От судьбы не убежать

      До дома истинного Хосок добирается на такси, потому что альфа живёт достаточно далеко, чтобы идти пешком, тем более в таком состоянии. По дороге он всё время пытается дозвониться до Намджуна, но в итоге имеется множество звонков, которые так и остаются без ответа. И только оказавшись на месте, омега понимает, что забыл выпить подавляющие таблетки, перед тем как кинуться в путь. Но вернуться домой он не мог, ведь лучший друг оказался в беде и нуждался в его помощи.       Людей на вечеринке насчитывается до такой степени много, что омега с трудом проталкивается сквозь толпу, чтобы попасть вовнутрь. За всё это время парня даже успевают несколько раз облапать и кинуть ему вслед несколько пошлых фраз.       Хосоку не по себе, когда он оказывается в доме. Всё вокруг напоминает логово разврата, ему даже становится противно там находиться. Куда ни посмотри, везде валяются пустые бутылки из-под алкоголя, кучи мусора, окурки сигарет; музыка ужасно гремит, заставляя прикрыть уши; многие пары развязно целуются, не стесняясь других — всё это раздражает Хосока, и ему хочется кому-нибудь врезать. Хотя он и является человеком по своей натуре не способным на такое.       Осмотревшись вокруг, омега, наконец, понимает, что никакой драки нигде нет, иначе бы все наблюдали за ней, а не продолжали веселиться. Но остаётся вопрос — где тогда сейчас Намджун? Расспросив пару студентов, которых пришлось отвлечь от пылкого поцелуя, Хосок узнаёт, что друг сегодня на вечеринке и вовсе не появлялся. И тут парень понимает, что его обманом вытянули из дома и скорее всего со злым умыслом. Поэтому омега сию же минуту направляется в сторону выхода, но кто-то внезапно обнимает его со спины. Хосок от неожиданности громко ахает, а потом, ощутив мятно-малиновый запах, догадывается, кто это, и начинает вырываться из объятий. — Чонгук, отпусти меня! — крича, возмущается Хосок. — Ни за что на свете, — отвечает Чонгук, обдавая горячим дыханием шею омеги и одаривая россыпью из лёгких поцелуев.       Альфа подхватывает на руки своего истинного и относит на диван, на котором до этого сидел. По дороге он замечает довольные взгляды друзей, в которых чётко читается — «будешь должен». А Чонгук и вовсе не прочь за такое заплатить.       Усадив парня на диван, альфа сильно прижимается к нему, чтобы тот не смог выбраться. А омега в этот момент, задержав дыхание, старается почти не дышать, чтобы не ощущать этот до невозможности возбуждающий запах истинного. Чонгука такое не устраивает, поэтому он забирается рукой под свободную футболку и нежно поглаживает кожу, отчего Хосок не выдерживает и всё же делает глубокий вдох, пропуская через лёгкие аромат альфы. — Ты сегодня по-особенному пахнешь, — произносит Чонгук, вдыхая аромат на шее омеги. — Это ты меня обманом сюда притащил? — часто дыша с закрытыми глазами, спрашивает Хосок. — Если и я, что тогда будешь делать? — усмехается Чонгук, обхватывая полураскрытые хосоковские губы.       И в тот самый момент, когда альфа углубляет поцелуй, все личные принципы, гордость и последние частички здравого смысла тут же смываются большой волной, оставив только одно непреодолимое желание отдаться своему истинному. Внизу живота образовывается приятное тягучее чувство, требующее продолжения. Смазка снова начинает выделяться в большом количестве, пропитывая ткань брюк и пачкая диван. — Хо, я же вижу, что ты этого хочешь, — отстранившись с лёгкой ухмылкой и проведя ладонью по щеке, заявляет Чонгук. — Ты уже весь потёк, а я ещё ничего даже не начинал. — «Почему моё тело меня совсем не слушается?» — думает Хосок, принимая ласки. — Просто знай, что я тебя ненавижу, Чон Чонгук, — стонет омега, а затем сам втягивает альфу в поцелуй.       Понимая, что омега больше не сопротивляется, а наоборот уже сам руководит поцелуем, Чонгук подхватывает парня на руки и несёт на второй этаж в свою комнату. В этот момент альфа не хочет думать о настоящей причине такого поведения Хосока. Ведь он совсем не догадывается о том, что во всём может быть виновата течка, решившая всё вместо его истинного. Да и размышлять о чём бы то ни было в момент, когда у тебя на руках находится самый желанный человек на свете, было действительно глупо.       