От судьбы не убежать

      Чонгук сосредоточенно раскладывает в холодильник продукты из пакетов. Раньше альфу не интересовало наполнен ли он, или пуст, ведь домашней едой парень совсем не питался. Мог заказать себе пиццу или ещё чего-нибудь из ближайшего кафе, но сам никогда не готовил. Лень брала своё. Но с тех пор, как к нему два месяца назад переехал беременный омега, всё изменилось.       Сейчас холодильник просто ломится от избытка разнообразной еды купленной в уютном домашнем ресторанчике расположенном недалеко от дома, а полочки до отвала забиты банановым молоком, отсутствие которого может сказаться на настроении истинного. Ведь когда беременный омега не наблюдает любимого напитка сразу же обижается, и лучше уж совсем тогда не попадаться ему на глаза. Поэтому альфа старается избегать подобных ситуаций и всё время следит за наличием бананового молока.       Сегодня Чонгук самолично хочет приготовить для них ужин, чтобы хоть как-то задобрить любимого, перед тем как признаться ему в своей непростительной ошибке. С самого утра чонгуковское сердце предательски сжимается, а из рук то и дело что-нибудь выпадает. А всё из-за того, что в душе зародился некий страх. Страх разочаровать любимого человека.       Хосок сидит на высоком барном стуле, качаясь на нём из стороны в сторону, и ни на секунду не отрывает нетерпеливого взгляда от истинного. Но отвлекать любимого совсем не хочется. Поэтому он лишь медленно потягивает уже пятое банановое молоко, то и дело обнажая на щеках милые глубокие ямочки. — Хо, не перебивай себе аппетит, — не отрываясь от холодильника, просит Чонгук. — Иначе на нормальную еду тебя не хватит. — Ещё как хватит, не переживай. Я сейчас готов хоть целого кабана съесть. Ведь впервые за долгое время меня не тошнит, — счастливо делится Хосок, поглаживая животик. — Неужели? Это же отличные новости, — наконец обратив свой взгляд на омегу, радуется Чонгук, а затем подходит к любимому, чтобы подарить нежный поцелуй в открытый выразительный лоб. — Подожди немного, я что-нибудь приготовлю. — А ты умеешь? — Сейчас узнаем, — немного нервничая, отвечает Чонгук. — Может всё же, не будем рисковать и как обычно что-нибудь закажем? — Нет, я хочу сам приготовить. Уверен, что у меня получится.       Но ни черта на самом деле он не уверен. Сказал это просто для пущей уверенности, надеясь самому поверить в это. Не помогло. Ну и ладно. У него есть запасной вариант.       Альфа торопливо рыскает по ящикам, пытаясь найти кулинарную книгу отца-омеги, и надеется на то, что тот не прихватил её с собой в Японию. Счастью нет предела, когда он всё же находит то, что искал. И тогда сосредоточенный взгляд приступает к поискам будущего ужина. Альфа внимательно изучает каждую страницу толстой отцовской книги и, долистав почти до середины, натыкается на подходящее блюдо. Простенько, сытно, питательно — то, что нужно. Идеально.       Чонгук включает радиоприёмник и настраивает на позитивной волне, чтобы хоть как-то сбить своё волнение. Он, пританцовывая, достаёт из холодильника нужные ингредиенты, вызывая тем самым неудержимый смешок со стороны любимого внимательно наблюдающего за ним. Омега заливисто смеётся, прикрываясь хрупкой ладошкой, когда альфа берёт в руки кастрюлю со сковородой и начинает исполнять танец поварёнка, подпевая и без того громкому радио.       Чонгук счастлив, что удалось развеселить любимого перед важным разговором. И на такой весёлой ноте альфа приступает к приготовлению ужина. Он уже и не помнит, когда в последний раз что-нибудь нарезал ножом, ведь всё его пребывание на кухни всегда ограничивалось разогревом уже готовых блюд. Парень удивляется сам себе, когда понимает, что прекрасно управляется острым предметом, и через мгновение всё измельчённое отправляется тушиться на предварительно разогретую сковороду.       