От судьбы не убежать

      Чонгук стоит за дверью своего собственного дома, собирая все мысли в единое целое, и хочет, чтобы всё прошло идеально без каких-либо недочётов. Перед тем как войти альфа слегка приглаживает выпирающий карман брюк, и понемногу осознаёт, что в скором времени он перестанет быть свободным парнем, если, конечно же, омега примет его предложение. — Ведь примет же? — мямлит себе под нос Чонгук, переживая о возможном отказе.       Но даже если и не примет, Чонгук ни за что на свете не остановится. Он готов хоть каждый день делать предложение, стоя на коленях перед любимым, пока тот не согласится. Единственное о чём альфа сейчас жалеет — отсутствие метки на истинном. Его метки.       Раньше для этого не было никаких оснований и возможности. Ведь всё должно проходить в полной взаимности и любви, что не скажешь об их первоначальных отношениях. Сейчас всё взаимно и любви выше крыши, но метку делать пока нельзя — опасно для малыша. Ведь процедура не из приятных и очень болезненная, хотя и длится меньше минуты. Альфа не станет рисковать и дождётся подходящего момента, а чтобы за это время никто не увёл любимого, просто не будет оставлять его одного. Паранойя никуда не ушла.       Сегодня Чонгук потратил почти весь день на поиски обручального кольца, объездив все ювелирные магазины. Благо с ним всё это время находился отец-альфа, который привнёс большой вклад и помог сыну в конечном итоге определиться с выбором. — Почему стоим и не заходим? — прерывает раздумья отец-альфа, вернувшийся из гаража. — Отец, как ты думаешь, он согласится выйти за меня? — Всё в твоих руках, сынок, — хлопая сына по плечу, отвечает отец-альфа. — Не подведи и сделай незабываемое предложение, чтобы потом вы всю жизнь вспоминали этот день и рассказывали о нём внукам.       Отец-альфа проходит в дом первым и сразу же направляется к своему мужу, ждущему в гостиной. Подходит близко, приобнимает за талию и нежно целует, показывая как сильно по нему соскучился. Их отношениям может позавидовать каждый. По истечению стольких лет их чувства так же сильны, как и раньше, а возможно даже стали намного сильнее.       Чонгук проходит следом за отцом и, наблюдая счастливых родителей, улыбается. Альфа тоже хочет так же жить со своим истинным — долго и счастливо, утопая в нескончаемой любви. — А где мой Хо? — интересуется Чонгук, поглядывая по сторонам. — Почему он меня не встречает? — Я уложил солнышко спать. Он утомился, пока мы гуляли, — отвечает Джиён, не отводя от мужа нежного взгляда.       Чонгук немного расстраивается из-за того, что омега не встречает его, быстро снимает ботинки и бежит прямиком на второй этаж увидеть любимого. Он не может ждать ни секунды более, хочет скорее прижать к себе беременного истинного так крепко, как только это возможно. — Сынхён, тебе не кажется, что они кого-то напоминают? — широко улыбается Джиён, обвивая шею мужа. — Они вылитые мы с тобой, когда только начинали встречаться, — соглашается отец-альфа.       Погрузившись с лихвой в выразительные джиёновские глаза, Сынхён притягивает к себе любимого ещё ближе. Тело к телу. Губы к губам. Они встречаются в нежном поцелуе, переходящем в более глубокий, а ладони так и скользят по спине. Альфа подхватывает мужа за бёдра, а тот обвивает ногами сынхёновскую талию и мысленно радуется, что любимый додумался поднять. Ведь Сынхён очень высокий и, чтобы слиться с ним в поцелуе, приходится становиться на носочки, словно балерина. — Наш сын так быстро вырос, — хрипит отец-альфа, целуя джиёновскую шею. — Я жалею о том, что у нас больше нет детей. — Так это поправимо, — усмехается отец-омега, ощущая горячее дыхание мужа. — Ты молод, я молод. У нас есть возможность родить ещё одного ребёнка. — Намёк понят. — Это не намёк, дурень. Я тебе прямым контекстом это сказал, так что давай действуй.       Они немного смеются, перед тем как вновь втянуться в поцелуй, но на этот раз более мокрый и развязный. Сынхён заносит любимого в их комнату на первом этаже и закрывает дверь на замок. Впереди у них длинная ночь, которая возможно принесёт долгожданные плоды.

