Скука

— Мари, детка, ты просто богиня! Спасибо огромное за такой обед, — поглаживая набитый живот, довольно хвалил Маринетт Енрике.  — Да ладно, пустяки. Ты что-то говорил про мою комнату? — красная аки помидор, перевела тему Мари.  — Ах да, идём, — он поднялся и неспешно вышел из кухни. Пройдя гостиную, он вышел в длинный коридор и зашёл в первую же комнату. Ожидая увидеть царство бежевого цвета, Маринетт искренне удивилась, оказавшись в японском саду. На стенах цвели сакуры, на окне висела прекрасная тюль с сакурой и японскими иероглифами, штора была приятного коричневого оттенка. Пара светильников имитировали причудливые цветы белого цвета, перекликаясь с люстрой. На полу небрежно валялись пара ковриков розового и белого цвета. Низенькая кровать, пара небольших кресел, стол и комод тоже отдавали чем-то японским, наверное своей простотой и лаконичностью. Проведя рукой по стене, Маринетт в очередной раз удивилась — цветущая сакура была не обоями, как могло показаться сначала, а нарисованной вручную. А если учесть, то, что Енрике художник…  — Это ты расписал стены? — слегка неверяще спросила Мари.  — Да, занимался на досуге. Нравится?  — Издеваешься? Это прекрасно! Только вот… весь дом в бежевой гамме, а это комната, ну, как-то не вписывается, что ли?  — Воу, полегче, детка. Мой дом — мои правила. Я думаю, на окно можно поставить пару горшков с… не знаю, орхидеями, что ли? Да и вообще, я хочу очень много цветов в дом. Сейчас за покупками или у тебя другие планы?  — А уроки?  — Вечером займёмся. Поехали?  — Раз так, то да. Маринетт даже не подозревала во что обернется для нее этот чёртов торговый центр.  — Святая акума! Енрике, зачем тебе этот диван?  — В гостиной поставлю.  — Это третий диван, который ты собираешься поставить в гостиной. Не считая того, который там уже стоит.  — Я найду место, у меня большая гостиная.  — Скажи честно, ты его купил только из-за того, что он бежевый?  — *долгое молчание* Да. И так примерно… постоянно. Пока Маринетт подбирала цветы и растения, а также искала дерево лайма, которое вдруг очень захотел Енри, Гарсиа благополучно скупил половину мебели бежевого цвета. Это обожание этого цвета было не совсем нормальным, но на предложение сходить к психологу Енрике послал её к Бражнику. Маринетт было действительно интересно, как Енри разместит четыре дивана и прочую мебель в одной, пусть и большой гостиной. Но добросовестно пошла учить уроки, когда Енрике ласково гаркнул на неё. Другое дело, что она не могла учиться под шум и грохот мебели, поэтому она опять мучила себя и свой блокнот для эскизов. Штрих за штрихом у неё вырисовывалась фигура в простом классическом костюме бежевого цвета. Мари усмехнулась — за последние несколько часов ей слишком часто встречался этот цвет. И человек, который его боготворит. Очередной громкий звук падающего шкафа и не менее громкая тирада на непонятном для Маринетт языке, предположительно испанском. Смеясь, она вдруг заметила телефон и наушники. Что ж, песни Джагета Стоуна всяко лучше чем непонятные ругательства Енрике. Паркет уже полчаса не вибрировал от ударов мебели и Мари рискнула выйти за пределы комнаты. Заглянув в гостиную, она была вынуждена признать, что Енри проделал огромную работу. Или не совсем он. В одиночку он бы не смог разместить всю мебель. Три дивана в центре гостиной, стоящие полукругом, смотрелись на удивление гармонично, а пара раскидистых фикусов в кадках добавляли красок. Стол из светлого дерева и пара бежевых ковров делали комнату уютнее. В углу гостиной стоял большой угловой диван, рядом с ним лаймовое дерево, пара огромных, пока пустых, книжных шкафов и стеклянный стол с вазой с фруктами. Идеальный читальный уголок. Самого хозяина дома видно не было. Её размышления были прерваны взрывами со стороны центра Парижа. Ну, конечно, Бражник не бросает работу. Со вздохом Мари выбежала из дома и превратилась. Акума не ждёт.