От судьбы не убежать

      На часах уже три часа ночи, а влюблённые истинные до сих пор не могут уснуть. Сон никак не хочет приходить. Все мысли заняты лишь будущим днём, а именно приездом родителей альфы. Их визит состоится уже сегодня, и от этого неспокойно и боязливо. В воздухе витает напряжение, от которого хочется немедленно избавиться.       Истинные лежат на кровати и нежно смотрят в глаза напротив, придавая тем самым уверенность в то, что всё у них будет хорошо в независимости от реакции родителей. Хосок кладёт теплую ладонь на грудь любимого, ощущая под ней бешеный ритм чонгуковского сердца. Стучит оно так не от страха перед визитом родителей, а из-за того, что беременный омега находится совсем близко. Альфа накрывает хосоковскую хрупкую руку своей более мужественной, сжимает крепко, притягивая к губам и осыпая лёгкими поцелуями, обдаёт её горячим дыханием, способным растопить лёд, и снова заглядывает в омут карих глаз, перед тем как прижать любимого к своей груди.       Обнимать этого прекрасного омегу хочется всю оставшуюся жизнь, и Чонгук обязательно сделает всё возможное, чтобы так оно и было. Он благодарен судьбе за то, что она свела их вместе под знаком истинной любви и подарила им маленькое чудо, которое в скором времени появится на свет. Альфа перебирает в своей голове имена, которые смогут подойти ребёнку, но никак не найдёт подходящего. Решается заговорить об этом с любимым омегой, но замечает размеренное посапывание на своей груди. Уснул.       Чонгук целует хосоковскую макушку, улыбаясь тому, как сладко тот спит. Сон истинного оказывается очень заразительным. Поэтому через несколько минут альфа начинает сладко зевать, а затем и вовсе засыпает, зарывшись носом в двухцветных локонах любимого и вдохнув напоследок упоительный запах мёда.       Хосок не заметил, как уснул в тёплых объятиях истинного, но просыпается он, уже не ощущая горячего тела рядом. Не открывая глаза, парень водит ладонями по шёлковой постели в поисках любимого, но так и не находит. Омега приподнимает затекшее тело, которому не помешала бы небольшая разминка, направляет взгляд на настенные часы и с ужасом осознаёт, что уже полдень. Родители альфы вот-вот должны приземлиться в аэропорту Сеула, поэтому нет больше времени валяться в кровати.       Хосок лениво спускается на первый этаж, придерживаясь за деревянные перила. С каждым днём это делать становится всё труднее. Поэтому омега предпочитает проводить большую часть дня на первом этаже, лёжа на удобном диване с интересной книгой в руках, или же на небольшом заднем дворике, прибывая на свежем воздухе и вдыхая запах прекрасных летних цветов, посаженных отцом-омегой. И только вечером с чонгуковой помощью парень поднимается на второй этаж, чтобы уснуть в тёплых объятиях истинного, прижимаясь к нему всем телом.       Омега проходит по комнатам, наблюдая невероятную чистоту и порядок, но нигде так и не находит любимого. Лишь на кухне он замечает записку, прикреплённую на холодильник магнитом в форме сердца. Альфа прекрасно знает, где оставлять своё послание, чтобы оно было замеченным, потому что каждый день омега первым делом отправляется на кухню за банановым молоком.

«Доброе утро, любимый. Не пугайся моего отсутствия. В доме я прибрался, а теперь ушёл за любимым десертом моего отца. Вернусь как можно быстрее».