★★★

      Чонгук проходит в спальню, тихо прикрывая за собой дверь, чтобы не разбудить любимого. Все окна плотно зашторены, и в комнате царит полумрак. Единственный источник света сейчас сладко дремлет под лёгким покрывалом, лёжа на боку в обнимку с игрушечным зайцем, излучая те самые тёплые лучи, к которым не терпится прикоснуться. Такая картина умиляет и притягивает. Хочется стать её участником.       Альфа не раздевается и сразу же забирается под покрывало, приобнимая любимого со спины. Он тычется носом в длинную хосоковскую шею и водит по огромному животику тёплой ладонью, которую тут же приветствует малыш, пинаясь своей крохотной ножкой.       Этот пинок не проходит бесследно. Посапывание постепенно прекращается, и на несколько секунд в комнате воцаряется полная тишина, а затем омега начинает потягиваться, сладко зевая. — Давно ты вернулся? — спрашивает Хосок, находясь в лёгком полудрёме. — Пару минут назад, — отвечает Чонгук, скользя губами по хосоковскому уху. — Скучал? — Не успел. Ты слишком быстро вернулся. — Меня не было почти целый день, — обиженно уточняет Чонгук. — Может мне снова уйти, чтобы ты успел соскучиться?       Омегу забавляет обиженный голос истинного, но продолжать дразнить совсем не хочется. Хосок переворачивается к чонгуковскому лицу, встречаясь с нетерпеливым взглядом, проводит длинными пальцами по нижней губе любимого, слегка оттягивая, а затем целует нежно и любя. Чонгук вынимает из хосоковских рук зайца, преграждающего путь к желанному телу, откидывает игрушку в сторону и наконец-таки прижимает беременного истинного к себе, как и хотел крепко-крепко. — Не уходи, — потираясь носом о нос любимого, просит Хосок. — На самом деле я скучал по тебе. — И как сильно? — Очень-очень сильно. — Докажи. — Ты наверняка уже придумал, как мне это сделать, так что давай не томи. — Пойдём завтра на свидание? — Но завтра же приезжают мои родители. — Отец сказал, что возьмёт их на себя. Поэтому тебе не нужно больше волноваться по этому поводу. — Гук-а, я не могу вот так просто взять и бросить твоего милого отца на растерзание моим родителям. — Не переживай ты так за него, — усмехается Чонгук, целуя носик любимого. — Когда нужно, он может быть жёстким. — Ну, хорошо, уговорил, — принимает предложение омега, закидывая одну ногу на чонгуковское бедро. — Гук-а, а что это у тебя там выпирает в брюках?       Чонгук вспоминает, что забыл спрятать заветную коробочку перед тем, как прилечь на кровать. Чтобы любимый ни о чём не догадался раньше времени, нужно срочно выкручиваться из сложившейся ситуации. Но как, оказалось, придумывать самому ничего не пришлось, за него всё сделал сам омега. — Гук-а, ты что, возбудился? — посмеивается Хосок и специально всё чаще потирается о бедро истинного. — Хо, я всегда возбуждаюсь, находясь рядом с тобой. Ты необычайно красив и сексуален. И как здесь устоишь? Даже обманывать не приходится. Ведь с альфой действительно это происходит всё время, когда омега находится рядом. Каждый день он испытывает невыносимое желание, преодолевать которое становится всё труднее. — Гук-а, и что же ты будешь делать с этим? — спрашивает Хосок и, опуская взгляд вниз, покусывает нижнюю губу. — Может мне помочь тебе с этим делом? — Хо, здесь вообще-то дети, — смеется Чонгук, взъерошивая хосоковские волосы. — Сам справлюсь.       Альфа поднимается с постели и направляется в ванную комнату под недовольные вздохи любимого. Омега хныкает, наблюдая за уходящим истинным, а затем переводит взгляд в потолок, складывая на своей груди руки в замок. Разочарованию и недовольству нет предела. Ведь он тоже возбуждён и хочет ласки, хотя и понимает, что это невозможно.       Чонгук заходит в ванную комнату, облегчённо выдыхая. Ещё бы чуть-чуть и омега непременно догадался бы, что выпирало из его брюк, а это совсем нежелательно. Ведь он распланировал весь завтрашний день и не хочет, чтобы что-то пошло не по плану.       Альфа достаёт из брюк заветную коробочку, покрытую тёмно-красным бархатом, которую они с отцом-альфой так долго сегодня выбирали. Парень доволен своим приобретением, хотя и выбор содержимого выдался не из лёгких. Чонгук смотрит в последний раз на обручальное кольцо, окончательно убеждаясь в правильном выборе, а затем прячет драгоценную коробочку в один из своих ящиков для туалетных принадлежностей и надеется, что завтра всё пройдёт идеально, чтобы в конечном итоге услышать заветные слова — «я выйду за тебя».

