Другая история Летящей

      Ноги сами привели меня в небольшую уютную гостиную, из которой открывался потрясающий вид — стройный ряд древних исполинских деревьев сторожил отход светила ко сну. Зрелище было настолько впечатляющим, что я на мгновение забыла о насущном. Раскалённо-алым диском солнце медленно катилось за горизонт, отбрасывая ярко красные лучи и густые длинные тени.       Всего три дня назад я также смотрела на заходящее солнце перед отбытием в родной край. Буквально три дня назад меня и моей семьи не касались тёмная магия орков, предательство и угроза смерти. Или так казалось мне, всего лишь три дня назад. Сейчас я остро понимала, что шутки кончились. В том, что случилось есть отчасти и моя вина — нежелание вникать в управление герцогством, бегство от реальности, бегство от самой себя. Я — Ансаби, и этот древний род северных драконов едва не сгинул всего три дня назад. И ещё не факт, что всё закончилось. Шон ведь рассказывал и о чёрных метках, и об алтарях. То, что чудом удалось предотвратить трагедию в отдельно взятом герцогстве, совсем не значило, что остальные вне угрозы.       Невесёлые мысли завели меня далеко к краю пропасти. Кулаки сжались против моей воли и я почувствовала, как древняя драконья магия всколыхнулась во мне. Позади раздались шаги, Полярис глухо зарычала, и я обернулась, готовая отразить любую атаку. Но чёрные ониксы глаз сверкнули в последних лучах заходящего солнца, и ко мне мгновенно пришло узнавание. Аскани распахнул свои объятия, и я кинулась к нему, не разбирая дороги. Наверное, перелетев диван и сервировочный столик, но это было не важно, по сравнению с тем, что такой родной, такой тёплый запах леса окутал меня, а руки стиснули так, что едва могла дышать. Но я этого даже не заметила. Всё меркло по сравнению с тем облегчением, что я испытала, увидев Аскани живым, здоровым и, кажется даже, невредимым.       — Тими, малышка моя, солнце моё ясное… — шептал какие-то милые глупости кузен, всё сильнее стискивая в объятиях. — Ты в порядке, ты жива, ты такая молодец! Как же я за тебя испугался!       — Ас, раздавишь… — прохрипела я, отойдя от первых эмоций. Хватка тут же ослабла.       — Прости. Как ты себя чувствуешь? Как твоя рана? Болит?       — Нет, всё хорошо. Я в порядке, и рана совсем зажила. Да и выспалась я на неделю вперёд точно.       Я улыбнулась и нежно погладила гладкую щеку. В его глазах по-прежнему плескалось беспокойство. Аскани всматривался в меня с минуту, словно пытаясь просканировать. Потом не выдержал, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Однако в этом поцелуе не было ни страсти, ни желания. Была безграничная нежность, горечь боли и страха, отчаяние и … чувство вины? Озадаченная, я отстранилась и попыталась что-то спросить, но Ас снова до хруста костей прижал меня к себе.       — Теперь всё будет хорошо! Обещаю, я защищу тебя от всего! — я с удивлением попыталась отстраниться, но мне не позволили. — Тем более, пока вокруг вьются всякие пернатые! — тут я всё-таки вырвалась и, уткнув руки в бока, сердито воскликнула:       — Себя защищай! Я сама за себя постоять могу, и ты это прекрасно знаешь! И если ты намекаешь на Шона, то он последний, от кого меня нужно оберегать!       — Ты наивна, Тим, и видишь мир в чёрно-белых цветах. Тер Дейл крутится вокруг тебя не просто так.       — Это кто вокруг кого ещё крутится? Он мой учитель, Ас! Учитель! Лучший из всех!       — Значит — лучший? — Аскани сощурил чёрные глаза и сложил руки на груди. Краем мысли я отметила, как сильно он вырос и раздался в плечах. Настоящий мужчина — притягательный и опасный, но следующая фраза заставила меня задохнуться от возмущения. — Ты влюбилась в него!       — Что? — дыхание перехватило, я открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыбёшка. — Ас, да ты, верно, спятил? Тебя головой приложили при нападении?       — И то, что ты даже не отрицаешь этого, только подтверждает мои худшие подозрения. Как ты планируешь произносить клятву у алтаря с таким раздраем в сердце? — он резко приблизился, схватил ошалевшую меня за плечи, и легонько встряхнув, продолжил тише. — И запомни, я высоко уважаю и чту её Величество, но на гнездо не соглашусь никогда!       Как? Как почти обычный разговор мог скатиться в это? Люблю? Клятва? Гнездо?! Да, что с Аскани такое? Как ему вообще всё это в голову могло прийти? Я стояла поражённая, не зная, что ответить. Потом всё-таки взяла себя в руки и, прикрыв глаза, сказала то, на чём держалась моя уверенность последние месяцы:       — Для начала надо вырастить драконов, и потом…       — Уже!       — Что, прости?       — Серебряный вихрь вылетел. Это случилось на острове у викингов, когда меня пытались убить на алтаре Хашурга.       Сказал — отрезал! Окончательно разделил мою жизнь на «до» и «после». Ноги меня не удержали, и Аскани, снова сложивший руки на широкой груди, поймать меня не успел, поэтому я рухнула прямо на пол. Моя уверенность рассыпалась в прах, руки начали трястись. Вылетел? Боги всех миров! Вылетел?!       — А мама уже знает? — вопрос слетел с губ шёпотом.       — Да, — кивнул Ас. — Леди Лийса уже начала приготовления, а матушка ей помогает. Чтобы к тому времени, как Полярис вылетит, всё было готово.       — Уже? — ещё тише прошептала я, закрывая глаза, лишь усилием воли сдерживая рыдания. Слёзы, предательницы, заскользили по щекам.       — Что же, на поздравления и радость я не рассчитывал, но… — Аскани присел рядом со мной на корточки и аккуратно вытер влажные дорожки. — Почему ты плачешь, Тим? Ты же хотела этого, помнишь?       Я распахнула глаза и встретилась с внимательным взглядом чёрных глаз. Ни осуждения, ни злости, только острая сосредоточенность. И я растерялась. Почему я плачу? Ведь я и правда этого хотела? Словно в прошлой жизни, давным давно. «А сейчас? Чего я хочу сейчас?» — мелькнула мысль, и перед глазами вдруг как наяву встал образ: вихрастая причёска, птичий наклон головы, всегда чёрный, заляпанный реактивами, балахон, яркая тёплая улыбка, открывающая все наглухо запертые души, и глаза — живые, задорные, умные, проницательные. Глаза, в которых бесконечный и волшебный плещется космос. Глаза, которые я люблю больше всего…       Шон.       Я задохнулась. Прикрыв ладонью губы, с которых едва не сорвался вскрик, я ошарашенно уставилась на Аскани. Перед моими глазами пронеслась жизнь, переворачивая всё с ног наголову, разбивая вдребезги привычные устои и раскладывая передо мной новую картину. Ясную, чёткую, понятную. Я полюбила Шона. Полюбила так сильно, что сердце рвётся на части от одной только мысли, что придётся идти замуж за Аса. Раньше меня просто тяготил долг перед герцогством и родом, а сейчас мне было больно. Так сильно, что я задыхалась.       — Тими? — выдержка Аскани дала сбой, в голосе промелькнуло беспокойство.       — Уходи… — прошептала я, закрывая лицо руками и наглухо отгораживаясь ментально.       — Тимиредис… — вот теперь я слышала боль.       — Пожалуйста. Мне нужно время…       — Хорошо, — Ас, как мне показалось, поднялся с неохотой и двинулся в сторону двери, но остановившись вдруг, хрипло продолжил: — Я вернусь, когда всё будет готово. Полярис вот-вот вылетит. Со дня на день, так говорит Вихрь. Тогда я вернусь за тобой…       Меня передёрнуло от его слов. Прозвучало так, словно он заберёт меня в бездну к Хашургу. Или по ту сторону грани. Но даже это не выглядело таким страшным, как предстоящая церемония. Меня трясло от одной мысли, что придётся надеть платье, улыбаться гостям, быть той, кем я не являюсь. Моя мама словно жила этой мыслью, словно в этой свадьбе был весь смысл существования рода Ансаби. Идея, доведённая до абсурда. Меня готовили к этому всю мою жизнь, но, в результате, я оказалась совершенно не готова.       