— Могли бы и вместе сходить, — обиженно произносит омега, приглаживая записку на холодильнике.       Допив свою утреннюю порцию бананового молока, Хосок отправляется в ванную комнату привести себя в порядок перед знакомством с родителями любимого, которым он обязательно хочет понравиться. Парень умывается и причёсывается, а затем приступает к чистке зубов. Все мысли заняты предстоящей встречей. Омега думает, как вести себя перед ними и как говорить. Нужно ли приветствовать их традиционным поклоном? Этот вопрос ставит его в небольшой тупик, но потом он понимает, что с таким животиком ему трудно будет сделать такой поклон и решает остановиться на обычном.       Не успевает омега дочистить зубы, как раздаётся звонок в дверь. Парень наскоро прополаскивает рот и отправляется открывать дверь на полной уверенности, что за ней стоит Чонгук. — Неужели снова ключи забыл? — недовольно качая головой, тихо произносит Хосок и поворачивает замок, чтобы открыть дверь.       Но на пороге совсем не Чонгук. Там стоят чонгуковские родители, которых омега сразу же узнаёт благодаря большой фотографии, висящей на стене в гостиной, и какой-то незнакомый парень, по внешности которого можно догадаться, что он японец. Причём весьма симпатичный, и Хосок довольно-таки быстро подмечает это, нервно прикусывая нижнюю губу.       Не так омега представлял себе первую встречу с родителями любимого. И уж точно не в таком виде. Он стоит перед ними с остатками не смытой зубной пасты на щеке и подбородке, в растянутой чонгуковской футболке обнажающей одно плечо и немного обтягивающей большой животик, а так же в широких нелепых шортах с изображением медвежат купленных совсем недавно специально для сна. Хосок замечает в глазах гостей непонимание и удивление, а ещё короткий смешок, посланный точно в его сторону от незнакомого парня. Три взгляда начинают медленно изучать внешность растерянного омеги, спускаясь с лица вниз и застывая на большом животике. От такого пристального изучения становится не по себе, и хочется скрыть самое дорогое, что есть на данный момент — малыша.       Хосок прикрывает хрупкими ладонями свой животик, а щёки горят и вспыхивают красной краской. Внезапно появляется икота, которая предательски выдаёт его небольшой страх. Родители переводят удивленные взгляды друг на друга и не решаются заговорить. Тишину нарушает японец, которому явно надоело стоять на пороге и наблюдать за данной картиной. — Простите, а вы кто? Где Чонгук-а? — Я... Он... — Хосок заикается и не в силах ответить на заданные вопросы. — Может, впустишь нас в дом? — усмехается японец, показывая своё недовольство.       Омега хочет их пропустить, но не может пошевелиться. Всё тело напрягается до предела, и глаза невольно закрываются. Он готов уже рухнуть на пол, но кто-то крепко прижимает его к себе — Чонгук подоспел вовремя, приводя в чувства своим мятно-малиновым запахом. — Что за расспросы вы здесь устроили? Смотрите, до чего вы его довели, — грубо высказывается Чонгук, придерживая омегу за плечи. — Любимый, ты как? Хосок открывает глаза и с нежностью смотрит на своего спасителя. В объятиях любимого икота сразу же проходит, и всё вокруг перестаёт вращаться. — Я в порядке, — совсем тихо произносит Хосок, улыбаясь истинному. — Прости, что опоздал, — извиняется Чонгук, целуя хосоковские губы. — Ты вовремя, — протестует омега, отвечая на поцелуй. — Кхм, Чонгук-а, может, быть познакомишь нас? — даёт знать о себе отец-омега. И тогда все проходят и усаживаются в гостиной. Чонгук сжимает хосоковскую руку, успокаивая своим теплом, а омега до сих пор старательно прикрывает малыша, защищая от пристальных взоров. — Сначала скажите мне, зачем вы притащили с собой этого омегу? — решает начать разговор Чонгук. — Чонгук-а, у меня вообще-то имя есть, — возмущается японец, пристально смотря на другого омегу. — Меня зовут Кивото. — Мы привезли его с собой, чтобы вы провели друг с другом больше времени, — поясняет отец-альфа. — Пора бы уже и о браке подумать, а не только о своей музыке. — Зря вы привезли его с собой, потому что у меня уже есть любимый человек, и никто кроме него мне не нужен.       