★★★

      Слишком хорошо... Слишком прекрасно — просыпаться утром в объятиях любимого. Хосок осознал это сразу же, как только переехал в дом истинного. Поначалу всё было в новинку и немного пугало, но со временем эти чувства исчезли. Осталась только любовь, которая продолжает расти каждый день. Омега жалеет лишь о двух годах потерянных в пустую. Тогда они бегали друг от друга, до конца не осознавая, что их отношения уже давно предначертаны судьбой.       Хосок открывает глаза и нежно улыбается, наблюдая в нескольких сантиметрах от себя умиротворенное и родное чонгуковское лицо, слегка подрагивающие ресницы, нос, губы. Всё в нём приятно согревает влюблённое сердце напротив. Со временем размеренное дыхание альфы заменяется лёгкой ухмылкой. Не открывая глаза, Чонгук находит своим носом хосоковский, легонько прикасаясь, спускается к полуоткрытым губам и, сладко целуя, шепчет «доброе утро». — Гук-а? — Что, любимый? — Что было бы, если бы мы не потеряли два года впустую? Только сейчас Чонгук открывает глаза и видит перед собой задумчивое лицо любимого. Вопрос истинного напоминает парню, каким он был прежде, чем влюбился. Такого себя не хочется вспоминать. Хочется жить настоящим, где он любит, и его любят. — Думаю, у Юнги был бы уже младший братик, — отвечает Чонгук и пытается поцеловать любимого, но хосоковский палец не даёт этого сделать, преграждая путь к губам. — Почему ты не даёшь себя поцеловать? — Ты этого хочешь? — Конечно же, я хочу тебя поцеловать. — Я спрашиваю не о поцелуе, а о ещё одном ребёнке. Ты действительно его хочешь? — Хо, я планирую создать с тобой большую семью. А ты разве не хочешь этого? — Хочу, но сначала мне нужно окончить институт, — грустно вздыхая, отвечает Хосок, переворачиваясь на спину. — Это моя мечта с детства, и я должен её осуществить. — Ты обязательно его окончишь. Ведь я рядом, — Чонгуку всё же удаётся поцеловать любимого, одновременно поглаживая большой животик. — Вместе мы со всем справимся. — Гук-а, как ты думаешь, у нас получится быть хорошими родителями? — Разумеется, — убеждает альфа, целуя длинные хосоковские пальцы. — Мы воспитаем прекрасного ребёнка.       Хосок удовлетворён таким ответом любимого. Это действительно то, что он сейчас хотел услышать. Страх стать плохим родителем мгновенно исчезает, и теперь омега ничего не боится. Лишь хочется побыстрее примерить на себе роль отца.       Они лежат в обнимку ещё некоторое время, иногда целуя друг друга, а затем Чонгук встаёт с постели, помогая беременному истинному подняться следом за ним. Омега тяжело вздыхает от собственной беспомощности и принимает помощь любимого, оказываясь на чонгуковских руках. Альфа несёт истинного в ванную комнату, помогая привести себя в порядок после долгой ночи. Чтобы сэкономить время они принимают совместный тёплый душ, наслаждаясь невероятной близостью обнажённых тел. Но дальше горячих поцелуев и нежных прикосновений дело так и не заходит — для счастья им достаточно и этого.       Альфа сам подбирает наряд любимому для сегодняшнего свидания, а омега совсем не возражает. Выбор останавливается на тёмно-синем комбинезоне для беременных и нежно-голубой футболке, которая как оказалось ещё немного и станет маловатой. Чонгук же надевает на себя чёрный официальный костюм с белой рубашкой и бабочкой, вызывая негодование на хосоковском лице.       Хосок постепенно начинает догадываться к чему это всё. Догадывается, что альфа собирается сделать предложение, но старается не выдавать себя — не хочется портить сюрприз. Он постарается как можно правдоподобнее удивиться и в итоге принять предложение.       