Зонтик и...

      Когаса медленно, но верно продвигалась по пути страшной мести, движимая обидой, определившей всю её жизнь. Так и оказалась в этом тихом месте, где почти никого не было. А значит, тех, кто здесь всё-таки находился — не пустовал же этот домик? — легко можно было испугать. Да, условия слишком простые, но надо же начинать с чего-то. К своему стыду, Когаса пока вызывала у окружающих только смех. Ну, может, хоть вон тот человек впечатлится?       Временами казалось, что, собственно, мстить-то было не за что. Ну кто ж виноват, что она настолько безобразная? Конечно, ни одному человеку такой зонтик не нужен! Плохие вещи недостойны хороших хозяев.       А раз зонтик никому не нравился, то пускай она будет ещё отвратительнее.       Уж слишком задумалась Когаса, пока ждала, что кто-то появится, и перестала следить за тем, чтобы её не было видно. Вот и упустила момент, когда её заметили. А потом не понимала, почему человек так встревоженно смотрел куда-то в её сторону — ведь Когаса ещё пряталась! Так она и не решилась действовать, а ей уже сказали:       — Здравствуй…       Опомнилась Когаса наконец и раздосадованно вздохнула — опять ничего не получилось, а ведь она даже не попробовала. Вышла из укрытия. Пусть хоть теперь посмотрят — позабавятся, может быть. Когасе не привыкать. А человек ведь какой-то… знакомый будто. Хотя они все одинаковые, пожалуй, аж противно.       Человек смеяться не стал, разве что улыбнулся немного, но, кажется, вовсе не оттого, что Когаса выглядела нелепо (а она выглядела!).       — Что привело тебя сюда? Ах, я догадываюсь — ты, должно быть, желаешь послушать мои стихотворения. Я уже встречала одного ёкая, который был ими весьма заинтересован! Ведь и ты ёкай, верно?       «Такая странная! Будто мне есть дело до её стихов. Я ж в этом ничего толком и не понимаю. Нашёлся тот, кому понравилось — вот с ним и обсуждай».       — Верно-верно, ёкай. Но я пришла, чтобы вас напугать, — ответила Когаса. Чего уж тут скрывать?       — Но зачем? Не стоит этого делать… Что получается — все ёкаи выглядят, как милые девушки?       Эти слова будто обожгли Когасу.       «Очень смешно!»       — Это чего, про меня?! — вскричала она сперва, а затем ядовито прошипела, как в ответ на оскорбление: — Да вы лучше на себя посмотрите…       — Спасибо тебе! Но я-то отшельница, — та вовсе не рассердилась; кажется, этот разговор приносил ей удовольствие. — Как же тебя зовут?       — Татара Когаса, — не сразу прозвучал ответ. Когаса задумалась, пытаясь разобраться в своих сомнениях. Ей всё больше казалось, что…       — Татара, Татара… — Отшельница словно начала вспоминать. — Это значит — иппон-датара?       Вот неожиданность! Неужто на кого-то и впрямь подействовало?       — Да, — произнесла Когаса — хотела с уверенностью, но замялась. Это ведь неправда была…       — Надо же. Ктó меня навестил… Приятно познакомиться, Татара Когаса. Моё имя — Мияко Ёшика.       Тут Когаса, наконец, поняла. Ну конечно! Хоть и верилось с трудом…       — Извините, — решилась незамедлительно спросить она. — Вам знаком этот зонтик?       — Быть может, — ответила Ёшика, отведя взгляд. — Но я ни разу не видела зонтиков с таким интересным выражением лица.       — Оно и понятно. Я сама его таким сделала, — теперь Когаса могла заявить это с гордостью.       — Надо сказать, недурно.       — Так объясните же, — с наслаждением проговорила Когаса, предвкушая долгожданную минуту, — почему… вы меня выкинули?       Прозвучало едва ли так смело, как она представляла. Да и вдруг ошиблась?       Ёшика задумалась.       — Прошу прощения, я не понимаю, о чём речь.       — Правда? Вы что, меня не узнаёте? Это ведь я — ваш зонтик!       Когаса хотела добавить: «бывший», но это звучало слишком жестоко для неё самой же.       — Что это значит? А говорила, что ты — иппон-датара… — в шутку упрекнула её Ёшика.       — Какой ещё иппон-датара? — Когаса уж была не рада, что её приняли за другого ёкая… впрочем, Ёшика, наверно, только притворилась — как сейчас изображала, что видела её в первый раз. — Когаса я! Зонтик! Ваш! — в отчаянии воскликнула она.       Ёшика ещё немного поразмыслила и наконец произнесла:       — Почему я тебя покинула… Теперь я сожалею об этом. И правда… тебе, наверное, было очень одиноко и обидно. Ведь ты искала меня, Когаса? Слёзы льются рекой — невидимы взору истоки… Да.       Она, по-видимому, правда чувствовала свою вину, и Когаса загорелась надеждой. Ей даже стало жаль Ёшику, хотя прежде вся жалость была лишь к самой себе. Вероятно, можно ещё что-то исправить…       — Искала, искала. Так почему? Наверное, вас не устроил этот цвет?       Услышав это, Ёшика прикрыла рот рукой, но по взгляду можно было догадаться, что она улыбнулась.       — Я тут подумала, может, голубой вам понравился бы больше, — продолжила Когаса, делясь своими самыми сокровенными мыслями.       — Да, да, конечно, — ответила Ёшика, а потом добавила, словно только сейчас осмелилась: — Вообще-то… я тоже хотела тебя найти, но, похоже, зонтик унесло ветром.       Так Когаса не стала окончательно и бесповоротно ненужной! «Если уж хотела найти, то вот она я! Ну, была ни была!»       — А есть ли у меня надежда… — Когаса всегда втайне мечтала произнести эти слова, как бы наивно ни звучало. Казалось, назад не вернуться, а жизнь стоило посвятить скитаниям с целью напугать побольше народу. И всё же ей так хотелось… — Прошу, позвольте мне снова быть вашим зонтиком, Ёшика-сама! — взмолилась она.       — Было бы замечательно, — ответила Ёшика, похоже, тронутая этим воззванием, — но разве ты, Когаса, можешь быть отныне чьей-то вещью?       Когаса застыла в ужасе, пытаясь догадаться, как же ей возразить. Но Ёшика ещё не закончила:       — Однако это не значит, что ты не можешь остаться со мной.       — Ага! — крикнула Когаса. Явного согласия ей не дали, но это не смутило, и сомнений не было. — Только не думайте, что всё так просто! Ведь я ещё должна отомстить! Буду удивлять вас каждый день, — восхищённо объявила она.       — Как интересно…       Видно, теперь Ёшике нравилось это условие.       Так поиски Когасы были закончены. Или, по крайней мере, приостановлены.

