Глава 1. Золотая клетка
28 апреля 2017 г., 11:31
Примечания:
Переписано 6.11.18
***
Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния. Сартр Ж.-П.
Настойчивый стук. Деревянные двери неспешно отворились, впуская немного света в темную комнату. На пороге показалась невысокая женщина в белом переднике; на голове — светлая косынка, из-под нее выбивались седые прядки. На лице виднелись морщины, а под глазами — небольшие мешки. В руках она держала поднос с завтраком. — Мисс Хартфилия, — настойчиво, но мягко начала говорить она, — просыпайтесь, вам пора готовиться, иначе не успеете позавтракать! Спетта, так звали эту женщину, пришла разбудить свою юную хозяйку. Хоть солнце уже давно взошло, не было еще даже восьми утра. А потому не удивительно, что юная мисс Люси Хартфилия не подавала ни признаков жизни, ни какого-либо желания просыпаться. Поставив поднос на кофейный столик, что стоял у большого окна, Спетта распахнула массивные бархатные шторы, бежевого цвета, впуская в комнату солнечный свет. Женщина улыбнулась, видя прекрасную погоду за окном: голубое чистое небо, ни единого облачка, а яркое солнце слепило глаза. — Нет, — со стороны кровати раздался жалостливый голосок; тело под мягким пуховым одеялом начало движение. — Мисс! Быстро вставайте! — повторила Спетта, но уже чуть строже. — Встаю, — простонала, поднимаясь с кровати, очень заспанная светловолосая девушка, понимая, что ее все равно не оставят в покое, и лучше встать сейчас. — Так-то лучше, юная леди, — служанка тепло улыбнулась, — я принесла вам завтрак. Маю скоро придет и поможет вам привести себя в порядок. — М-м-м, — невнятно и очень недовольно промычала Люси, потирая глаза; все, чего ей сейчас хотелось, это просто залезть обратно под одеяло и остаться там подольше. Спетта с низким поклоном удалилась из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Люси осталась одна в комнате; был соблазн — лечь в постель, чтобы поспать еще, но она заставила себя направиться в ванную комнату. Люси любила свою ванную. Каждое утро она проводила здесь минимум час, а то и два. Это была маленькая светлая комнатка: кремовая плитка на полу, потолке и стенах, в воздухе всегда витала смесь приятных ароматов дорогих косметических средств. У стены стояла раковина, над ней — широкое зеркало, рядом с раковиной — тумба с чистыми махровыми полотенцами. Если Люси начнет нежиться в ванной, как обычно, то точно не успеет собраться даже к закату, стоит отложить это на вечер, а пока просто принять освежающий душ. Люси выскользнула из розового пеньюара, что был на ней, оставляя его на полу, и шагнула в широкую белую ванную. Она повернула небольшой вентиль. Прохладная вода коснулась ее бледной кожи, она глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Взяв с полки шампунь, Люси неспешно вспенила его на волосах; в воздухе тут же запахло кокосом. Подставляя лицо струям прохладной воды, Люси начала тихо напевать какую-то мелодию. Постепенно вода, льющаяся из душа, становилась все горячее и горячее; комнату уже успел заполнить пар. Заметив это, причем не сразу, Люси удивленно посмотрела на кран, который «говорил», что из душа все еще должна литься прохладная вода. — Так даже лучше, — сказала сама себе девушка и, пожав плечами, продолжила «мурлыкать» какую-то песенку себе под нос. Когда последняя пена стекла в слив, Люси нехотя вылезла из ванной. Замотавшись в большое махровое полотенце, она посмотрела в запотевшее зеркало. Пальцем, в углу, на нем были выведены маленькие аккуратные буквы: «найди меня». Но послание было стерто одним движением руки, так и оставшись без внимания. Когда Люси наконец смогла увидеть свое отражение, из зеркала на неё посмотрела симпатичная молодая блондинка с розовыми щечками, в карих глазах поблескивал огонек, а с мокрых длинных волос капала вода. Уголки девичьих губ чуть дернулись вверх, получилась легкая улыбка. День обещал быть насыщенным. Странное предчувствие пробегало в мыслях девушки, но она, прогнав его прочь, принялась с помощью полотенца просушивать волосы.***
В комнате, на уже заправленной прислугой кровати, девушку ждал подготовленный наряд на сегодня — нижнее белье, чулки и платье малинового цвета: пышная длинная юбка, корсет, имеющий шнуровку как спереди, так и сзади, с прямоугольным вырезом. Рядом с кроватью стояли туфли на небольшом каблуке. Когда Люси уже практически надела платье, раздалось бодрое постукивание в дверь. — Входи, Маю, — с улыбкой крикнула Люси, — я уже почти справилась без тебя, — тут же двери открылись, и в комнату влетела молоденькая девчушка с озорной улыбкой на лице. — Мисс Хартфилия, я вам помогу! — воскликнула она. — Ну я и сама могу одеться, и я просила же: просто Люси, — закатив глаза, сказала Люси, пытаясь безуспешно затянуть шнуровку на спине самостоятельно. Маю рассмеялась и без лишних слов затянула корсет своей хозяйки. Эта девушка была ниже Люси примерно на полголовы. У Маю были черные короткие волосы и множество веснушек на лице, надето на ней было простое хлопковое платьице и белый передничек. Маю работала служанкой в особняке Хартфилиев уже более двух лет, за