать коктейли с улыбкой.

***

Игорь хмурился и смотрел в стол, Иван хмурился и смотрел на него, скрестив руки, Жанна не хмурилась и смотрела на бывшего мужа. Время шло, они молчали, мясо вкусно пахло в центре стола. Пива Игорь не принес — Жанна не позволила, а чаю Иван им предлагать не стал. Из принципа, наверное. Жанна глубоко вздохнула и расправила плечи: — Мы так и будем молчать? Мужчины перевели взгляды на нее, Игорь тут же метнул глаза к Ивану и быстро затараторил: — Вань, ты прости, но она, знаешь, она навязалась, мы с ней так поспорили, так поспорили, когда она снова тебя послала, я так рассердился. Ну, ты ведь ее знаешь, не сердись, она ж вцепилась в меня и все — баста! — либо со мной, говорит, либо вообще… — Ой, да замолчи! — воскликнула Жанна, взмахнув руками. Игорь сразу заткнулся. — Ты ж весь трясся, когда к Грише собирался. Боялся ему на глаза показаться после того, как он узнал, что я к тебе ушла. А ты! — она повернулась к Ивану. — Ты-то чего молчишь? Мы же в гости к тебе пришли, так что теперь молчать? Мы уже здесь, и ты нас уже впустил, так что, будь добр, говори или выгоняй нас. Жанна выглядела яростно и красиво. Только красота ее была для Ивана хуже самого ядовитого яда. Он прокашлялся, устроился поудобнее и начал: — Так вы уж давно… — Давно, — резко сказала Жанна. — Вань, ты это… Ну, прости. Иван смотрел на мясо и помаленьку закипал. — Так это к тебе она ушла? — Игорь побледнел, подавился и захрипел. — Нет, — снова ответила Жанна. — С тем у нас не срослось. А с Игорем мы сошлись уже после нашего развода. — Ну… хоть так. — Раз уж я здесь… — Жанна встала из-за стола. — Должна сказать, что квартиру ты жутко запустил. Женской руки здесь явно не хватает. — Интересно, чья это вина. — Скажи спасибо, что я и квартиру у тебя не отняла, — она по-хозяйски щелкнула чайником. — Ты же не против, если я тут немного похозяйничаю? Ай, погоди. Меня твое мнение не очень-то и волнует. — Язва, — буркнул Иван, а Игорь с укором посмотрел на Жанну. — Ты погляди. Все, как я помню, — она копалась в ящике с чаем. — Не любишь перемены? — Может, лучше поговорим об отнятом? Я увижу Алексея в своей жизни или нет? — Нет, — ответила Жанна со спокойствием мертвого удава. — Если ты думаешь, что я позволю сыну прийти в твой гадюшник, то ты ошибаешься. Я не пущу его сюда даже на секунду. — Какая же ты сука. Не видел тебя с развода и еще столько бы не видел. Закипел чайник, и Жанна налила себе чай. — Встреча с тобой и мне не приносит никакой радости. — Как я вообще мог жениться на тебе? — Я была влюблена и хотела казаться лучше. — Как я вообще мог тебя любить?! — Жанна, как ты так можешь? — глухо спросил Игорь, и тут же две пары глаз повернулись к нему. Они выглядели так, будто вообще забыли, что были в комнате не одни. Жанна вернулась за стол с кружкой, Иван потер подбородок рукой и повернулся к Игорю: — Как ты вообще ее терпишь? Игорь будто бы хотел ответить, но затем почему-то передумал. Видимо, решил, что вопрос риторический. Жанна щелкала ногтями о кружку, и на кухне, кроме этого звука, снова воцарилась тишина. Только длилась она недолго. Жанна, будто подливая масла в огонь, словно маленькая девочка, которая хочет задеть маленького мальчика, снова завела свое: — С сыном ты не увидишься. — Да ты издеваешься надо мной! — закричал Иван. — Да неужели, правда? — съязвила БЖ, отхлебнув чая. — Ребят, — попытался вклиниться