Шон показал мне другой мир, открыл для меня казавшиеся закрытыми двери. Научил магии, научил жизни, научил доверию. Стал другом, которого у меня никогда не было. И, сам того не подозревая, подарил чувства, на которые я, казалось, не была способна. И я уже не смогла бы вернуть всё назад, потому что это было похоже на предательство. Себя и его.       Не разбирая дороги, позабыв про голод, я на ощупь вернулась в спальню, где оставила Шона. Сердце при взгляде на мага споткнулось и заныло тупой, тягучей болью. Дыхание стало рваным. Я осторожно легла рядом с предметом моих переживаний и всмотрелась в такое родное, ещё уставшее, но умиротворённое лицо. Шон спал и совсем чуть-чуть хмурился во сне. Я осторожно убрала непослушную чёлку, разгладила морщинку между бровей, погладила лоб. Маг улыбнулся, чересчур проворным для спящего движением поймал мою ладошку и положил под щеку. Я улыбнулась и аккуратно устроилась рядом, но руку не отняла.       Я люблю его.       И что мне теперь делать?

***

      Я проснулся от собственного чиха и острого ощущения дежавю. Солнечный луч, прокравшись мимо занавесок, светил прямо в приоткрытый глаз, поэтому я не сразу сообразил, что происходит. Комната, вроде, моя в Галарене. Кровать тоже моя. Вот только не припомню, чтобы одеяло и подушки столько весили. А ещё сопели, обвивали руками-ногами, щекотали нос мягким пухом волос. Конечно, я уже догадался, кто так уютно устроился на моей груди и даже не собирался просыпаться, но легче от этого осознания мне не стало. Как я вообще умудрился заснуть? Да ещё продрыхнуть беззаботно двенадцать часов кряду!       Тим во сне вдруг завозилась, придвигаясь ко мне ещё теснее. Хотя куда там… хорошо, что я был в одежде и даже в балахоне, только сапоги отсутствовали. Но даже это было слабым утешением — Тим, одетая почему-то в одну из моих туник без рукавов, фактически лежала на мне, трогательно и беззащитно прижимаясь. Лёгкое прикосновение маленькой ладошки обжигало шею, а перекинутая поперёк нога вообще не способствовало ясности мысли. В прошлый раз, когда мы так проснулись, в голове было только лёгкое удивление. Сейчас там прочно обосновался хаос. Я мог думать только о нежной коже плеча, которое бессознательно гладил, обнимая девушку. А ещё о том, что мне совсем не хочется вставать, хоть я прекрасно выспался и уже проголодался. Мысль о том, чтобы выпутаться из объятий, вызывала непонятную тоску, а больше всего на свете хотелось прикрыть глаза, вдыхать запах мелиссы и наслаждаться таким новым чувством светлого волнительного счастья. Счастья вот так лежать в объятьях этой невероятной девушки и не думать, что там, за дверью, нас ждёт неприветливый мир, с неизменным набором проблем, задач и испытаний. Это было ново и так не похоже на меня, что я даже растерялся. Как так получилось, что мой мир вдруг сузился до размеров этой комнаты? Что такого с этим утром, что оно кажется мне таким невообразимо счастливым? Посмотрев на спящую Тим, я вздохнул и оборвал мысли. Правильный ответ буквально лежал у меня перед носом, но я закрыл глаза и отказался увидеть его. Не сегодня, не сейчас…       Я бы ещё долго занимался бесполезным самоанализом, но Тим вдруг вздохнула глубже, завозилась и, упёршись мне в грудь, приподнялась на локтях.       — Доброе утро! — решился я на полушёпот. Но это не помогло — девушка резко распахнула ещё недавно совсем сонные глаза и, разве что не отпрыгнув, резко села, убрав руки с моей груди. Мне стало как-то неуютно, но иррациональную мысли вернуть Тим ко мне в объятия я задушил на корню.       — Доброе утро, Шон, — хрипло прошептала она, справившись с эмоциями. — Как ты себя чувствуешь?       — Вообще-то, это мой вопрос.       — Не обязательно. Я, в отличии от тебя, сплю уже третьи сутки, поэтому… — она взглянула на меня из-под длинных ресниц, но покраснев, отвела глаза. — Так как?       — Выспался, что не может не радовать. Однако зверски хочу есть.       — И я…       Она подтвердила это в то же самое мгновение, как её живот громко заурчал. Тим покраснела ещё больше, но потом вдруг рассмеялась. Так хрипло и тягуче, что у меня табун мурашек промаршировал по спине. Так, а это ещё что за реакция?! Мотнув головой, я улыбнулся в ответ и вопросительно поднял бровь. Она пояснила:       — Полярис сказала, что если я сейчас же не поем, то она откусит мне голову изнутри… Ох уж эти драконьи шутки.       — Мдаа… — протянул я, усмехаясь. — Пойдём, что ли. А то Мрак как-то удивительно солидарен.       Девушка, бодро вскочив с кровати, отправилась умываться. Я глянул ей вслед, вздохнул и с неимоверным удовольствием стянул балахон. Почему-то сейчас он мне жутко мешал. Спать в нём, однозначно, не стоило. Тим уже через пару минут вышла бодрая и с робкой улыбкой на лице, которая тут же сползла, когда она увидела меня.       — Что? — удивился я такой реакции, но девушка, скользнув по мне то ли испуганным, то ли ошарашенным взглядом, снова покраснела и, опустив голову, бросилась за дверь, на ходу пробормотав:       — Я… вперёд пойду — поищу, чего съестного…       — Давай, — ответил я захлопнувшейся двери.       Странно всё это. Очень странно. Крайне странное утро, непонятное поведение, чуждые реакции, и так некстати всколыхнувшиеся чувства. Очень и очень не кстати. Покачав головой, я скинул одежду и ушёл в душ. Холодный, проясняющий сознание душ.

***

      Отойдя от захлопнувшейся двери подальше, я тихонько сползла по стенке. Сердце бухало в груди, щёки и шею залила краска и голова шла кругом, словно от полёта без страховки. И голод не имел к этому никакого отношения.       Я влюбилась в Шона.       Проснувшись с ним в одной постели в обнимку, проспав ещё половину суток, я не знала, куда деть себя от смущения. Это просто чудо, что Шон не заметил или не понял моей реакции. Мне показалось, что стук сердца было слышно на лигу вокруг. А когда увидела его без балахона, думала и вовсе лишусь чувств прямо в комнате. Он был такой… притягательный… и красивый. Как я раньше могла не замечать? Худой, но жилистый. Обнажённые до плеч руки, перевитые канатами мускул, говорили о человеке совсем не пренебрегающем физическими упражнениями. А если представить, как эти руки обнимают и прижимают к сильному телу, длинные пальцы скользят по щеке, зарываются в волосы…       Задохнувшись от смелости собственных мыслей, я уткнулась в ладони и застонала. Тихо. Если ничего не придумать, то Шон точно заметит моё состояние. А я не была готова вот так сразу открыться. Не прямо сейчас. Поэтому, сидя на полу у лестницы, лихорадочно собирала всё своё самообладание и выдержку истинной леди. Здесь магия мне не поможет. Только опыт держать лицо и, может быть, маленькое заклинание физического свойства, чтобы румянец не выступал. Я разработала его уже давно, чтобы иметь возможность сохранять невозмутимый вид на всевозможных официальных мероприятиях, балах, приёмах и милых семейных ужинах. Никогда не думала, что оно пригодиться мне в общении с Шоном.       Голод всё-таки победил и заставил отправиться на поиски кухни. Умопомрачительный запах жареного мяса вывел меня в нужном направлении, но было бы наивно думать, что рядом со вкусно пахнущей едой никого не будет.       — Тимиредис! — Ринон вихрем подлетела ко мне, заключила в объятия и чуть не пустилась в пляс. — Как же я рада видеть тебя живой и здоровой!       Я улыбнулась подруге, так искренне за меня переживавшей, и украдкой глянула на её родителей, как ни в чём не бывало сидящих за добротным деревянным столом посреди кухни. Я попыталась то ли поклониться, то ли сделать книксен, но Ринон меня одёрнула и захихикала, а Её Величество, небрежно махнув рукой, пригласила за стол.       — Оставь церемонии для официальных приёмов, Тимиредис. Здесь мы все друг друга зовём по имени и без формальностей. — Я осторожно кивнула, принимая такой неожиданный расклад. — В конце концов, мы с тобой дальние, но всё-таки родственники. Значит семья. У нас в семье не принято разыгрывать церемонии. — Взгляд Астер стал внимательно-острым. Я кивнула ещё раз, соглашаясь. Раз не принято, значит не принято. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо. Только выспалась на неделю вперёд и зверски хочу есть.       — Тебе пока нельзя жареное мясо, поэтому в горшочке лёгкая похлёбка, — неожиданно встрял в разговор… Арден?       — Спасибо, — пробурчала я, придвигая к себе миску с супом. Ёлки лесные! Мне что же называть императоров — Арден и Тиану? А Императрицу — просто Астер? Вот ведь, тролль горбатый подсобил.       — Ты не стесняйся, Тим, — снова мягко заговорила Астер. — Я понимаю, что это неожиданно, но что-то мне подсказывает, что мы будем общаться часто. Где, кстати, Шон?       — Моется, — ответила я, сосредоточившись больше на еде, чем на содержании разговора, потом сообразила, что ляпнула, покраснела… точнее, покраснела бы, если бы так вовремя не вспомнила такое нужное сейчас заклинание.       — О! Значит, мы его дождёмся.       Какое-то время за столом царила безмятежность. Астер, Тиану и Арден тихо переговаривались между собой — по обрывкам фраз я поняла, что это касается незавершённого рейда к гномам. Ринон вкратце пересказывала мне события тех дней, что я пропустила — о том, как защитное заклинание сработало и перенесло меня на плац перед этим самым домом; о том, как я, на секунду придя в сознание, смогла передать суть происходящего и это меня здорово удивило, так как воспоминания обрывались на крыше замка. О том, как Шон и Тиану первыми кинулись в Сайгирн, и к приходу Астер и Ардена там уже нечего было делать. Я насторожилась, боясь услышать, что Барака сумел сбежать, но Тиану покачал головой и пояснил:       — Мы его взяли и отправили на допрос, но уже и так стало ясно, что он помешался на идее расового превосходства и чистоты крови.       — Откуда он только взял это? — покачав головой, спросила я риторически, но неожиданно получила ответ.       — Всё дело в твоей прапрабабке — она когда-то давно отказала в браке предку Бараки, Сигуру тер Бартоломе, род которого, кажется, был ненамного младше рода Ансаби. Шилиалла тер Ансаби предпочла вырастить дракона и взять в мужья человека достойного, но не настолько высокородного, и тем самым нанесла смертельное оскорбление всему роду тер Бартоломе.       — И это всё? — удивлению моему не было предела. Все наши беды из-за какой-то не состоявшейся в прошлом помолвки?       — Войны начинались и из-за меньшего, — философски пожал плечами Тиану и вернулся к разговору с семьёй.       Ринон притихла и тоже вслушалась в беседу родителей, а я, попивая тайру, размышляла о том, сколько бед могут принести сумасшедшие и необдуманные действия, основанные лишь на велении сердца. Хотя, если вдуматься, моя далёкая и смелая родственница вовсе здесь не причём. Эта история — ничто иное, как извращённый предлог, оправдание помешанного на идее человека, не более. Как путь свободы и любви может принести беды и страдания? Никак! Значит, не было ни любви, ни свободы. Значит, путь был выбран неверно. Вот только вопрос дня — какая дорога верная?       «Та, на которой ты не теряешь себя», — внимательный взгляд Астер и голос, так неожиданно раздавшийся в голове, заставили меня вздрогнуть. — «Думай сердцем. И помни, ты никому ничего не должна… Есть ситуации, когда искренность и честность важнее вежливости, благодарности и милосердия. Поверь мне».       Отлично! Вот только, что мне с этим делать?