это время девушки сильно сдружились, а потому Люси не упускала возможности поболтать со своей служанкой. Обеим девушкам было по шестнадцать лет, и несмотря на разное положение в обществе и разное воспитание, общие темы для разговоров всегда находились. Люси понимала, какими они были разными, но была так благодарна за простое человеческое общение. — Господи… как не люблю эти платья, нечем дышать, — сквозь зубы проговорила Люси и приложила руку к груди, пытаясь набрать в легкие хоть немного воздуха. — Так принято, мисс Хартфилия. А вы в нем просто обворожительны! — служанка посмотрела на хозяйку и широко улыбнулась; склонив голову набок, она добавила, — сегодня такой важный день! Вы просто волнуетесь — выход в свет, на праздник! — последние слова Маю сказала с придыханием и покружилась на месте. — Да, — блондинка приложила руки к груди и посмотрела в окно, — я ждала этого так долго! Увидеть новых людей! — улыбка на лице Люси становилась все шире, — выбраться на улицу, я ведь так давно не была за пределами дома. Осознание того, что ей будет разрешено выйти из дома, позволило забыть о своем нехорошем предчувствии, что мучило с самого утра. Все это стало таким неважным, пусть хоть высекут ее прилюдно на улице, посреди площади! Зато она сможет покинуть уже настолько опостылевший ей особняк. Последний год своей жизни Люси не ступала дальше высокой ограды, что возвышаясь над ней, отделяла ее от внешнего мира. Иногда Люси подходила к ограде и подзывала подойти поближе пробегающих мимо детей, она просила ей рассказать, как там на улице, предлагая детям сладости и деньги. Так появилась легенда, что в большом доме, на горе, живет страшная ведьма, что утаскивает глупых детей, что принимают ее дары. Благодаря этому дети шарахались от нее, как от огня. Но больше всего Люси возмущало одно: она что похожа на страшную ведьму?***
Уже при полном параде Люси, держа осанку, сидела за своим туалетным столиком. Ее прическа, сделанная ловкими руками Маю, выглядела такой утонченной: сзади волосы были заплетены во французскую косу, но несколько прядок спереди свободно свисали вниз, обрамляя ее лицо. Люси смотрела на себя в зеркало и витала где-то в облаках. Раздался стук в дверь. — Мисс Хартфилия, карета готова, — сказал, вошедший мужчина с сединой на висках. Несколько коридоров и одна лестница, и вот Люси оказалась на улице. Ветер и солнце; Люси зажмурилась, покружилась на месте, широко раскинув руки в стороны, и заливисто рассмеялась. Конечно, пусть она походила на сумасшедшую, но пока отец не видит, наплевать на все это. Эмоции били через край. Предвкушение смешивалось с волнением, хотелось смеяться и прыгать. Воздух еще никогда не казался таким свежим, а солнце таким ярким. — О, мисс Люси! Все еще широко улыбаясь, Люси обернулась на голос. На ярко-зеленой траве, недалеко от крыльца дома, стояла красная карета, обрамленная золотыми вставками, в нее были запряжены две белые лошади. Рядом с каретой стоял мужчина средних лет, в знак приветствия он снял шляпу, чуть поклонившись. — Привет, Энри, — разглядывая карету, сказала Люси, — так давно не появлялся в особняке, отец снова гонял по поручениям? Мужчина работал в особняке столько, сколько Люси себя помнила. Он был приятным мужчиной. Много шутил и столько же курил. Энри был кучером, а также главным на конюшне, раздавал указания конюхам, чтобы лошадки были всем довольны и радовались жизни. — Не берите в голову, мисс, — Энри сморщился и махнул шляпой, — так радуетесь празднику? Люси полной грудью вдохнула свежий воздух, смотря на чистое синее небо и жмурясь от яркого солнца, она воскликнула: — Я радуюсь жизни, Энри! — чуть рассмеявшись, добавила, — а к тому же я впервые попаду на Торжество Свободы! Это ли не чудесно, Энри? Мужчина же, глубоко вздохнув, прикусил губу, нахмурил брови и ответил девушке: — Мисс Люси… это все, конечно, чудесно: песни, пляски, фейерверк. Но… не хочу вас расстраивать, но мне кажется, что вы не оцените это мероприятие. — Почему? — девушка немного опешила от такого заявления, спрятанные в душе страхи начали выбираться наружу. — Вы же знаете, — Энри почесал затылок, подбирая слова, — что праздник посвящён свободе, а точнее освобождению от магов? — Да, конечно, — Люси сосредоточено закивала. — Ты ещё вещи не погрузил? — прозвучал холодный голос за спиной Люси. Это был Джудо Хартфилий, отец Люси, сорокалетний светловолосый мужчина. В его глазах читалось легкое раздражение, чему не удивилась его дочь, он всегда был чем-то раздражен. На нем был идеально выглаженный черный костюм, такая педантичность выводила Люси из себя. — Сейчас, мистер Хартфилий, — послушно кивнул Энри, принимаясь за дело. Люси, не глядя на своего отца, села в карету и уставилась в окно, ожидая скорой отправки. Ее отец сел напротив, взглянул на дочь и сказал: — Люси, там будет много важных людей, ты понимаешь, к чему я клоню? — Да, отец, — монотонно ответила она, — ты уже говорил… я буду молчаливой. Повисла тишина в карете. Небольшой шум снаружи, видимо, Энри погрузил багаж, лошади заржали. А карета тронулась с места, медленно отдаляясь от особняка Хартфлиев. За окном проносились зеленые макушки деревьев, сердце Люси замирало от нетерпения, но едкое чувство тревоги не давало насладиться поездкой. Энри хотел ей что-то сказать. Но что?***