Кухня постепенно наполняется прекрасным ароматом специй, мяса и овощей, от чего из желудка омеги раздаются загробные звуки. Чонгук видит, что любимого необходимо срочно накормить, иначе можно ожидать беды. Он незамедлительно приступает к сервировке стола, за которым уже минут как десять восседает любимый, нетерпеливо постукивая тонкими изящными пальцами.       Хосок сглатывает слюну, ощущая восхитительный аромат, когда перед его чувствительным носом ставят огромную тарелку, наполненную аппетитным ужином. Омега сдерживает себя, потирая коленки, чтобы сию же секунду не наброситься на блюдо, взывающее съесть его. Умеренно вздыхая, он ждёт, пока альфа тоже займёт своё место за столом. И когда, наконец, любимый присаживается напротив, беременный омега тут же берёт в руки палочки и начинает торопливо поглощать вкусно пахнущий ужин. — Не торопись ты так, — переживает Чонгук, наблюдая за любимым. — Как можно не торопиться, когда это так божественно вкусно? — возмущается Хосок с набитым ртом. — Почему ты решил сегодня сам приготовить ужин? — Хотел тебя порадовать, — с улыбкой отвечает Чонгук и пальцем вытирает с хосоковских губ остатки соуса, а затем отправляет его же к себе в рот, смачно вылизывая. — Я чувствую, что есть другая причина, — откладывая палочки в сторону, не соглашается Хосок. — Расскажи мне, что случилось? — Хо, всё хорошо. Лучше продолжай кушать, — заботливо произносит Чонгук, посылая кусочек мяса в рот любимого.       Хосок принимает пищу и, медленно пережевывая, подозрительно смотрит на истинного, а тот уклоняется от пристальных глаз, опустив взгляд в свою наполненную тарелку, к которой так и не притронулся. — Гук-а, я же вижу, что тебя в последнее время что-то беспокоит. Поэтому давай не будем тратить наше время, а лучше расскажи всё как есть. — Хорошо, — соглашается Чонгук, нервно вздыхая и отставляя тарелки в сторону, чтобы взять хосоковские ладони в свои. — Тут такое дело. Несколько дней назад мне позвонили родители и сказали, что скоро прилетят в Корею увидеться со мной. — И в чём проблема? Это же хорошие новости. Наконец-таки я смогу познакомиться с ними. — Я не сказал им про нас с тобой, и про ребёнка они тоже не знают, — внезапно ошарашивает альфа неприятной новостью.       Чонгуку тяжело даются эти слова. Они разливаются в груди неприятным тягучим чувством. Альфа не решается взглянуть на любимого и лишь смотрит на их скреплённые руки. Но когда хосоковские ладони ускользают из его собственных, он резко поднимает свой встревоженный взгляд, боясь увидеть очевидного. И все опасения подтверждаются, когда Чонгук замечает в глазах истинного осуждение вперемешку со слезами. — Почему ты им не рассказал? Ты стесняешься меня? — выдавливает из себя Хосок, когда на щеках появляются дорожки из горьких слёз. — Всё не так, любимый, — возражает Чонгук, пытаясь снова схватить хосоковские ладони, но тот прячет их на своих коленках. — Тогда я ничего не понимаю, — негодует Хосок, подрываясь со стула. — Как можно было не рассказать им? — Но ты ведь тоже всё ещё не рассказал про нас своим родителям. — У меня были на то свои причины. А вот чем руководствовался ты, я абсолютно не знаю.       Хосок разочарованно смотрит на истинного неспособного объяснить причину такого поступка, отворачивает заплаканное лицо в сторону и, приняв тяжёлое для себя решение, направляется в прихожую. Чонгук пытается хоть что-то предпринять и следует за ним, не выпуская из поля зрения. Он собирает все свои внутренние силы, чтобы признаться любимому, да и самому себе в том, что струсил. — Просто я трус, который боится своих родителей. Это меня нисколько не оправдывает, но я всё же прошу понять меня, — наконец-то признаётся Чонгук, наблюдая за любимым обувающим ботинки. — Ты куда собираешься? — Мне нужно побыть одному и обо всём подумать. — Хо, не уходи, — требует Чонгук, ухватившись за запястье омеги находящегося в полушаге от того, чтобы оказаться за дверью.       