Перед тем как выйти из дома отец-омега успокаивает омегу-младшего, говоря, что обязательно найдёт общий язык с его родителями, а отец-альфа незаметно для остальных поднимает два кулака вверх, поддерживая встревоженного сына.       Влюблённые садятся в машину и едут в один из самых дорогих ресторанов города. Они занимают заранее зарезервированный столик и заказывают отбивные, потому что малыш требует мяса. Истинные ждут заказа и, держась за руки, не отрывают друг от друга влюблённых глаз. Но как только в зале начинают раздаваться звуки живого оркестра, омега переводит взгляд на пианиста, на то, как тот артистично перебирает своими длинными пальцами по белым клавишам чёрного пианино.       Ресторан заполняется прекрасными нотами знакомой мелодии, и малыш необычайно сильно начинает пинаться, как будто бы повторяя её такт. Хосок смеётся, поглаживая большой животик, который и не думает успокаиваться до тех пор, как пианино не перестаёт играть. — Что тебя развеселило? — улыбаясь, интересуется Чонгук, ласково смотря на омегу. — Кажется, я знаю, какой талант будет у Юнги, — улыбается в ответ Хосок. — И какой же? — Что-то мне подсказывает, что он будет играть на пианино.       Чонгук поддержит любую мечту сына, лишь бы тот был счастлив, но, а сейчас хочется просто прикоснуться к нему. Альфа поднимается со стула и спускается рядом с истинным, прислоняясь щекой к животику. Он готов поклясться, что ощущает крохотные пальчики своего малыша.       Умиляясь, Хосок наблюдает за милой картиной и думает, что возможно это тот самый момент, когда ему сделают предложение, но посидев так ещё немного, Чонгук возвращается на своё место под расстроенный хосоковский взгляд. Через некоторое время им приносят готовый заказ, и омега ненадолго забывает обо всём, налетая на отбивную. Понимая, что любимому одной порции будет мало, альфа нарезает свою и заботливо кормит его.       Когда и десерт оказывается съеденным, омега уже не скрывает своего негодования. Неужели он ошибся в том, что Чонгук хочет сделать предложение? Возможно, ему это всё только показалось?       Альфа оплачивает счёт, наблюдая чем-то недовольного истинного, хочет узнать причину, но омега первым покидает ресторан. Несмотря на свою неповоротливость, Хосок идёт так быстро, что приходиться за ним бежать прямиком до парковки. — Хо, в чём дело? Почему ты ушел, не дождавшись меня? — спрашивает Чонгук, перехватив любимого у самой машины. — Ты чем-то расстроен? — Всё в порядке, поехали домой, — отвечает Хосок и, вырывая свою руку, садится в машину.       Альфа не понимает, что же случилось с истинным, но расспросов не продолжает, усаживается на водительское сиденье и заводит машину. Перед тем как двинуться с места он пристёгивает ремень безопасности, о котором забыл омега из-за своей обиженности, и легонько целует хосоковские губы, на что тот недовольно хныкает и отворачивается к окну.       Пока истинные были в ресторане, солнце уже успело скрыться за горизонтом. Поэтому дорогу освещают лишь огни фонарных столбов, но даже этого освещения достаточно, чтобы понять, что едут они совсем не домой. — Куда мы едем? — прерывает молчание Хосок. — Ты ведь не домой нас везёшь? — А кто сказал, что наше свидание закончится в каком-то банальном ресторане? — улыбается Чонгук, не отрываясь от дороги. — Или ты хочешь домой? — Нет, не хочу, — быстро отвечает Хосок и наконец-то перестаёт обижаться.       