В качестве бонуса к ее годовому заключению Люси было запрещено читать газеты, а прислуга очень редко говорила с ней о каких-либо новостях извне. Все, что знала Люси, это то, что сейчас магия запрещена, а также, что за ее использование грозит серьезное наказание. Раньше она часто задавала вопросы: «Как магу можно запретить быть магом? Какое наказание?» Но ей никто никогда не отвечал. Война кончилась еще до рождения девушки, и ненависть казалась ей излишней; но слишком много раздумывать, да и знать обо всем, что творилось в мире, ей было не положено. С детства ей твердили, что для нее главное, это стать хорошей женой. А размышления о политике до добра не доведут. Нужно просто улыбаться. — Мистер Хартфилий, мы приехали! — воскликнул Энри и открыл двери кареты. С нескрываемым облегчением Люси выпрыгнула из кареты, поездка была недальней, но сидеть в замкнутом пространстве с отцом оказалось пыткой. Туфельки Люси коснулись зеленой и такой мягкой травы. Она огляделась: зеленое поле и множество людей, а впереди стояло необычайное здание — Аркадион. Оно выглядело очень необычно: перевернутый, усечённый конус. Это сооружение было огромных размеров, выглядело оно одновременно устрашающе и грандиозно. Люси с восторгом оглядывала все вокруг, чтобы не упустить ничего. Хоть с рождения она и жила в столице, но здесь она была впервые. К этому зданию в ту минуту направлялось множество людей, все были нарядно одеты. Красивые девушки в пышных платьях, статные мужчины в костюмах. У входа стояли стражники, сурово оглядывая окрестности, их доспехи поблескивали на ярком солнце, на головах были шлемы. Когда Люси с отцом зашли внутрь, их встретила громкая музыка, совсем уже скоро начнется праздник. К Джудо постоянно подходили какие-то мужчины, чтобы пожать ему руку, а также, чтобы познакомиться с Люси. Она даже не старалась запоминать их имена. Молчаливая улыбка и вытянутая рука для поцелуя, только это и требовалось. К моменту, когда отец и дочь добрались до своих мест, что располагались на небольшом балкончике, совсем недалеко от церковного ложа, это, к слову, было весьма почетно, Люси сгорала от желания помыть свою правую руку, которую так щедро одаривали поцелуями знакомые ее отца. Мужское внимание безусловно приятно дамам, кто бы что не говорил, но в данном случае оно не приносило удовольствия. Оценивающие взгляды ровесников ее отца вызывали у Люси смешанные чувства и мысли. Стараясь не думать ни о чем, она сделала шаг через порог, она оказалась на широком балконе с металлическими витиеватыми перилами. На балконе, в центре, были мягкие кресла, а в углу стоял, совершенно не моргая, юноша в серебристых доспехах, рядом с ним — служанка в салатовом коротком платье и в белом передничке. Люси осторожно подошла к перилам и взглянула вниз: по периметру круглого зеленого поля стояли мужчины в доспехах, за их спинами возвышался каменный забор. Увидев столько стражников, Люси немного напряглась. Позади же каменного забора находилась толпа людей, они шумно что-то кричали, на их лицах были улыбки, а глаза полны ожидания. Одеты они были хоть и нарядно, но простенько. Судя по этому, внизу собрался простой люд, а здесь на этих балкончиках — «сливки общества». — Люси, понимаешь, каков наш статус! — голос отца отвлек от разглядывания гостей праздника. Люси отошла от перил и присела в одно из кресел, с резными ножками. — Да, отец, я вижу… наш статус, — сказала она, слегка нахмурившись, она заметно нервничала. — Люси, — Джудо, присаживаясь в кресло, указал на балкон, расположенный чуть выше, — на том балконе наш главный священнослужитель, мы все очень многим обязаны ему, после концерта нужно изъявить своё уважение. — Да, отец, — Люси кивнула и проследила за его взглядом. — А там, — мужчина указал на самый большой балкончик, — король Фиора — Тома, к нему нужно подойти с низким поклоном. — Отец, я помню правила этикета. Эти разговоры ни о чем раздражали Люси, да и не только они. Она чувствовала себя, словно собака на выставке, но нельзя подавать виду. Пусть эти старики разглядывают ее сколько угодно, все неважно, нужно вести себя хорошо, чтобы получить возможность передвигаться по городу. Иначе скоро она сойдет с ума от изоляции. Люси снова огляделась, все вокруг казалось… таким величественным, но слишком напыщенным. Было достаточно шумно, гости с нетерпением ждали, но только Люси не покидали тревожные мысли, она сосредоточено начала разглаживать, никому кроме нее не видимые, складки на платье, чтобы как-то отвлечься. Спустя десять минут на траве было все подготовлено для вступительного концерта: черный микрофон «на ножке», позади белое фортепиано. К микрофону подошел мужчина в белом костюме — ведущий праздника. — Дамы и господа! — торжественно произнес мужчина в белом, раскинув руки в стороны, — приветствую всех вас здесь, в Аркадионе, — со всех сторон послышались аплодисменты и крики, — да, я слышу вашу радость, дорогие