Слышать о том, что Чонгуку подобрали для брака другого омегу, становится невыносимо. И даже тёплая чонгуковская ладонь совсем не помогает. Из глаз омеги начинают течь слёзы, потому что он не хочет быть причиной разлада чьей-то семьи. А в его мыслях появляется неприятное осознание того, что возможно с самого начала было плохой идеей оставаться в этом доме.       Хосок разжимает свою ладонь крепко сжатую чонгуковской, кидает в сторону родителей одно единственное слово «простите», а затем направляется к выходу из гостиной, вытирая тыльной стороной руки заплаканное лицо. Покинуть дом, а возможно и жизнь любимого альфы, кажется для него сейчас единственным правильным решением.       Но не успевает парень дойти до двери, как кто-то хватает его запястье, поворачивая к себе лицом и прижимая покрасневшим нос к своей груди. Чья-то рука медленно поглаживает хосоковскую голову, стараясь успокоить уже совсем рыдающего омегу. — Ну и чего ты разрыдался, милый? — спрашивает не чонгуковский голос, целуя макушку омеги. — И куда ты вообще сейчас собрался бежать?       Хосок нерешительно поднимает взгляд на обнимающего человека, чтобы узнать, кто так хорошо способен успокоить всего лишь одними объятиями. И им оказывается отец-омега. Парень замечает нежность в отцовских глазах, обращенных на него и прекрасную улыбку адресованную тоже ему. — Господин, почему вы остановили меня? — шмыгая носом на чужой груди, интересуется Хосок. — Солнышко, не называй меня господином, так я чувствую себя старым, — ухмыляется отец-омега, прижимая ещё крепче омегу-младшего. — Называй меня по имени. Просто Джиён. Я буду очень тебе признателен. Отец-омега ведёт обратно заплаканного парня, усаживая около себя, и ни на секунду не отпускает хосоковскую руку, а затем пристально смотрит на своего мужа, чтобы тот хоть что-нибудь предпринял. — Кивото, тебе лучше вернуться в Японию, — наконец произносит отец-альфа. — Но вы же... — Никаких «но», Кивото, — грозно перебивает отец-альфа. — Снаружи тебя ждёт водитель, он доставит тебя в аэропорт. — И вы променяете меня на этого вечно рыдающего и нелепого омегу? — Не смей называть так моего любимого! — вмешивается Чонгук, подрываясь с места. — Ты и мизинца его не стоишь! — Чонгук-а, я смотрю, твои идеалы снизились дальше некуда, — нагло смеётся японец, поднимаясь с дивана. — Вы ещё пожалеете о том, что сделали такой выбор.       Но никто уже не слышит его последних слов, как и хлопнувшую за ним дверь. Отец-омега полностью занят выбором своего сына, внимательно и с улыбкой разглядывая лицо парня. Он достаёт из своей дорожной сумки платок и аккуратно начинает вытирать остатки зубной пасты сначала со щеки, а затем и с подбородка. — Солнышко, не обращай внимание на слова Кивото, — начинает отец-омега. — То, что ты плачешь постоянно, мы исправим. А то, что он сказал, что ты нелепый — не правда. Ты милый и прекрасный даже с этой зубной пастой на лице. — Я боялся, что не понравлюсь вам, — уже с улыбкой произносит Хосок, переводя взгляд с одного отца на другого. — А ещё больше я боялся, что вы будете против наших отношений. — Мой сын идиот, раз позволил тебе так подумать о нас, — говорит отец-альфа, приближаясь к сыну, чтобы ударить того по затылку. — Если бы он раньше всё рассказал нам, такого бы не случилось. — Ну и за что ты меня сейчас ударил? — возмущается Чонгук, недовольно поглядывая на отца-альфу. — Теперь я сомневаюсь, что хорошо его воспитал, — заключает отец-омега, поглаживая хосоковскую ладонь. — И если я правильно понимаю, у нас в скором времени появится внук? — Да, уже совсем скоро, через два