В сердце омеги вновь появляется надежда на приятное окончание вечера. Теперь он всё время улыбается, прикусывая нижнюю губу, и чаще проглядывает на любимого, а когда они останавливаются около института, немного удивляется.       Чонгук переплетает хосоковские пальцы со своими и тянет следом за собой. Они оказываются посреди коридора факультета современных танцев, и омега смотрит на любимого непонимающе. — Хо, ты помнишь, как мы впервые здесь встретились? — спрашивает Чонгук, получая в ответ кивок. — Здесь я впервые почувствовал твой превосходный запах и понял, что ты являешься моим истинным. — Конечно же, помню, — вздыхает Хосок, устраиваясь головой на чонгуковском плече. — Тогда ты показался мне самовлюбленным идиотом неспособным на романтику. — Прости за то, что из-за меня мы потеряли эти два года. — Ничего страшного, Гук-а. Главное, что сейчас мы счастливы вместе.       На этом их путешествие по институту не заканчивается. Чонгук ведёт любимого в большую аудиторию для лекций и надеется, что тот не забыл, как она значима для них. Альфа аккуратно усаживает омегу на преподавательский стол, приближаясь невыносимо близко к хосоковскому покрасневшему лицу. — Здесь произошёл наш первый поцелуй, — тихо произносит Хосок, ощущая тёплое дыхание на своих губах. — Тогда моё сердце впервые участило свой ритм. — Наш первый поцелуй был со вкусом твоих слёз, — добавляет Чонгук, приближаясь ещё ближе. — И в этом виноват только я. — Так давай перепишем начало нашей истории, — улыбается омега, прежде чем приобнять любимого и нежно поцеловать. Они целуются, как в первый раз, только в этот раз нет ни единого намёка на хосоковские слёзы. Лишь нежность и любовь способная затмить всё плохое, что когда-либо случалось с ними. — И какой теперь ты чувствуешь вкус нашего поцелуя? — спрашивает Хосок, не отрываясь от чонгуковских губ. — Медовый вкус любви, — улыбается Чонгук, целуя хосоковскую родинку на верхней губе.       Альфа спускает омегу с деревянного стола и продолжает свой путь по воспоминаниям. Влюблённые истинные выходят в институтский дворик и направляются к их любимому месту. Даже из далека Хосок замечает яркий свет, исходивший оттуда и не может понять, откуда он. Ведь там совершенно не имеется никакого освещения.       Оказавшись в непосредственной близи от любимого места, омега удивляется, насколько там красиво. Необъятный ствол старого дуба полностью украшен разноцветными переливающими огнями, а зелёный газон усыпан лепестками красных роз. Вокруг развешаны воздушные шары, которые так сильно нравятся омеге, а также расставлены корзины с разнообразными цветами, благоухание которых создаёт идеальную композицию, наполняя воздух прекрасным запахом. — Чонгук-а, это всё для меня? — удивляется Хосок, не решаясь подойти ближе. — А для кого же ещё? — усмехается Чонгук и подводит любимого ближе к старому дубу. — Здесь я впервые признался тебе в любви. — В тот момент я окончательно понял, что люблю тебя, — делится Хосок и становится напротив любимого, нежно заглядывая во влюблённые глаза. — Я был так рад, что ты наконец-то вернулся из Японии. — А я-то как был рад, — торжествует Чонгук, ласково дотрагиваясь ладонью к хосоковской щеке. — Ты не представляешь, как я скучал по тебе.       