гости! Сегодня, седьмого июля, мы празднуем «День свободы». Начнем, прошу поприветствовать прекрасных «Гремучих змей!» — Аркадион заполнил просто оглушительный визг. Ведущий поклонился и покинул сцену. Свои места уже заняли две юные девушки: у обеих рыжие волосы, на них были короткие платья белого цвета, усыпанные блестками. Сидящая за фортепиано девушка начала играть. Мелодия была медленной и плавной. Вторая девушка стояла у микрофона и придерживала его рукой. Вот она медленно разжала губы и запела… Люси с нескрываемым восторгом смотрела на певицу. Ее голос казался просто внеземным, он был такой высокий и такой чистый. Люси даже не слышала слов песни, только звук голоса, который дурманил и очаровывал. Музыка становилась ритмичней, идя к своему завершению, в очередной раз повторялся припев:…«Нет свободы ничего важней! И мы смогли обрести ее вновь, Но наши сердца так болят от потерь. Теперь лишь магов прольется кровь…»
Люси оглядела присутствующих гостей: они ликовали. Аплодисменты, улюлюканье раздавались со всех сторон, оглушая девушку. Завершая песню, припев раздался снова. Песня закончилась, «Гремучие змеи» низко поклонились и помахали публике. Их проводили очень бурными овациями. На их место тут же вышел ведущий праздника, он громко объявил в микрофон: — Проводим очаровательных «Гремучих змей!» — мужчина, улыбаясь, похлопал, — а сейчас, передаю слово нашему королю! Люси облизала пересохшие губы, направляя взгляд на балкон, где находился король. Под крики толпы он начал свою речь с приветствия. Глаза каждого гостя этого праздника были устремлены на говорившего короля: это был мужчина, уже в возрасте, низкого роста, его голос был полон уверенности, рука твердой хваткой сжимала микрофон. — Помните, что наша безопасность, безопасность наших детей, — король сделал небольшую паузу, — все это — обманчиво, — в толпе прошелся взволнованный шепот, — они все ещё среди нас! Но скоро все изменится! Мы очистим нашу землю от этих ошибок природы! Слова короля были встречены бурными аплодисментами, было слышно, как многие кричали: «Да!» Люси с тревогой смотрела на короля, а потом перевела взгляд на своего отца: на его лице была широкая улыбка, и он громко хлопал. Становилось не по себе. Все напоминало какой-то фарс. Люси хотелось вскочить и прокричать, что все это глупости, ведь так? — А сейчас! — громко воскликнул король Тома, сжав свободную руку в кулак. — То, что покажет силу нашего единства! Люси не сразу заметила, что внизу уже убрали весь реквизит для вступительной песни. Теперь там стоял большой деревянный крест, у его основания лежала смесь из хвороста, полений и соломы. Люси прикусила губу, в глазах помутнело. Ей чертовски не нравилось то, что она сейчас лицезрела. Захотелось оказаться дома, в тихой и уютной библиотеке. Но совсем не здесь. К кресту двое мужчин, в белых плащах, тащили брыкающегося молодого парня. Люси зажала рот руками, тихий шепот сорвался с ее губ: — Господи, я не верю. — Сегодня! — продолжал говорить король. — Мы смело можем сказать: нам… — Пустите меня! А-а-а-а, — отчаянный крик прервал слова короля, отразился эхом от холодных стен Аркадиона и растворился в гуле толпы. — Это нужно остановить! Отец! — Люси вскочила с кресла, она хотела подбежать к перилам, но зачем, что она могла? В голове не было ни одной хорошей идеи, разве что спрыгнуть с балкона, и тогда… а что тогда Люси не могла придумать. В ушах стучала кровь, заглушая почти все звуки, кроме голоса короля: — …не страшны эти маги! Это наш мир!.. Сквозь пелену слез Люси наблюдала, как мага приковали массивными цепями к кресту. Тело плохо слушалось, но Люси отчетливо чувствовала на своих плечах давление. Она и не поняла, что как только она кинулась к краю балкона, ее крепко схватил отец, чтобы она не сиганула вниз. Стражники откуда-то выкатили огромную медную чашу, в которой трепетали языки алого пламени. — Люси! Замолчи, сядь немедленно! Я тебе приказываю! — голос отца дрожал от гнева. — Что он сделал, скажи! — Люси сорвалась на крик, она смотрела в глаза отца и понимала, что ничего нового не услышит. — Он маг! Сядь немедленно, — Джуд с силой сжал локоть дочери, дергая ее от края балкона Мольбы юноши заглушались улюлюканьем горожан. Двое в плащах зажгли факелы. — Этого разве достаточно? — Люси резко выдернула свой локоть, ее отец упал на спину, а она, сложив руки рупором, начала громко кричать. — Остановитесь! Ради Бога! Прекратите! Как же глупо. Ведь ее никто не слышал. Лишь парень, привязанный к кресту, повернул голову в ее сторону. Зажженный факел коснулся соломы. Люси хотела ущипнуть себя сильно-сильно, и чтобы все это оказалось лишь сном. — Нет! Прекратите! — Люси рванула прочь с балкона, но стражник, до этого спокойно стоявший рядом, цепко схватил ее за плечо, заставляя Люси вскрикнуть. Мужчина в доспехах вопросительно взглянул на мистера Хартфилия. Тот уже поднялся с пола и процедил сквозь зубы: — Пусть посидит… там, откуда не выйдет, пока я не разрешу! Стражник кивнул, он схватил девушку и повел прочь с балкона. Люси пыталась вырваться, но это не принесло плодов. Сердце сдавило так сильно, что она начала хватать ртом воздух, а в глазах все помутнело. Огонь разгорался все сильнее, а стражник невозмутимо куда-то ее уводил. Мужчина толкнул Люси, закрывая за собой дверь. Она прижалась спиной к стене и сползла на пол. В остекленелых глазах заблестели слезы, а там из-за двери продолжали слышаться крики толпы. Трясущимися руками девушка начала развязывать шнуровку на платье.***
