"Помоги им, Небесное Племя!"

***

      Среди огромного, темного пространства не было видно ни одной звездочки. Тело будто билось на осколки с каждым движением. Может быть, если она разобьется на кусочки, то никому ее не достанется?..       Посреди черной, словно сама бездна, тьмы возникли два огромных оранжевых глаза, словно ярко-алые луны посреди погрязшего в страхах мира. Тощая, маленькая, кошачья фигура, что была видна лишь очертаниями светло-голубого сияния, бежала. Бежала вдаль, вдаль от безумного, давящего взгляда ужасного существа. Или… не только взгляда?       Казалось, что сам взгляд сейчас задавит тебя своим мерзким камнем, кровавыми когтями пройдется по твоей спине, задавливая тебя. И вот когти белесой молнией пролетели мимо силуэта, что старался выбежать из мира, полного опустошенных мечт, заставляя огненную полосу разверзнутся, словно самую настоящую огненную геену.       Визгливый крик отемненного ума разнесся по бездне, взывая к юстиции, взывая к мольбам, взывая к беспричинному смертоубийству во имя очищения. Вой грехов заставлял естество содрогнуться, заставить подчинится, улететь в огненную дыру, из которой доносились ужасные вопли.       Лапы подгибались под весом тела, словно это был ствол дерева, а не легкое, молодое тельце. Глаза затягивало огненно-угольной пеленой. Уши были заволочены пеленой отчаянных молений. Сквозь пелену были слышны лишь отдаленные крики мучений и… — Синька, Синька, очнись! — вопил кто-то. Кошечка споткнулась, падая в огненную бездну…

