Тебе все еще снятся кошмары?

— Лорен, нет! Ты не можешь просто взять уехать на это гребаное собрание, ты только вчера из больницы выписалась! — кажется, это никого не заботило, кроме Камилы, — Кэтрин, ну хоть ты ей скажи, чтобы она не ехала. — Камила, ей необходимо это сделать, — они обе стояли смотрели на девушку, будто Камила ничего не понимала, но как раз-таки только она осознавала здесь все. Лорен только вчера выписали из больницы, хотя все они знают, что ей стоило пролежать там как минимум неделю. А сейчас Лорен с Кэтрин уезжают на внеплановое собрание, которое решили организовать спонтанно, чтобы не произошло еще одного покушения на жизнь единственной дочери мистера и миссис Хурэги. Вот только, что это покушение было на Лорен, еще пока никто не понял. Полицейские и ФБР пока не видят всей картины, и Камила не винила их за это, ведь не их пытался изнасиловать Томас Гиберт. — Послушай, — начала Лорен, подойдя ближе к Камиле и приобняв ее за плечи, — об этом собрании никто не знает, кроме 12 директоров и меня с Кэтрин. Ничего страшного не произойдет за эти два часа. — Лорен, ты еле ходишь, о каком собрании может идти речь? — Камила, я… — она бы уговорила ее остаться дома, в безопасности, если бы не Кэтрин, сказавшая, что пора выезжать. Камила знает, какой у них был план. Это была приманка. Приманка для того, кто устроил этот взрыв. ФБР, скорее всего, предполагают, что это был кто-то из людей компании, но Камила знает, что это не так. И никто больше. Так как ей поступить? Пойти в полицию? Все мы знаем, на чью сторону встанет правосудие: на сторону сына одного из самых важных человека этого города, а не на сторону девушки, у которой нет ничего, кроме желания отомстить мудаку, который сотворил ужасное. Они вышли через черный ход, даже Бернард об этом не знает. Иногда девушке кажется, что Бернард единственный добрый человек в этом жестоком мире. Ему можно доверить самый страшный секрет, и она бы ему все рассказала, но это ставит под угрозу его жизнь. На самом деле, Камила уже все решила, нужно только кое-что еще продумать. Сейчас девять часов утра. У черного входа ее уже ждет Йен, наверное у него куча вопросов, на которые она не сможет дать нормальные ответы, но с этим она решила разобраться по ходу. Нельзя, чтобы ее кто-то заметил: после того, что девушка планирует сделать, ей бы лучше свалить из страны, но Камила готова предстать перед судом. Лорен ее не простит, но она не может оставить безнаказанно того, кто чуть не лишил ее последнего человека, которого она любит. Бернарда не было на первом этаже, как ни странно, но так даже лучше: он не должен ее заметить. Камила не может передумать. Не может передумать. Не может.

***

— Вот деньги. Этот чемодан поставишь в лифт и отправишь в пентхаус, когда он приедет туда, нажмешь на кнопку. Вот пульт. Не облажайся! — из черной машины с затонированными стеклами протянули спортивную сумку и чемоданчик. — Да, сэр, — швейцар послушно взял вещи. — Они обе дома? — Я не видел, чтобы кто-то выходил, только приезжала машина с девушкой, но она тоже уехала одна. — Отлично, — дверь машины закрылась, и уже начала отъезжать, но пассажир спустил окно, и половина его ухмылки было видно «верному старичку». — Я был весьма удивлен, когда вы согласились это сделать. Неужели вы так сильно ненавидите Хурэги? Мужчина печально взглянул вниз, а после его морщинистое лицо охватила ухмылка: — За такие деньги, сэр, я могу ненавидеть кого угодно.

***

— Камила, черт возьми, зачем тебе пистолет? — как только она села в машину, началась бомбардировка нравоучениями, — Во что ты вляпалась? — Ни во что, — ей нужно лишь оставаться равнодушной и держать себя в руках, иначе все пойдет к чертям. — Уверена? — этот тон не предвещал ничего хорошего. Хотя чего она ожидала: что он просто ей отдаст пистолет? Проще было купить где-нибудь в переулке? Ведь их там продают? — Йен, мне просто нужен пистолет и все! — держать себя в руках у нее редко получалось, и, к сожалению, это не тот редкий случай, когда Камиле удавалось оставаться спокойной. — Просто?! Блять, Камила, если тебя кто-то пытался обидеть, скажи мне, и мои люди разберутся. — Твои люди? С каких пор ты стал такой крупной шишкой? — Камила, не начинай один и тот же разговор снова и снова, мы это уже обсуждали! — Точно, мы ведь не раз обсуждали, как ты предал наши принципы, правила, все, за что мы боролись! — Ты же знаешь, что это не так. Я понял, что это не мое и что мой отец был прав. И я благодарен, что ты была рядом и пыталась все исправить, но мое место здесь, — Йен отвечал спокойно, будто эту речь он произносил не раз. — Ты стал тем, против кого боролся! — как бы Камила не пыталась образумить Йена, он всегда стоял на своем, однако это не мешало ей продолжать. Она верила, что он заслуживает лучшего, а Йен верил, что этот мир слишком грязный и низкий для Камилы. Поэтому они продолжали бороться друг за друга и помогали друг другу каждый раз, когда кто-нибудь из них попадал в беду. — Люди меняются, Мила. — Нет, они либо сдаются, либо продолжают бороться, и ты сдался! — наступила тишина, оба понимали, что сказали очередную правду друг другу, но от этого легче не становилось. — Так зачем тебе пистолет? — первым начал Йен. — Я лишь хочу защитить человека, которого люблю, — Камила посмотрела на парня, и тот понял, что она не врёт, однако ему не нравилось то, что девушке нужно оружие. — Подвергая себя опасности, ты не сможешь защитить этого человека. Ты должна мне все рассказать, и только тогда я смогу тебе помочь. И ей пришлось все рассказать с самого начала. Камила знала, что Йен не будет ее осуждать, но времени у нее было мало, поэтому спустя пятнадцать минут машина быстро выехала на дорогу и поехала в неизвестном направлении.