месяца, — улыбается Хосок, поглаживая свой большой животик. — Если хотите, можете потрогать. — Как раз хотел спросить твоего разрешения, — радуется отец-омега. Он аккуратно опускает свою тёплую ладошку на округлый животик и начинает медленно водить по нему, а затем, ощущая под ней лёгкое движение, расплывается в улыбке и приближается лицом, чтобы поцеловать место прикосновения. — А вот этого не смей делать, — останавливает Чонгук и, резко подскакивая, пересаживает любимого к себе на диван. — Эту прелесть только мне разрешается целовать. Чтобы подтвердить свои слова на практике, он задирает свою же футболку, надетую на истинного, и легонько чмокает немного выше пупка, вызывая смущение на хосоковском лице. Родители уже сидят, обнимая друг друга, и с нежностью смотрят на эту милую картину, вспоминая себя в их возрасте. — Какой же ты собственник, сынок, — наигранно возмущается отец-альфа. — Весь в тебя, — коротко отвечает Чонгук, улыбаясь родителям. — Солнышко, а ты ведь так и не сказал своего имени, — напоминает отец-омега. — Чон Хосок, — произносит омега, стеснительно поглядывая на родителей. — Как замечательно, и фамилию не нужно будет менять, — шепчет отец-альфа на ухо своему мужу и получает в ответ одобрительный кивок. — О чём вы там шепчитесь? — возмущается Чонгук. — Знаю я вас, небось, какие-нибудь планы на наш счёт уже выстроили. — Нам интересно, на какое число вы назначили свадьбу? — Мы ещё не думали о свадьбе, — отвечает Хосок, поглаживая животик, в котором малыш совсем не хочет успокаиваться. — Ты так говоришь, потому что мой сын-идиот до сих пор не сделал предложение? — Не только из-за этого. Мои родители пока ни о чём не знают. — Ну, вы просто идеальная пара, — умозаключает отец-омега, возмущено прикрывая глаза ладонью. — А ты-то, солнышко, почему не рассказал своим родителям? — Они люди старой закалки и для них ребёнок до брака это нечто неправильное, — грустно вздыхая, разъясняет Хосок. — Даже не удивлюсь, если они откажутся от меня, когда узнают о ребёнке. — Но почему ты мне не рассказывал об этом? — удивляется Чонгук, сжимая ладонь любимого. — Я бы поговорил с ними. — Не думаю, что это помогло бы. Возможно, ты бы даже получил пару раз от моего отца, а я этого совсем не хочу. — Позвони своим родителям и пригласи их в гости. Весь разговор с ними я возьму на себя, так что не переживай, — широко улыбаясь, уверенно говорит отец-омега. — А ты, Чонгук-а, начинай готовиться, — подмигивает отец. — К чему готовится? — Какой же ты не понятливый, сынок, — теперь и ладонь отца-альфы встречается с лицом. — Уже и я понял, а ты всё никак. Раз уж ты такой у меня несообразительный, потом тебе расскажу и чем смогу помогу.       Хосок переводит взгляд с одного отца на другого и тоже не поймёт, о чём они говорят. Он до сих пор боится звонить своим родителям. Ведь отец-альфа учитель истории, верно следующий традициям, а отец-омега сам вырос в такой семье, и если он узнает о том, что сын забеременел до брака, беды не миновать.       Чонгук, кажется, начинает понимать, о чём ему пытаются донести родители. Не зря же они упоминали о браке. Сделать предложение любимому уже давно стоит в его планах, но он всё никак не решался на это, боясь услышать отказ. Но теперь альфа не боится и даже больше, предвкушает их будущую узаконенную совместную жизнь, в которой будут самые дорогие ему люди — любимый истинный и малыш.       Родители никак не могут налюбоваться милым пареньком, внезапно появившемся в их жизни. В отцовских глазах он самый прекрасный, идеально подходящий для их сына. И они сделают всё возможное, чтобы хосоковские родители всё поняли и не стали препятствовать совместной жизни влюблённой пары. Будущие дедушки ожидают появления на свет своего первого внука и надеются, что малыш не родится похожим на их сына, а будет вылитым омегой, уже ставшим для них совсем родным.