Игорь. — Совершенно не понимаю тебя. Сколько раз я тебе уже говорила: нет! Леша к тебе не пойдет! — Да ты же его даже не спрашивала! — Он тебя ненавидит, — прошипела Жанна, и Иван замолчал. Слова ножом прошлись по сердцу. — Он презирает тебя за то, что ты нас бросил. — Я… Я вас не бросал, — тихо проговорил Иван. Затем вспомнил, что Леша говорил о своем отце Наруто, и снова пошел в атаку. — Ты врешь. — С чего бы мне врать? — Чтобы насолить мне побольше. Ты же это любишь. Еще пока женаты были, ты только это и делала. — Делать мне больше нечего! — рассмеялась Жанна. — Леша просто не захочет тебя видеть. — А я так не считаю. — Ребят! — снова сделал попытку Игорь. — Ты не можешь этого знать. — Жанна, если у тебя был дерьмовый отец, который бросил тебя в детстве, ты вправе его ненавидеть. Но я вас не бросал — это ты меня отсекла. — Судя по качеству чая — не зря. — Ах ты… — Заткнитесь! Заткнитесь! Как же вы меня достали, — Игорь стукнул кулаками по столу, привлекая, наконец, к себе внимание. — Лаетесь, как кошка с собакой, хотя развелись хрен знает, когда. Одно и то же, одно и то же. Ну сколько ж можно? Жанна! Ты ни слова дурного Алексею не сказала об Иване, в то время он сам постоянно тебя спрашивает об отце. Так какого хрена ты выпендриваешься, как куропатка? Почему ты вся такая адекватная и умная дома, а как речь заходит об Иване, так ты сразу тупеешь вся? А ты! — он указал на Ивана пальцем. — Сколько можно уже носиться за нею? Неужели ты не видишь, что ей это нравится? Да она только поэтому тебе постоянно и отказывает, что ее прет от того, как ты постоянно ей звонишь и унижаешься. Будь выше этого, наконец. Вы оба! — и, видимо, устыдившись своего громкого порыва, тихо закончил. — Прошу прощения. Тишина зазвенела на кухне, Иван поник, у Жанны выпучились глаза и отвисла челюсть. Она побагровела, затем побледнела, заскрипела зубами, резко вскочила со стула, зачем-то разбила кружку, полную чая, и прошипела: — Сегодня домой можешь не возвращаться, — и, дернув кудрями, вышла. Игорь беспомощно оглянулся на Ивана, когда хлопнула входная дверь. Иван вздохнул: — Ну… пошли все-таки сходим за пивом. Они не напивались, а просто немного выпили, наслаждаясь сочным мясом, которое Иван, конечно же, подогрел в духовке, и поговорили. Без криков, спокойно, обо всем. Игорь рассказал, что они начали общаться с Жанной как раз после развода: случайно встретились в магазине. Слово за слово, решили выпить кофе и обменяться номерами на всякий случай. Игорь не преследовал цели забирать себе бывшую жену друга, просто она пожаловалась, что ей не хватает дома мужской руки, а он предложил свою помощь. Поначалу она просто обращалась к нему, как к другу, по мелочам. Кран починить, полку повесить, что-то унитаз засорился, чайник барахлит, ой, Игорь, сможешь посмотреть. Так, раз за разом, он начал оставаться сначала на чай, потом на обед, ужин, затем вино, а потом сам не заметил, как переехал к ней. Когда осознал, что творится, хотел рассказать Ивану, да только тот о Жанне отзывался так лестно, что Игорь испытывал страх: как же? Вот я ему сейчас все расскажу, стану предателем, а он меня возненавидит. И чем дольше он откладывал этот разговор, тем страшнее ему становилось. В конце концов Игорь пришел к совершенно идиотскому решению: молчать. К чему это привело, мы уже знаем. — Эх, — вздыхал Игорь. Иван кивал. — Леша к тебе хорошо относится. И