Больше нет смысла откладывать самое главное в этом свидании — его концовку. Она изменит жизнь Чонгука и поменяет статус. И хотя чонгуковские ладошки вспотели, а тело слегка пробивает дрожь, альфа старается этого не показывать, скрывая волнение улыбкой. Парень опускается перед беременным истинным на одно колено, а тот зажимает рот ладошкой, внимательно наблюдая за любимым. Волнение и дрожь пробивают теперь обоих. Одного из-за того, что он находится в предвкушении, а другой просто боится услышать отказ. Чонгук нерешительно достаёт из кармана пиджака заветный футляр, покрытый тёмно-красным бархатом, и так же нерешительно раскрывает его, обнажая обручальное кольцо. — Возможно, с самого начала наши отношения и не заладились, — широко улыбаясь, начинает Чонгук. — Но мне не хотелось бы что-то менять в нашем прошлом. Ведь всё происходит неспроста. Я счастлив, что в моей жизни появился ты с малышом. Вы для меня всё. Я невероятно вас люблю и разлуки с вами не переживу, — он делает маленькую паузы перед самой важной фразой, успокаивая своё трепещущее сердце. — Пожалуйста, сделай меня ещё счастливее, став моим спутником на всю оставшуюся жизнь. Хо, ты выйдешь за меня? Хосок с трудом сдерживает слёзы радости, закрывая лицо ладошками, а затем протягивает руку в знак согласия, слегка кивая. — Я выйду за тебя, — дрожащим голосом произносит омега.       У альфы уши закладывает от счастья, а из глаз хотят побежать слёзы. Дрожащими руками он надевает бриллиантовое колечко на безымянный хосоковский палец, а затем резко поднимается, заключая любимого в крепкие объятия. Омега прижимается ещё сильнее, вдыхая родной мятно-малиновый запах с чонгуковской шеи, и не может поверить, что это всё-таки случилось. Улыбаясь, Чонгук обцеловывает каждый сантиметр хосоковского лица, задерживаясь на пухленьких губах. Целует невероятно нежно, передавая прикосновениями всю любовь, поселившуюся в сердце.       Малыш начинает пинаться, напоминая о себе, и тогда альфа снова опускается на колени, обхватывая хосоковские бёдра и целуя животик через ткань комбинезона. Полностью погрузившись в этот момент, влюблённые не замечают, что уже не одни на этом дворике. Только когда раздаются громкие хлопки не одной пары рук, они оборачиваются, встречаясь взглядами с прибывшими гостями. — Поздравляем, — произносит счастливый Джиён, фотографируя такой прекрасный момент. — Наконец-то это случилось. — Поздравляем, сынок, — одновременно произносят хосоковские родители, приближаясь ближе. — Джиён рассказал нам о твоём страхе. Ты действительно думал, что мы будем против твоих отношений? — А это не так? — боязливо интересуется Хосок, сжимая руку любимого для поддержки. — Сынок, главное чтобы ты был счастлив, а остальное не важно, — ласково улыбаясь, поясняет хосоковский отец-омега. — Чонгук, ты ведь сделаешь моего сына счастливым? — Если он обидит это солнышко, я его сам убью, — вмешивается Джиён, поглядывая на сына. — Я никогда не обижу Хо и сделаю его счастливым, — уверенно отвечает Чонгук, приобнимая любимого за талию. — Я люблю тебя, Хо! — Я тоже люблю тебя, Чонгук-а!       Больше не скрывая слёз, Хосок рыдает в объятиях любимого, роняя слёзы счастья на чонгуковское плечо. Альфа успокаивает беременного истинного, прижимаясь сильнее, и шепчет на ухо слова о любви. Улыбаясь, родители смотрят со стороны на своих счастливых детей и незаметно уходят, чтобы не мешать такому прекрасному моменту. Они нашли общий язык и хотят ещё немного узнать друг о друге. Ведь видеться отцы будут часто, и возможно даже у них возникнет спор, кого внук любит больше.       А влюбленные истинные погрузились полностью в свою любовь, не замечая никого и ничего вокруг. Они чувствуют только друг друга и малыша, который всё время напоминает о себе, пинаясь своей маленькой ножкой. Их совместное будущее будет таким же сладким, как и запах их ребёнка.