Так обоюдно глупо всё происходит. Первая ссора истинных заставляет неприятно сжаться двум сердцам. Влюблённый взгляд с одной стороны и разочарованный с противоположной. И никто не хочет уступать другому. У каждого своя правда.       Хосок медленно обводит взглядом встревоженное лицо любимого и прекрасно понимает, что тот чувствует себя сейчас виноватым. Омега, конечно же, простит альфу за подобную ошибку, но чтобы в дальнейшем такого больше не случалось, решается проучить его.       Чонгук умоляет взглядом не уходить, бережно сжимает тонкое запястье, но уже через мгновение ощущает пустую ладонь и слышит неприятный хлопок дверью, отдающийся резкой болью во внезапно похолодевшем сердце. А все, потому что тепло, которое так приятно согревало, всё дальше удаляется и движется в неизвестном для него направлении. Парню хватает ровно десяти секунд, чтобы понять, как сильно он любит и не хочет потерять своё личное солнце. Альфа торопливо открывает дверь и бросается вслед за любимым, даже не обувшись. Он пробегает мимо нескольких домов, наступив на осколки стекла, но всё равно продолжает двигаться дальше, не обращая внимание на боль и оставляя алые следы на асфальте. И всё совсем не зря. Чонгук замечает рыдающего на скамейке истинного и немедленно приближается к нему, падая перед ним на колени. — Хо, прости идиота, — умоляет Чонгук, прижавшись головой к ногам любимого. — Можешь поколотить меня, но только прошу, не оставляй одного.       Но в ответ не следует никаких ударов. Только громкие всхлипывания и нежные поглаживания влажных от слёз тонких пальцев, зарывшихся в чонгуковских волосах. Хосок не может больше злиться и не собирается покидать любимого, не зря же он не ушёл, а уселся на скамейку недалеко от дома. Омега с надеждой в душе ожидал своего истинного, отлично понимая, что глупо бежать от проблем. — Хо, скажи что-нибудь, — просит Чонгук, целуя в разрезах брюк открытые хосоковские коленки. — Сказать что, Чонгук-а? То, что я разочарован? Но ты это и сам понимаешь, — уже не плача отвечает Хосок. — Знаешь, мне ведь действительно сначала хотелось уйти, но потом малыш пошевелился, и не дал двигаться дальше. Тогда-то я и понял, как глупо всё вышло. — Так ты прощаешь меня? — Конечно, прощаю, глупенький, — нежно улыбаясь, отвечает Хосок. — Как же мне не простить, когда я так безумно тебя люблю? — Хо, я тебя тоже безумно люблю.       Чонгук поднимается с колен и усаживается на скамейку, заключая в крепкие объятия своего истинного. Хосок улыбается в чонгуковское плечо, сжимая широкую спину, поднимает влюблённый взгляд и встречает такой же влюблённый, а затем проводит влажной ладошкой по щетинистой щеке и первым втягивает любимого в сладкий поцелуй примирения. В такой сладкий и тёплый, что все проблемы и недавняя ссора сразу же забывается, а по телу разносится сладость взаимной любви, и чонгуковское сердце вновь согревается.       Альфа протирает своей ладонью мокрые от слёз щеки любимого, а затем целует каждый миллиметр хосоковского лица, меняя горечь на сладость. Омега принимает поцелуи с закрытыми глазами и с приподнятыми уголками губ, вычерчивая изящными движениями круги на чонгуковской мощной груди, а затем нежно трётся покрасневшим носиком о нос любимого всего лишь с одним прекрасным словом «люблю». — Хо, пойдём домой? — Пошли, любимый.       Чонгук встаёт со скамейки и, взяв хосоковские ладошки в свои, помогает подняться неповоротливому омеге. Ведь тому вдвойне тяжелее. Альфа, ухмыляясь, представляет каким будет его беременный истинный через несколько месяцев, когда и без того округлый животик ещё больше увеличится в размерах.       