Чердачная мышка

Всю следующую неделю омега пролежал в палате. Ему запрещено было покидать пределы этажа, еду приносили санитары, разве, что до туалета он сам добирался. Было скучно проводить весь день в четырех стенах, и даже Юнги, который приходил каждый день, не мог полностью избавить младшего от проедающего чувства одиночества. Тело всё так же болело, особенно в области ребер. Напрягаться было нельзя, да парень и не мог, боль сразу же пронизывала всё тело, заставляя замереть на месте. Но, как ни странно, заживало всё достаточно быстро: синяки и ссадины почти исчезли, ранки покрылись новой кожей, а шов на животе уже почти затянулся. Это радовало омегу, ведь совсем скоро он сможет уйти отсюда. Уехать из пропахших медикаментами стен и вернуться… куда? Домой ему нельзя, Чонгук его точно добьёт ночью, а к Юнги… Хоть старший и появлялся каждый день, они больше не обсуждали переезд Чимина к альфе. А вдруг он передумал? Может, ему не нужна такая головная боль, а навещает он омегу просто из вежливости. Кто знает этого Мин Юнги. Сегодня день не предвещал никаких перемен; хоть и было довольно солнечно, но было ветрено и сыро, почти всю прошлую неделю лили дожди. Врач на осмотр пришел не один, а с интернами. Чимин узнал о себе много нового, пока врач не отругал ребят за то, что понаставили бедной омеге неправильных диагнозов. После, Чимина обрадовали тем, что тот сможет сегодня после обеда погулять, если не начнёт лить дождь, но только в сопровождении Юнги. Чимин был рад вдвойне, ведь успел соскучится по парню, что проявлял заботу. Для омеги это вообще было чем-то непонятным и диким. Ведь о нём по сути не заботились лет с семи, заставляя всё делать самому да ещё и прислуживать новой семье. Когда одним читали сказки на ночь и дарили теплые объятия, Чимин в это время читал сам, притом не сказки, а тетрадочку его папы, в которой были лучшие и наивкуснейшие рецепты. Омега старался понравиться новой семье, даже тогда, когда его ругали и жестоко наказывали за непослушание, Чимин верил, что это не со зла. Лет до 13 верил, пока Чонгук не начал в открытую издеваться над своим хёном, пока не прочувствовал всю злость его мачехи, когда она на неделю заперла его в подвале без еды, принося в день кружку проточной воды. А сейчас, когда Юнги проявляет заботу, ему всё ещё кажется, что его обманывают. Что скоро альфа просто-напросто посмеётся над омегой и втопчет его в грязь. И пусть Мин никак не давал повода даже просто подумать о том, что способен на такое, Чимин продолжал себя накручивать, всё же в глубине души благодаря альфу за столь теплое отношение к себе. На обед он съел только кашу, и ту не всю. И не потому что не голоден, это совершенно не так, просто Юнги обещал привезти ему йогуртов и любимые эклеры со сгущёнкой. И пусть это всё магазинное, но всяко вкуснее больничной каши на воде. Как только стрелки на часах оповестили о начале четвёртого часа, в палату зашел Юнги, неся в руках бумажный пакет с ручками. Что там находилось, Чимин не смог разглядеть, так как пакет остался у двери. Альфа приблизился к омеге, держа что-то за спиной, и поцеловал парня в лоб. — Привет, Чимин-а! Как ты? — Мин улыбнулся и сел на край кровати, уже изрядно покрасневшего омеги. — Здравствуй, хён. Я хорошо, даже разрешили сегодня погулять! — Чимин улыбался и не мог отвести взгляд от альфы. Юнги был в черных джинсах и нежно-голубой рубашке, расстёгнутой на пару верхних пуговиц, с накинутым на плечи свитером. В общем, шикарно выглядел, даже с растрепанной шевелюрой, — Ты откуда нарядный такой? С работы что-ли? — Нет, я так к тебе оделся. Ты уже гулял? — Мин осмотрел лицо напротив и заметил, как ушки парня начали краснеть. — Нет, мне не разрешили без тебя, так что ты — долгожданный гость. Пойдём скорее, я так устал тут сидеть! — омега картинно надул щёки и губки, становясь похожим на хомячка, который уже успел что-то стырить и запихнуть за щеку. Юнги на это только заулыбался и кивнул, показывая наконец, что находилось у него за спиной. Это была та самая мягкая игрушка, что принадлежала Чимину, только теперь она была чистой. — Это, кажется, тебе принадлежит, — Мин протянул младшему игрушку, а тот вцепился в неё до того сильно, что костяшки побелели. — Юнги-хён… Это… Спасибо, но я думал, что она осталась на чердаке?! — младший следил за альфой, стараясь ничего не упустить в его взгляде. — Я забрал её и ещё пару вещей, когда забрал тебя. Так что не волнуйся, если что, возвращаться тебе туда не нужно, — альфа встал и протянул Чимину ладонь, — Пошли гулять?