Из транса Люси вывел девичий голосок: — Мисс? Люси ничего не ответила, она даже не повернула голову. — Мисс? Мистер Хартфилий сказал, чтобы я привела вас, вставайте. — Что? — Вставайте, нужно идти, — произнесла девушка, пришедшая за Люси, это была служанка с их балкона. Люси даже не шелохнулась. Служанка всплеснула руками и сказала: — Что с вашим платьем? Я помогу, — она присела на корточки рядом с Люси и начала затягивать ее корсет. — Не надо… так туго… темнеет в глазах, сколько меня не было? — слабым голосом прошептала Люси. — Три часа, мисс, — служанка улыбнулась, чуть ослабив шнуровку, она добавила, — все понятно, мисс, не привыкли к таким тугим корсетам? Бывает, не переживайте, — она с улыбкой махнула рукой, — никто не заметил вашего плохого самочувствия. — Ага… Неужели эта служанка не слышала, как она голосила. Или она выходила с балкона зачем-то? Было сложно вспомнить. — Мисс вста… — начала говорить служанка, но Люси резко схватила девушку за плечи и спросила, глядя ей в глаза: — Подожди! Что сделал этот парень? — Ну как же? Мисс, он маг, — немного ошарашенно ответила служанка. — И этого достаточно? — Люси крепче сжала плечи прислуги. — Да, мисс, вполне. У вас слишком доброе сердце, они не заслужили жизни, — в чисто-голубых глазах не промелькнуло ни капли сожаления. Люси медленно разжала руки, отпуская девушку. — О господи! — воскликнула та, — простите, мисс, — она упала на колени и проговорила, — никому не говорите, что я поучала вас, прошу простить меня! — Нет-нет, — Люси махнула рукой и добавила, — я не скажу, лучше принеси мне стакан воды. — Да, конечно, но прошу, мисс, вас ждут! — Да-да, — кивнула Люси. Служанка быстро покинула комнату. Люси посмотрела по сторонам, только сейчас она осмотрелась, она находилась в каком-то пыльном чулане. Люси встала, отряхнула платье и вышла в коридор. Стражник довел ее до балкона, весь путь он внимательно поглядывал на нее, видимо, ожидая, что она неожиданно убежит. Когда Люси вновь оказалась на балконе, там ее встретил суровый взгляд отца, он процедил сквозь зубы: — Сиди молча. Люси поняла, о возможности покидать особняк, она может забыть навсегда. Она присела в кресло, посмотрела вниз, там уже не было злосчастного креста, лишь жженная трава. Лишь она напоминала о том, что там было. От такого вида затошнило, Люси отвела глаза. Сзади тихо подошла служанка, она принесла обещанный стакан воды. Люси благодарно кивнула и залпом его выпила, стараясь не вслушиваться в речь церковных служащих. Боковым зрением она видела, как ее отец то сжимает, то разжимает кулаки. Да, она сильно его разозлила. Люси устало, находясь в прострации, смотрела на представление внизу, если точнее цирковое представление. Около часа там выступал бродячий цирк. Девушка-арлекин исполняла акробатические номера, потом была слишком бородатая женщина, Люси не могла вспомнить, что она исполняла, в голове осталось лишь воспоминание о ее бороде. Затем выступление жонглера, а потом дрессированный медведь. В голове все смешалось, и хотелось оказаться подальше отсюда. А пристальный взгляд отца заставлял держать спину прямо и восторженно хлопать.***
— Что вам принести, мисс? — Спасибо, но ничего не нужно, — качая головой, сказала Люси, — как-то нет аппетита. — Очень зря, мисс, баранина удалась на славу, — ответил девушке официант. Люси промолчала и вымученно улыбнулась. Она сидела на небольшой лавочке из красного дерева. После циркового представления начался праздничный ужин. Проходил он прямо в центре Аркадиона, на траве. Здесь расставили столы, накрытые белыми скатертями, и на каждом столе были явшества на любой вкус. Добрую часть вечера мистер Хартфилий знакомил свою дочь с важными людьми, она только и успевала делать реверанс и натянуто улыбаться. Люси посмотрела на небо: солнце еле выглядывало из-за серых туч, близилась гроза. Усмехаясь, Люси подумала, что было бы неплохо, если начнется сильный ливень и смоет здесь всех к чертям. Глаза Люси блуждали от человека к человеку; здесь были все: король, окруженный подхалимами, заглядывающими ему в рот, церковная знать в бело-золотых одеяниях, молодые девушки и парни, разодетые в пух и прах, владельцы крупных компаний, — вот он, весь высший свет. Люси глазами встретилась с отцом, он поманил ее жестом руки к себе. Рядом с Джудом стоял мужчина, на вид, чуть моложе сорока, среднего телосложения. У него были короткие каштановые волосы и достаточно правильные черты лица. На нем была бело-золотая мантия — торжественное одеяние представителей церкви Фиора. — Люси, познакомься, Дьюк Кранч — старший советник. Люси сделала вновь реверанс и приторно улыбнулась: — Приятно познакомиться с вами, мистер Кранч. — Восхищен… Нет, сражен вашей красотой, мисс