***

      Сдержать обещание не удавалось. Сколько бы Когаса ни старалась, сколько ни пробовала, Ёшика почему-то не удивлялась. Столь спокойно, а иногда весело смотрела каждый раз… Не надо было, наверно, её предупреждать. Так продолжалось долгое время. Уже сама Ёшика сжалилась и решила дать Когасе совет:       — Как насчёт того, чтобы неожиданно подойти ко мне и обнять?       Вот как это могло прийти ей в голову?       Предложение было отвергнуто сразу:       — Нет смысла, если вы будете знать заранее. — Не стоило повторять своих ошибок. — К тому же, это совсем не страшно!       — Можно сделать это и просто так, — пожала плечами Ёшика.       — Пожалуй. Хорошо. Если вы хотите… — согласилась Когаса, хоть и находила всё это сомнительным. — Ах, да, мне ведь ещё зонтик держать.       — Это ничего. Ну же, — ободряюще улыбнулась Ёшика, готовая принять её в свои объятия — только шагни! — Ты-то меня не боишься?       Да что она имела в виду, не боялась, конечно! Если и боялась, то снова оказаться ненужной.       Точно-точно. Это те самые руки, которые держали Когасу когда-то… А потом кинули навстречу суровым ветрам. И почему же сейчас Ёшика захотела прижать её к себе?       Какая разница. Лишь бы быть дома.       Когаса не поняла, что уже заставила Ёшику побеспокоиться.