***

На улице определённо лучше, чем в здании. Свежий воздух поступал в лёгкие, очищая их от спёртого запаха помещения, а солнышко пригревало, ласково оглаживая лучами всё, что попадалось на пути. Было прохладно, но Юнги заставил Чимина надеть свой свитер, ссылаясь на то, что не у него тут, чуть ли, не пневмония. Под ручку, так как самому Чимину ходить было трудно, они обошли больницу по кругу и теперь присели на лавочку, под солнце. — Хён, могу я задать тебе вопрос? — Чимин немного волновался, он много думал перед тем, как решиться спросить. — Да, конечно. Тебя что-то беспокоит? — Юнги перевел напряженный взгляд на омегу, ему было интересно, что же так беспокоит младшего, что тот заламывает пальцы от волнения. — Помнишь, ты сегодня сказал, что мне не нужно возвращаться… ну, домой. Где же мне жить тогда, я не могу жить на улице. И потом, я ведь… — А кто сказал, что ты будешь на улице? Мы же с тобой всё обсудили ещё на чердаке, ты переезжаешь ко мне. Или ты не хочешь уже? — Мин искренне не понимал такого поведения младшего. С чего он взял, что Юнги его на улицу гонит? — Хочу, просто… — Ну, — торопил альфа. — Ну я же с больницы, побитый весь… Это сейчас за мной нужно ухаживать, а не наоборот, так что… Зачем я тебе? Чимин старательно не поднимал взгляда, пристально рассматривая шлепки на ногах. Они казались ему очень интересными сейчас. А Юнги ждал, когда же младший поднимет свои глазки, когда наконец альфа посмотрит на пунцовый румянец на милых щечках. А Пак всё не поднимал головы и Мину это надоело. Одним ловким движением старший подхватил ноги омеги и поместил их поверх своих коленей. Чимин тут же отреагировал и поднял взгляд на Юнги. Тот смотрел в ответ не читаемым взглядом, рассматривая вблизи пушистые реснички и трещинки на губах. Те так соблазнительно кровили, ведь у Чимина была привычка постоянно терзать свои губки, раня нежную кожицу. Вот ещё одна капелька показалась и Мин просто не выдержал. Посмотрев Чимину прямо в глаза, Юнги стал приближаться к замершему омеге, склонив голову чуть вправо. Два испуганных глаза следили за действиями альфы, а их обладатель никак не реагировал. Когда между губами остались считанные миллиметры… — Я замерз, — Чимин, без стеснения, произнёс это настолько громко, чтобы до затуманенного разума Юнги дошли слова омеги. Юнги остановился и опустил голову, почти уткнувшись в шею Пака. Он усмехнулся и поднял голову, чуть отстранившись от младшего. — Понял, не лезу, — Мин поднял руки, как бы показывая, что отступил, — Ну раз уж ты замерз, тогда пошли внутрь, — старший спустил ноги омеги на землю и помог Чимину подняться со скамьи. — Ну хён! Мы же мало погуляли! Давай ещё чуть-чуть, ну пожалуйста! — Пак сложил ладони в умоляющем жесте, только ничего у него не вышло. — Нет, ты и так болеешь. В следующий раз мы погуляем подольше, а сейчас пошли в помещение. — Ну, обломщик! — Чимин насупился. — Это ты о себе? — Юнги остановился и притянул Чимина к себе за талию, а тот вспыхнул как помидор и мычал что-то нечленораздельное. Старший лишь ухмыльнулся, — То-то же.