Хартфилия, — Дьюк подошёл ближе к Люси и поцеловал ее руку. Джудо пристально следил за каждым движением своей дочери. — Как вам праздник? — спросил Дьюк, отпуская руку девушки. — Не очень, — машинально ответила Люси, чуть сморщившись. Грозный взгляд отца, Люси тут же изменилась в лице. — Не люблю циркачей, — глупо хихикнув, сказала она, — знаете ли… — Ну да, — Дьюк рассмеялся, кивая, — понимаю, есть в них что-то такое, — сказал он задумчиво. — Не составите мне компанию на остаток праздника? — старший советник подал девушке локоть, вопросительного смотря на Джудо, тот просто кивнул. Люси взяла мистера Кранча под руку. Они направились из самой гущи гостей к одному из столиков, что стояли поодаль. — Вы же впервые на празднике? Как вам в целом? — Это, — под выжидательным взглядом Дьюка Люси добавила, — это все эти… Циркачи, ну вы понимаете. Мужчина снова рассмеялся и подал Люси бокал с красноватой жидкостью. Та подняв брови, спросила: — Что это? — Это вино, мисс, — с улыбкой ответил Кранч. — Нет, спасибо, — девушка замахала руками, — мне только шестнадцать. — Думаю, ваш отец не разгневается, сегодня все-таки праздник! Грех не выпить, говорю, как священник, — мужчина хитро подмигнул. «Я бы с радостью напилась, но лучше соответствовать статусу», — хмуро подумала Люси, принимая бокал. — К слову, пригласить бродячий цирк — это каприз короля. Ну что сказать, у всех свои причуды, — Дьюк пожал плечами и осушил бокал, — а вот казнь — это заслуга церкви, много пришлось повозиться, — он подлил в свой бокал еще вина, — знаете, ведь многие страны, не одобряют столь радикального метода решения проблемы с магией, но я думаю, это единственный верный путь! — Почему? — у Люси сперло дыхание, ее будто окатили ледяной водой. — Вы знали, что Боско выдаёт лицензии на колдовство? — негодующе воскликнул Дьюк. — Понимаете, они там с ума посходили, говорят, выгодное строительство, снизилась смертность от существ, да и само количество всяких тварей, но как спать спокойно, пока они среди нас? Конечно, за последние двадцать лет, их численность сократилась в разы по всему Фиору, в Крокусе, думаю, даже десятка трусливо прячущихся магов не насчитаете, но другие города… Предстоит ещё много работы… — Дьюк покачал головой, отпивая из бокала. Людской смех, эти яркие наряды, широкие улыбки, кто-то даже танцевал, атмосфера праздника, что еще сказать, но лицо Люси не выражало ни капли радости, она, как завороженная, смотрела в одну точку на земле, ее взгляд был прикован к горелой траве. — …да, мисс? — прозвучал голос Дьюка. — А, что? — Люси повернула голову в сторону мужчины. — Говорю, в этом году нас ещё ждёт парад, все с размахом. — Да, — Люси отвернулась от Дьюка и тихо спросила, — скажите, вы себя комфортно чувствуете здесь? — Что, мисс, вы имеете в виду, в обществе короля? — он снисходительно улыбнулся — немного волноваться это нормаль… — Нет, я совсем не о том, — резко оборвала его Люси, — здесь на этом месте, здесь недавно был сожжен человек, вам комфортно находиться здесь? Люси внимательно смотрела в глаза собеседника, ни сожалений, ни жалости. Ну да, он же сам добивался показательной казни, естественно ему комфортно. — Ох, мисс Люси, вы слишком великодушны, не забывайте, он маг, — немного сурово сказал мужчина. — Я помню, но… — Нет-нет, мисс, оставьте это и запомните, не все могут понять это, как великодушие, кто-то может сказать, что это предательство короны, — мистер Кранч пристально взглянул в глаза Люси. — Вы думаете, что казнь человека — это бездушно? Да, это так. Но он не был человеком, как мы с вами. — Я учту, действительно, что-то я забылась, — Люси резко встала, — мне нужно в дамскую комнату. — Моя служанка проводит вас, — он пощелкал пальцами над головой, — Юки, проводи мисс Хартфилию.***
Люси наконец осталась одна, в небольшой и слишком белой уборной Аркадиона. Она стояла у белой раковины, над раковиной висело круглое зеркало с белой позолоченной рамой. Люси вгляделась в черты своего лица, в ее глазах промелькнула паника. Этот маг выглядел таким молодым. Он, наверное, был не старше, чем она. Это все неправильно. Руки задрожали, захотелось просто расплакаться. — Успокойся, — проговорила Люси, тщательно умываясь холодной водой, сейчас было не подходящее время для истерик. Умывшись, Люси посмотрела в зеркало и попыталась широко улыбнуться, обнажая свои ровные зубы. — Нет. Наигранно, — пробормотала она. Теперь Люси лишь немного приподняла уголки губ. — Так-то лучше, — глубоко вздохнув, Люси закрыла лицо руками и прошептала, — все в порядке. У меня все в порядке. Мисс Хартфилия высоко подняла голову, расправив плечи, она улыбнулась «улыбкой номер два» и направилась на продолжающийся праздник.***