***

      Серая кошка вспрыгнула на своей подстилке из молодых колючек, испуганно оглядывая помещение. Запах страха медленно разносился вокруг вздыбленной шерстки и самого оруженосца, окутывая ее облаком ужаса. — Ты опять кричала во сне… — встревоженно сказал Буролист, глядя на сестру, -.опять кошмар?       Пред глазами Синьки все еще отчетливо стоял тот сон. Который раз после смерти Чижелапа ей снится этот «сон»? Бессчетное количество раз она видела разные его вариации. Кошечка отвела взгляд, разглядывая стены палатки, сплетенные из палок и ежевичных ветвей, снаружи скрытые тяжелыми лапами лопуха и слоя ежевики, что рос снаружи. Ничего так и не изменилось за пять прошедших лун… но с рассветом… — Синька, ты в норме? — недовольно протянул Пятнышко, лежа в дальнем углу. Его шерсть потемнела, став более тусклой. — Н… да. Простите, что так… достаю… — промямлила кошка, отстраняясь от брата. Ее глаза все меркли, с каждой луной все больше выцветая от пролитых ею слез. Мерзко — лежать в стороне, осознавая, насколько ущербно твое положение, что ты даже слез при упоминании своего брата сдержать не можешь. — Ничего страшного, — безразлично сказал Пятнышко уже давно заученную фразу, что он повторял раз за разом от того момента, когда Остряк отпустил Синьку, разрешив спать в палатке оруженосцев.       Кошка вышла из палатки. Холода были все такими же, как в разгар сезона Голых Деревьев. Было все также голодно. Орешек и Песчинка, котята Песчаноухой, были готовы стать оруженосцами, а Синька и Пятнышко — стремились пополнить ряды воинов. Небеснолап обещал взять Пятнышко и Синьку на Совет сегодня. Оставалось всего несколько мгновений до этого значимого события. — Синька, ты как раз вовремя, — воскликнул Крестовник, подойдя к оруженосцу, — осталось совсем немного времени до сбора! — Понятно, Крестовник, — хмуро ответила кошка, понимая, что теперь-то от дружелюбного кота будет трудно отвязаться. Все-таки, Крестовник — будущий отец котят Буроглазой, был полон любви к котятам, даже тем, которые меньше самого кота всего на пару-тройку лун. Иными словами, пухлый коричневый громила питал любовь ко всему живому, словно Звездные предки. — Крестовник, а кто еще идет на совет? — спросил только подошедший Пятнышко, желая разрядить обстановку между пытливым «папашей» и раздраженной сестрой. Черный кот с рваными рыже-бурыми пятнами переминался с лапы на лапу от нетерпения попасть на Совет, но уверенно сдерживал свое желание выпрыгнуть из лагеря, навстречу скале. Кот продолжал сверлить тускло-зелеными глазами здоровяка. — Травница и Терноус идут! — сказал великан, по доброму улыбаясь. Выслушав короткий ответ, Пятнышко хмыкнул, не зная, как продолжить разговор. Кажется, что сейчас как никогда ранее нужно было найти тему разговора. А тем временем Синька благополучно улизнула из-под надзора воина, скрывшись за палаткой оруженосцев.       Вдохнув холодный, морозный воздух, кошка выдохнула белое облако пара, вновь ощущая ледяные иголки мороза. На шерсти стал образовываться тонкий слой инея, блестящими льдинками сверкающий в блекло-серой шерсти.       Оглядев синими глазами темное пространство вокруг, кошка выглянула за ежевичную стену. Коты уже собирались. Синька почти вылетела из-за палатки, стараясь скорее слиться с теми, кто идет на совет. Пусть и было холодно, пусть и был тонкий слой снега на заледенелой земле и сухих ветвях деревьев, но территория Северного Племени сохраняла всю атмосферу мрачного спокойствия, нежной тьмы, хозяйки здешних мест.       Вот подтянулись и остальные коты, что шли на Совет, и, наконец, коты выдвинулись. Протиснувшись через острые кусты, ограждающие вход в лагерь. Коты уже не оглядывались друг на друга, ведь любой разговор мог привести к тому, что говорящие отстали бы от остальных котов.       Синька мелкой рысью следовала за соплеменниками. Уцелевшие после сезона Листопада холодные листья хрустели ледяными корочками под лапами. Жухлая трава шуршала, впиваясь в мягкие подушечки лап острыми колючками заледеневших травинок. Земля становилась все менее твердой, начиная мягко пружинить под лапами. Мелкие хвоинки с заледенелым хрустом ломались под лапами, словно отслужили множество лун, покрывая деревья.       Кошечка нахмурилась. Ее синие глаза с недоверием смотрели на бегущих впереди котов, но сама она была полностью в своих мыслях.       Тонкая веточка под лапами оруженосца брезгливо треснула, будто насмехаясь над слабостью кошечки. Слабый ветерок пролетел мимо деревьев, уверенно петляя среди ветвей. Несколько обледеневших молодых листочков слетели под кошачьи лапы.       Кошка быстро переступила через палку, стараясь не отстать. Пусть мысли все еще и терзали ее, но смысла беспокоится за то, что уже прошло не было. Правда, тот сон…       Тот сон еще тревожил кошку. Кто же взывал к правосудию? Кошка отстраненно смотрела в самую даль, думая о том, что же там происходило, даже не заметив того, что коты почти подошли к самому Великому Древу, где проходили советы. — Эй, проснись уже! — недовольно воскликнул Пятнышко, легонько пиная кошку в тощий бок. Кот выглядел недовольно, ощущая отчужденное состояние сестры, — ты на совете будешь, а не на пустом трепе. — Да не сплю я, не сплю! — запротестовала Синька, чуть не врезавшись в идущего впереди Терноуса.       Тут коты остановились и по четкому «Выходим!» почти ласточками выпорхнули на небольшую поляну, покрытую короткой, колючей травой. Синька быстро прошмыгнула в угрожающе нависающую над котами тенью, удобно садясь.       Коты медленно наводняли поляну, отчего все пространство кишело разномастными шкурками и запахами. Маленький песчаный котенок с грязно-желтыми глазами кубарем покатился по поляне, распростер лапы и вытянулся перед кошкой. Последняя же безразлично уставилась на котика.       Синька все еще раздумывала о произошедшем, как учуяла резкий запах птиц, исходящий лишь от одного племени… племя Восточных Скал. Кошка презрительно глянула на оруженосца, легонько отпихнув того лапой. Брезгливо фыркнув, ученица отошла в сторону, всем своим видом выказывая презрение.       Гул под деревом все нарастал, но Синька даже и не думала смотреть на крикливый кошачий балаган. Сероватая фигура с синими безднами восхищенных глаз в упор смотрела на предводителей, что уже взобрались на массивные ветви. Огромный Небеснолап был на самой верхней ветви, как старейший из предводителей. Следом, на ветви чуть ниже, находился светло-коричневый кот с белой шапочкой на голове, предводитель Племени Восточных Скал, Небесный Орел.       Чуть ниже — предводитель Западного Поля, Небесный Шмель, голубоглазый кот, исчерченный черными поясами и насыщенно-песочной шерстью. «Вот надутый индюк этот Небесный Орел» — с презрением подумала кошечка. Те коты часто воровали у них дичь, пытались захватить территорию и никогда не считали себя виноватыми. Развязывая несправедливые конфликты Орел держал Племя в страхе за себя, ведь… кто знал, что взбредет ему в голову?       Последний кот, что сидел на самой нижней ветке, брезгливо стрелял небольшими мышиными глазками цвета спекшейся крови, настороженно прижимал серые уши к бледно-коричневой голове. Тут Небеснолап прокашлялся, выступая чуть вперед на своей ветке: «Объявляю Совет открытым!»