я, в самом деле, постоянно Жанну уговариваю его отпустить к тебе. Правда после этих разговоров она совсем с катушек слетает. — Да ладно. Знаю, какой она бывает. — Она, знаешь, не такая злобная, какой хочет казаться. Потому-то ты, наверное, ее и любил. — Любил, — подтвердил Иван. — Какое же вкусное мясо, — мечтательно проговорил Игорь. — Вот ты вроде кондитер, а готовить не только сладости умеешь. Иван улыбнулся. — У меня к тебе просьба будет. Игорь кивнул, мол, давай. — Уговори Жанну на то, чтобы я мог видеться с Лешей. Не могу, как скучаю по нему. Прямо до смерти скучаю. Игорь проглотил мясо, запил пивом, немного подумал. — Не знаю, Вань. Сложно это будет. Но я постараюсь. Ты ведь не злишься на меня, что я… — Злюсь, — не стал врать Иван. — Ты все-таки мой лучший и единственный друг. А сошелся с моей бывшей. Но, думаю, я смогу с этим смириться, только ты не молчи о таком больше. Игорь только успел испуганно расширить глаза, как согласно закивал. — Да, конечно, — протянул руку. — Я тебе обещаю, что сделаю все возможное, а сына тебе верну. Иван крепко сжал руку Игоря и благодарно улыбнулся. Удивительная вещь, эта мужская дружба.

***

Мэри сидела на кухне и листала книгу рецептов в телефоне. Ах, ну что же такого приготовить? Вообще, она хочет сегодня готовить? Может, что-нибудь заказать? Мэри прикинула, сколько денег оставалось у них с Колей на двоих, и пришла к выводу, что сегодня с готовкой можно и не заморачиваться. Ах, ну что же такого заказать? В коридоре щелкнул замок: Коля пришел. Сердце предательски забилось, но Мэри все же не стала поднимать голову. Она пообещала себе, что покажет Коле всю мощь своей обиды. Она ведь так зла, так… уже совсем не зла. Коля звякнул ключами по тумбочке, скинул ботинки и решился: — Мэри? Она не ответила. А он знал, что она была дома. — Мэри? — снова позвал он и прошел на кухню. Мэри бесцельно скролила интернет, даже не задерживаясь глазом хоть на чем-нибудь. Просто бесконечно вверх, вверх, вверх… Коля нервно хрустнул пальцами и положил руку ей на плечо. Палец на экране замер. Мэри зажмурилась от его прикосновения. Как же она по нему соскучилась! Кто вообще помнит, из-за чего они поругались? Коля положил вторую руку на плечо, затем скользнул ими ниже и, наконец, крепко ее обнял, прижав к себе. — Мэри, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Но я так больше не могу. Я не могу больше делать вид, что меня это не волнует, я соскучился. Я расстроен. Прости меня. Мэри втянула носом воздух и положила свои ладони ему на локти. — Ты меня тоже прости. Не знаю, что на меня нашло. Он поцеловал ее в макушку, и, да, Мэри простила его. Потому что уже забыла, почему они поругались и зачем вот это вот все. Все вдруг показалось таким незначительным и глупым, что… Она откинула голову и подставила ему губы для примирительного поцелуя. — Я думаю заказать что-нибудь на ужин, — поделилась своими размышлениями Мэри уже после всех милостей-пряностей, что они друг для друга накопили. — Только не могу решить, что. — Пиццу? — Или суши? — Давай суши. Мне все равно, — он чмокнул ее в лоб и улыбнулся. — Я рад, что мы помирились. Мэри улыбнулась в ответ. — Да. Я тоже. — Я схожу в душ. А ты пока закажи нам поесть. Мэри кивнула. И, уже после того, как за Колей закрылась дверь в ванную, осознала, что, несмотря на то, что Колю она простила, у нее, как в том анекдоте, осадочек остался.