Яркие вспышки фейерверков загорались в вечернем небе и быстро затухали, опадая вниз. Солнце ещё не село, парад, на который Люси смутно обращала внимание, был окончен грандиозным фейерверком. Пришло время, чтобы отправиться домой. Люси с отцом садились в карету. — Я ожидал от тебя худшего, — начал говорить Джуд, — но за редким исключением ты вела себя достойно. Девушка, уже сидя в карте, прижалась лбом к стеклу, смотря на небо, затянутое хмурыми тучами. — Достойно, — с досадой прошептала Люси, не отрывая глаз от серых туч. — Я много думал, через пару месяцев начнём подготовку к твоей свадьбе. — Что?! — Люси резко повернула голову в сторону отца. — Тебе уже шестнадцать, — спокойно начал отвечать Джудо, — мне начали поступать многочисленные предложения, — мужчина задумчиво посмотрел на свою дочь и добавил, — я приму предложение Дьюка. «Это нормально, что меня радует словосочетание «многочисленные предложения»? Но замуж… За Дьюка?» Люси молчала и просто смотрела на отца, не моргая. Руками она вцепилась в ткань своего платья. Карета медленно тронулась. — Дьюк очень влиятелен, — Джуд задумчиво коснулся бороды и продолжил, — он отвечает за несколько интересующих меня компаний, и его связи в церкви. Я смогу расширить свое дело. А после свадьбы родишь наследника, он укрепит наше положение. И ты ни в чем никогда не будешь нуждаться. — Отец! — Люси была зла и растеряна. — Я устрою встречу, — отец проигнорировал ее, — пусть предложит мне нечто большее, слияния компаний, думаю, недостаточно. Люси сильно прикусила губу. Глаза наполнились гневом, во рту появился металлический привкус, она громко крикнула: — Отец, я не выйду за него! — Люси, я не задавал тебе вопроса, — невозмутимо, со сталью в голосе, сказал мистер Хартфилий. — Я не… — сжав кулаки, воскликнула Люси. — Замолчи! — перебил ее отец, — глупая девчонка, ты хоть представляешь, как много я работал? — процедил сквозь зубы он, наклоняясь к Люси, — знаешь, скольким я пожертвовал, чтобы у тебя было все? — У меня нет ничего! — громко прокричала Люси, срывая голос, — я живу в настоящей клетке! Как ты не поймешь? Я не твоя рабыня! Я просто хочу увидеть мир, хочу жить своей жизнью! — набрав побольше воздуха, она продолжила, — что бы сказала мама? Она разве этого хотела для меня? Лицо мужчины, сидящего рядом, побагровело. Было ясно, он дошел до точки кипения. Он сильно сжал плечо Люси и закричал: — Лэйла многого хотела! — вскричал Джудо, сильно сжав плечо дочери, — но здесь ее нет. Так что молчи! И делай, что я говорю! — с каждым словом он все сильнее сжимал ее плечо, — и научись уже ценить все, что я тебе дал. — Да, пойми ты, — Люси выдернула плечо из мертвой хватки и воскликнула, — от тебя мне нужно только одно — верни мне мою жизнь, наконец! Замах. Звонкий хлопок. Карету заполнила тишина. Левой рукой Люси прикрывала красный след на своей щеке. А за окном кабины моросил дождь. Чуть качнувшись, карета остановилась.***
Люси сидела на полу, прижавшись спиной к двери своей комнаты. Слезы скатывались по раскрасневшимся щекам. Резко Люси растребушила свою прическу, светлые волосы рассыпались по дрожащим плечам. Она закрыла лицо руками, продолжая громко всхлипывать. Будучи девушкой из высшего общества, воспитанной в лучших традициях — всегда улыбайся и держи спину прямо, Люси умела сдерживать любые эмоции. Но, оставшись наедине с собой, не было смысла что-либо прятать. Как и всегда, ее плохое предчувствие обернулось настоящим кошмаром. Чувство беспомощности захлестнуло с головой. Когда слезы просто перестали течь, Люси встала и начала быстро развязывать шнуровку на платье. Горло неприятно саднило от недавних рыданий, но на душе стало немного спокойней. На смену бушующему от бессилия гневу пришло смирение. Когда Люси смогла расправиться с «путами» корсета, она выскользнула из платья, оставшись в тонком кружевном корсаже. Без сдавливающего ребра чуть ли не до хруста корсета стало куда легче дышать. Почему и с другими проблемами нельзя так поступить? Взять и сбросить, чтобы можно было вздохнуть полной грудью. Люси присела за свой письменный стол. Из ящика стола она достала синий блокнот в кожаной обложке. Открыла его и придвинула к себе чернильницу:7 июля Сегодня я была на празднике свободы… В голове вертится столько вопросов, мыслей…
Излагать свои мысли на бумагу не было ни сил, ни желания. Внутри звенящая пустота. Все нутро вывернуто наизнанку. Но почему так? Разве Люси была удивлена? Отнюдь. Она ведь видела, пускай и в детстве, стены позора — туда размещались фото тех, кого уличили в магии, приличная девушка не стала бы распространяться о том, как прохожие показывали свое отношение к магам, изображенным на фотографиях. Она видела скованных тяжелыми цепями магов, которых вели под конвоем, под улюлюканье толпы, она видела, камни, что прилетали в них. Она видела, но не хотела запоминать. При появлении первых признаков женственности на своем теле, она видела заинтересованные взгляды партнеров отца. Она видела, как отец пожимал плечами на их предложения. Она знала, что при достижении определенного возраста ее отдадут замуж, вне зависимости от ее мнения. Она знала, что ее жизнь не принадлежит ей, но не знала почему. Не случилось ничего удивительного, но почему же так ныло в груди? Может быть, потому что, хоть она и знала, что нельзя перечить отцу, она не знала, что он может ее ударить. Он мог быть холоден, безразличен, мог разозлиться и наказать ее, мог кричать. Но казалось, ударить дочь он не мог. Стук в дверь. Накинув халат, Люси открыла