Заметив алые следы на земле, в глазах омеги тут же проскальзывает волнение. Он встревожено переводит взгляд с босых ног на чонгуковское лицо, встречающее нежной улыбкой. — Гук-а, что с твоей ногой? Ты поранился? — Ничего страшного, это всё пустяки. — Какие же это пустяки, когда у тебя из ступни кровь сочится? Нужно срочно её осмотреть и обработать. — Обязательно, но только когда окажемся дома, любимый. Чонгук подхватывает омегу на руки и начинает двигаться по направлению дома. Даже не смотря на боль, он сейчас самый счастливый альфа на свете. — Гук-а, тебе же больно, опусти меня, — заботливо просит Хосок, приобнимая любимого за шею. — Хо, мне совсем не больно, когда ты рядом, — утешает Чонгук, чмокая омегу во вздёрнутый носик. — А вот и лучшее лекарство.       Хосок перестаёт возражать и укладывает голову на плечо любимого. Он и не замечает, как быстро они добираются до крыльца родного дома. Слишком быстро.       Чонгук опускает омегу лишь перед дверью, иначе в дом не попасть, а затем снова подхватывает и несёт на второй этаж уже до самой кровати, аккуратно укладывая.       Но Хосок не собирается спокойно отдыхать, когда у любимого истинного открытая рана на ноге. Он тут же подскакивает, невзирая на возражения, и заваливает альфу на своё место, а затем приподнимает чонгуковскую ногу, осматривая кровоточащую рану. Чонгук решает довериться беременному истинному и молча следует строгим указаниям. Омега убегает со словами «не двигайся», но возвращается уже через мгновение с полным набором оказания первой помощи. — Гук-а, почему ты боишься рассказать родителям о нас? — решается спросить Хосок, аккуратно доставая пинцетом осколки стекла. — Всё сложно, милый. — Так поделись со мной, возможно, станет проще. — Просто у моих родителей на меня были совсем другие планы. — И какие же? — Они хотели, чтобы я взял в мужья одного из сыновей-омег папиного компаньона. — И почему же ты не согласился? — Ну, Хо, что за вопрос? Конечно же, я не согласился, потому что тебя люблю. Больше мне никто не нужен. — Мне же не придётся прятаться, когда они приедут? — совершенно серьёзно спрашивает Хосок, обрабатывая рану ватным тампоном смоченным перекисью водорода. — Разумеется, нет, — с шипеньем от возникшей боли, отвечает Чонгук. — Когда они приедут, я всё им расскажу. — Я боюсь не понравиться твоим родителям, — делится своими переживаниями Хосок, обматывая бинтом поврежденную ступню. — Как ты можешь кому-то не понравиться? — удивляется альфа, притягивая любимого на себя. — Твой характер, внешность, доброта, забота — всё в тебе идеально. — Не преувеличивай, — стеснительно произносит Хосок, заглядывая в любимые глаза напротив. — Ты идеален, — повторяет Чонгук, нежно притягивая хосоковское лицо ещё ближе к своему. — Я никогда не устану это повторять. — Надеюсь, твои родители окажутся похожими на тебя, — улыбаясь, заявляет омега, перед тем как поцеловать любимого в уголок приоткрытого рта.       Как же хочется сейчас Чонгуку нечто большего, нежели простых поцелуев. Он терпеливо ждёт рождения малыша, чтобы затем отыграться по полной за всё время, что они провели вместе, но так и не зашли намного глубже, дальше, острее... А пока довольный будущий отец будет довольствоваться развязными мокрыми поцелуями, которые приносят столько же удовольствия, сколько и секс, если делаешь ты это с любимым человеком. И Хосок сейчас явно не против всего этого, постанывая под натиском горячих чонгуковских губ блуждающих по его шее. Он готов принимать такие ласки, отдавая всего себя взамен.       Альфа не может предугадать реакцию двух отцов, ведь они люди не простые и со своими заморочками. Но одно Чонгук знает точно — любимого омегу в обиду он не даст, даже если придётся ради этого разорвать все связи со своими родителями.