Уложив истинного на кровать, Чонгук забирается на него и начинает медленно раздевать, одновременно одаривая нежными поцелуями раскрасневшееся лицо омеги. Хосок уже не слышит громкой музыки, а вдыхает мятно-малиновый запах перед тем, как легко поддаться чужим рукам и языку, свободно проникающему в рот. У него просто-напросто сносит крышу, когда альфа проводит ладонями по бёдрам, подхватывая одну ногу и закидывая её на себя. Целуются они мокро и развязно, соединяя два дыхания в одно. За время продолжения поцелуя чувство нервозности постепенно сменяется ощущением тепла, которое чувствуется каждой клеточкой тела.       В следующее мгновение альфа кладёт хосоковскую ладонь между своих ног. Прикоснувшись, омега ощущает возбужденную плоть, скрытую под плотной тканью джинсов. Практически инстинктивно, Хосок начинает поглаживать вдоль ширинки, слегка при этом надавливая. Эта несмелая попытка доставить удовольствие нравится альфе, и он, не мешая, молча наблюдает, слегка постанывая. Продолжая, омега чувствует, что ощущаемая рукой плоть с каждым мгновением становится чуть больше. Хосок слышит, как дыхание истинного учащается, а затем несмело поднимает глаза, а альфа наклоняется и ласково проводит пальцами руки вдоль контура его лица, губ, шеи, спустившись по груди до впалого живота. Затем Чонгук, приподняв омегу за талию, притягивает к себе и шепчет: — Я буду нежным. Доверься мне. — Я всё ещё ненавижу тебя, — вместе с дрожащим выдохом роняет Хосок, сгорая от возбуждения. — Хватит бросаться слащавыми словечками.       Чонгук, конечно же, удивляется таким словам, ведь он хочет, как можно нежнее провести их первую совместную ночь. Но, не подавая этому вида, альфа добирается до ремешка на брюках истинного и быстро расправляется с ним, а затем и вовсе оголяет длинные хосоковские ноги.       Оказавшись полностью без одежды, Хосок помогает избавиться парню от джинсов, но, застряв на рубашке, пуговицы которой никак не хотят поддаваться, шипит от возмущения. И тогда альфа разрывает на себе последнюю ткань, скрывающую его тело, и с силой откидывает в сторону. Пуговицы рассыпаются по комнате, вызывая довольную ухмылку на лице омеги.       Оставив несколько засосов на хосоковской шее, Чонгук спускается ниже, доходит до груди, обведя языком сосок, а затем впивается в него поцелуем. До сих пор неизвестные чувства вспыхивают в омеге горячим пламенем, возбуждение начинает расти ещё сильнее и, повинуясь своему телу, он изгибается под пылкими чонгуковскими ласками. Поцеловав живот парня, альфа возвращается обратно к шее, подкладывает свою руку ему под голову, вторую опускает на бедро, слегка закидывая его на себя, а затем целует в губы и мягкими движениями переворачивается, увлекая омегу за собой.       Оказавшись сверху, Хосок начинает елозить по напряженному члену истинного, заставляя его громко стонать. Альфа проводит по ягодицам омеги, сжимая их, слегка приподнимает над собой, а затем, направляя, опускает на свой член и аккуратно входит в него. Естественной смазки предостаточно, поэтому Чонгук может полностью погрузиться, не причиняя при этом сильной боли истинному. Альфа начинает медленные движения, чтобы Хосок постепенно привык к нему, а затем переходит к более быстрому темпу. Омегу сначала пронзает небольшая боль, отчего в уголках закрытых глаз собираются слезинки, но затем на первое место выходит чувство удовлетворенности. Хосок протяжно стонет, двигаясь под руководством чонгуковских рук. И тогда внутри омеги образуется узел, который скрепляет их воедино. Два запаха смешиваются между собой, создавая один новый — уникальный, отличный от их собственных.       Музыка в доме затихает, и все студенты начинают расходиться по домам. Но истинные теряются во времени и совсем не наблюдают часов, а невообразимое количество оргазмов вскруживает им головы. И в этот момент пару больше ничего не интересует, кроме их самих и превосходных ощущений, с радостью подаренных друг другу.