дверь. На пороге была Маю. — Мисс Хартфилия, я принесла вам чистые полотенца, — сияющая улыбка служанки сменилась беспокойством при виде заплаканного лица хозяйки. Наверное, Маю знала, что на празднике будет казнь, но ничего не сказала, ну и пусть. Люси хотелось обнять девушку и поплакать ей в передник, но она остановила себя, на сегодня хватит слез. — Там стопка полотенец, чистых, — лукаво улыбаясь, сказала Люси и указала на дверь ванной, — ты просто хочешь, чтобы я рассказала о празднике, да? — Нет, что вы, мисс, — Маю залилась румянцем, отводя глаза и понимая, что ее раскусили. — Я же говорила, зови меня просто Люси, и давай на «ты». Пожалуйста. В этом плане Маю было не сломить. Всего пару раз за два года она назвала Люси просто по имени. Это «мисс Хартфилия» резало уши, но все в этом доме старались следовать установленным стандартам. — Я… не могу, мисс, — Маю ещё сильнее покраснела. — Если сделаешь, что я прошу, — Люси хитро улыбнулась, приложив палец к губам, — расскажу о празднике. — Хм… — служанка надула губки, — хорошо, Люси. Люси «упала звездой» на кровать и похлопала рукой рядом с собой. Пока Люси была на ногах, она и не понимала, как же она устала. Маю быстро присела рядом с ней, ожидая рассказа. Аркадион был одной из достопримечательностей Крокуса, столицы Фиора. Построен был не так давно, но многие мечтали там побывать. И вот Люси поведала своей служанке об убранстве этого места. Она рассказала о слишком белых туалетах, рассказала об удивительно грязном чулане. Глаза Маю засветились при упоминании «Гремучих змей», ведь она была их большой поклоницей. Люси рассказывала о параде, о цирке, рассказывала о ярких фейерверках. Говорить о казни не хотелось, Люси просто боялась увидеть в глазах своей подруги отсутствие сожаления и жалости. Такого она вынести не сможет. — Наверное, это было весело, — мечтательно протянула Маю. — Не знаю, — Люси вздохнула, — я почувствовала себя не на своем месте, ведь это все совсем не я. И я познакомилась со своим будущим мужем, — горько усмехнувшись, Люси посмотрела на Маю, ожидая ее реакции. — Мисс Люси! — громко и радостно воскликнула служанка, тут же добавив, — прости! Люси, ты выходишь замуж. Это превосходно! Какое платье хочешь? — Нет, Маю, я не хочу замуж, — сказала Люси и встала с кровати. — Но почему? — Маю искренне удивилась, — он не красив? — Кхм, он красив, наверное, но этого разве достаточно? — нервный смешок сорвался с губ, — я же его не знаю! Я всегда думала, что, встретив своего возлюбленного, я пойму это сразу. Мое сердце начнёт биться быстрее и быстрее, а голос! Голос прошепчет: «это он». Но… — Что, но? — спросила Маю. — Но теперь все уже решено, и отнюдь не мной, — смотря в окно, с грустью ответила Люси. — Но, мисс Люси, вам хоть и придётся выйти замуж, но вдруг вы влюбитесь, это будет так романтично, — мечтательно произнесла служанка и приложила руки к груди. — Маю, — начала говорить Люси, — неважно плохо или хорошо все будет в итоге, важно, что это был мой выбор. Тишина окутала комнату. Каждая девушка думала о своем. Люси воспроизводила в голове казнь и крики, а Маю представляла звон свадебных колоколов, но видя, печаль своей хозяйки, ей становилось не по себе. — Ми… Люси, расскажи мне снова о звездах? — попросила Маю, болтая ногами, так она надеялась вернуть Люси в хорошее расположение духа, да и что греха таить, она любила слушать, как ее хозяйка и подруга увлеченно рассказывала о звездном небе. — Я столько раз рассказала, что ты уже должна была все запомнить, — хихикнула Люси, но в глазах не промелькнуло никакой радости. — Но, мисс Люси… — Просто Люси. — Люси, — выразительно произнесла Маю, — мне просто нравится слушать тебя. «Знает же, на что давить», — про себя усмехнулась Люси и кивнула. Служанка быстро схватила подушки с кровати и кинула их в привычное место, на пол возле самого окна. Перед тем, как улечься, Люси широко распахнула окно. Вдохнув ночной прохладный воздух, она начала говорить: — Звезда — это, всего навсего, газовый шар, который испускает свет и тепло. А вся наша галактика — это скопление таких вот звёзд, — Люси сделала паузу, вглядываясь в чистое после дождя небо. — Наше небо можно представить как поверхность сферы, на которой и расположены все звезды. Мы в самом ее центре. От того, в какой части света мы находимся, зависит, какие звезды мы видим. Вот, смотри, это Южный Крест — самое маленькое созвездие на небе, видишь? — Люси указала на четыре ярких звёзды в виде креста, — по нему ориентируются в Южных Морях. Жаль, что многие созвездия я видела лишь на картинках, в книге, — Люси грустно улыбнулась, — мы с мамой мечтали побывать там, где ледники, говорят, что небо там совсем другое, — голос Люси дрогнул и она замолчала. Темное небо той ночью было усыпано звездами. За окном раздавалась трель сверчков и чириканье редких птиц. — Но я навсегда останусь в Фиоре. Почему моя жизнь должна быть такой, Маю? — Люси повернула голову, чтобы взглянуть на служанку, но та уже уснула. — Как быть, если сердце просит совсем другого? — девушка внимательно посмотрела на Южный Крест. — Укажи и мне дорогу?
