"Помоги им, Небесное Племя!"

***

      Синька печально посмотрела на тело брата, лежащее посреди какой-то пещерки. Она принесла его. Ночью. Поглощенная страхом и болью Синька вновь приблизилась к телу. Скорбь пробиралась во все уголки разума, болью отзываясь в груди, волнами пронзая тело.       Кошка наклонила голову к мокрой, свалявшейся шерсти. Она так не хочет его отпускать! Ну почему так получилось?! Ученице хотелось лишь завыть, но голос потерялся где-то в дальнем уголке разума. Бесконечная боль, бесконечная скорбь поглотила хрупкое тело. Слезы капали на мертвое тело, ледяными каплями сковывая лапы. Ветер выл, хлестая холодом и снегом по хрупкому тельцу. - …брат… — сквозь слезы и беззвучные рыдания произнесла кошечка, -…не уходи…       Она не успела договорить. Челюсти свело словно судорогой, язык отнялся. Оставалось лишь склонить голову, зарываясь носом в окровавленную шерсть. Метель все бушевала, обрушивая снежные ветры на хрупкую фигурку. Снег тонким слоем покрывал поглощенную горем кошку…

***

      Утренний патруль в составе Грома, Короткохвоста, Буроглазой и Небеснолапа двигался к Барсучьим норам. Где-то в пустой пещере кто-то шевельнулся. Гром дернулся, заходя в пещеру. Через минуту он вернулся с серо-черным, неподвижным кульком в зубах: — Там еще кто-то! — громко пробубнил воин, — что нам делать?       Небеснолап приказал Грому вернутся в лагерь, отнести одного к целителю, потом вернутся и забрать второго. Сами они сказали, что продолжат обход, а после вернутся. Гром кивнул, быстро пробегая по короткой, не снежной дороге. Нырнув в замаскированный проход, кот, волоча оруженосца по земле, выскочил у входа в лагерь. Протиснувшись через острые кусты и прошмыгнув мимо высокой травы, кот побежал к целителю.       Почти все еще спали. Гром забежал в палатку целителя, застав его за перебиранием трав. Быстро объяснив ситуацию, воитель остался стоять, но его тут же вытолкали из палатки. Кот постоял на месте, переминаясь с лапы на лапу, но в скором времени решил, что раз целитель сказал — то выполнит.       Воитель только-только хотел побежать к патрулю, как коты вернулись, протиснувшись мимо острого кустарника и нескольких высоких камней, что были повсюду, а потому отлично маскировали лагерь. Наблюдая за входящими котами, он заметил, что-то тельце, что несла в зубах Буроглазка, совсем не двигалось. Мертв, и, судя по крови, ясно не от обморожения. Кое-как поняв, что это — Чижелап, а та, что он нес — наверняка Синька. - …Буроглазая, что произошло? — тихо спросил кот, подойдя к удрученной воительнице, положившей тело котика на середину лагеря. Чайно-бурого цвета глаза, что были крайне редки для котов, смотрели с необычайной тоской. - …мой ученик… — сквозь подступающие слезы прошептала кошка, — погиб…       Гром сочувствующе промолчал, отойдя в сторону. К телу оруженосца уже, оцепеневше-медленно перебирая ноги, приближалась Черногривая. За ней плелся Буролист и Пятнышко. Лишь Синьки… не было.       К Грому подбежал Косоглазый, встревоженно размахивая хвостом. Он явно был шокирован куда больше, чем Гром. Было такое чувство, словно Косоглазый только-что увидел летающих ежей! — Где Остряк?! Он оставил меня с Синькой, а сам ушел! Она проснулась, но я не знаю, что мне делать! — громким шепотом поведал кот. Как по мановению лапы Небесного Кота, Остряк появился рядом. — Ничего делать не надо. Ушел на пару минут, всего-то… не будь такими обстоятельства… — буркнул кот, — нормально с ней все. Мех был густым, она даже не получила обморожение — лишь простудилась…       Это было настоящим чудом. По Остряку, никак нельзя было сказать, что он не удивлен. На черно-рыжей морде было видно легкое изумление, но не больше. Уйдя в палатку, Остряк что-то вновь пробубнил. Пусть и обстоятельства были действительно серьезными, но эффекта на здоровье кошечки это не принесло, кроме простуды, пусть это действительно и было… чудо…

***