От судьбы не убежать

Два года спустя.

      Наступила осень, но на улице по-прежнему прекрасная тёплая погода. Только деревья теряют свой зелёный цвет, и теперь на них преобладают красные и жёлтые оттенки. Листва постепенно срывается с ветвей и, подчиняясь тёплому ветерку, кружится в воздухе, падая прямиком на приготовленные закуски. Омега немного злится из-за того, что приходится всё время доставать её оттуда, но потом слышит звонкий смех малыша и сразу же забывает о своей злобе. Сегодня второй день рождения Юнги, отчего задний дворик влюблённых истинных украшен разноцветными воздушными шарами и поздравительными гирляндами, а дом широко открывает свои двери, впуская приглашённых гостей.       Не спеша воздух наполняется разнообразными запахами близких друзей и родителей, постепенно прибывающих на праздник, а малыш тем временем сидит на чонгуковских ручках и звонко смеётся, потому что отец показывает ему смешные рожицы. Хосок подготавливает всё необходимое для торжества и носится мимо них, умиляясь счастливой картине своей маленькой семьи.       Чонгук смотрит на сына и вспоминает, как два года назад совершенно бледный с дрожащими руками стоял около родильного зала и ждал, когда родится это маленькое чудо. Альфа даже чуть в обморок тогда не завалился из-за жуткого волнения, благо рядом с ним находились родители. Они всячески успокаивали сына, говоря, что всё пройдёт хорошо. Но Чонгук смог успокоиться только, когда в зал ожидания наконец-таки вынесли крохотное создание и передали в его руки. Тогда-то альфа и почувствовал себя настоящим отцом, и парень не прочь испытать это чувство вновь. Чонгук помнит, как впервые вошёл с малышом на руках в палату истинного и сразу же начал расцеловывать любимое хосоковское лицо. Ведь тот подарил ему море счастья и любви.       Свадьбу влюблённые истинные сыграли через два месяца с момента рождения малыша, как только омега восстановился после родов. Она вышла романтичной и скромной, но большего им и не нужно. На неё были приглашены только близкие люди, которые всегда поддерживают и выручают в трудную минуту. После свадьбы, как и полагается, влюблённые супруги провели незабываемую брачную ночь. Тогда-то Чонгук и удовлетворил всё своё невероятное желание, скопившееся за все те мучительные месяцы ожидания. Теперь каждая новая ночь для влюблённых кажется лучше предыдущей. — Хо, наш малыш стал таким шустрым, — делится Чонгук, со спины обнимая любимого раскладывающего закуски. — Теперь за ним и не угонишься. — А где он сейчас? Ты же не оставил его одного? — Твои родители приехали. Теперь он с ними, — целуя хосоковскую шею, шепчет альфа. — Жалко, что твои родители не смогут прилететь из Японии, — грустно вздыхает Хосок. — Я так по ним соскучился. А прилететь родители альфы не смогут, потому что ждут скорого прибавления в семействе. Джиён находится уже на последнем месяце беременности и перелёты ему категорически запрещены. Чонгук, конечно же, удивился, что у него появится младший братик, но он счастлив за родителей. Ведь они всегда хотели ещё одного ребёнка. — Гук-а, мне нужно будет тебе кое-что рассказать после праздника, — говорит омега, поворачиваясь лицом к мужу. — Надеюсь что-то хорошее? — спрашивает альфа, целуя прекрасные хосоковские губы. — Хо, мне кажется, или ты сегодня пахнешь по-другому?       Хосок не успевает ответить на вопрос, потому что раздаётся громкий плач малыша. Поэтому встревоженный омега немедля бежит к своему ребёнку заливающемуся слезами. Как оказалось, малыш просто привлекал к себе внимание и требовал банановое молоко, любовь к которому передалась от Хосока.       Омега берёт на руки своего ребёнка, и тот сразу же успокаивается, прижимаясь к хосоковской груди. Чонгук любуется этой картиной и, улыбаясь, осознаёт, что малыш вылитый любимый истинный.       Праздник длится до позднего вечера. Гости веселятся и дарят малышу подарки, а тот открывает их и каждый раз приходит в восторг от содержимого. Юнги загадывает желание и задувает две свечки на именинном торте. На вопрос что же он пожелал, малыш отвечает, что братика.       Как только на улице становится совсем темно, гости постепенно начинают расходиться. Хосок расстраивается, прощаясь с родителями, но те не могут задержаться подольше, потому что завтра у отца-альфы важный открытый урок.       Намджун с Джином тоже уходят под расстроенный хосоковский взгляд, но омега их прекрасно понимает. Ведь друзья ждут прибавления в семействе, и другу-омеге нужно заботиться о себе, а также побольше отдыхать. В душе Хосок надеется, что их сын действительно станет истинной парой для Юнги.       Как только все гости полностью разошлись, истинные укладывают уставшего малыша спать, целуя на ночь, а сами проходят в гостиную, усаживаясь в обнимку на диван. Они оба вымотались за сегодня и невероятно рады оказаться в тишине, обнимая друг друга. — Хо, ты мне хотел что-то рассказать, — напоминает Чонгук, целуя любимого в щечку. Загадочно улыбаясь, Хосок отлучается ненадолго, а затем возвращается с небольшой коробочкой перевязанной розовым бантом. Омега протягивает её любимому и усаживается рядом, ожидая чонгуковской реакции, когда тот увидит то, что в ней находится. — Подарок для Юнги? — не понимает альфа, разглядывая коробочку. — Нет, этот подарок для тебя, — отвечает омега, широко улыбаясь. Чонгук развязывает бант под пристальный хосоковский взгляд, а затем раскрывает коробочку и изумлено смотрит на любимого. Ему кажется, что он сейчас спит — настолько всё прекрасно. Альфа аккуратно достаёт из коробочки крохотные нежно-голубые пинетки и ждёт, когда омега скажет, наконец, хоть что-нибудь. — Гук-а, ты снова станешь папой, — нежно произносит Хосок, поглаживая животик. — У Юнги появится младший братик. А Чонгук настолько рад, что сказать ничего не может, лишь заваливает любимого на диван, прижимаясь головой к животику. Хосок смеётся от счастья, зарываясь длинными пальцами в чонгуковских волосах. Он невероятно рад, что сможет исполнить желание Юнги. — Хо, сегодня ты сделал меня ещё счастливее, — произносит Чонгук, обцеловывая каждый сантиметр хосоковского тела. И с этого момента каждый новый день для влюблённых истинных будет наполнен всё большим счастьем и любовью, а звонкий смех детей никогда не даст им унывать.

— The end —