Так случилось, я твоя жена?

Пролог. Холодно, Дарья ежится, кожаная куртка не спасает от ветра, а ещё она не спасает от собственных мыслей. Совсем не спасает, а жаль. Наверное, она плохой человек, иначе за что ей это все? А может, наоборот она слишком хороший человек, и ее проверяют свыше? Все же первый вариант ей нравится меньше, но он более правдив, не слишком она хороша. Холодно. Сейчас май, но весной и не пахнет, и это радует, правда. Она — ничтожество, она даже не может спасти свою бабушку, бабушку, которая заменила ей семью, а точнее была семьей. Нет, она еще есть, и будет и Даша сделает для этого все: возможное и невозможное. Она так решила. Холодно, но этот холод, словно отрезвил ум, душу, стало свежо и ясно, как в безоблачный день. Она делает пару шагов, холодный весенний ветер дует ей прямо в лицо. Она зажмуривает глаза и резко распахивает их. Сейчас вечер, народу на улицах мало, и они все куда-то спешат. А ей, ей некуда спешить, дело в том, что она поругалась с Юлей и вышла из квартиры, вышла вон и навсегда. Поссорились они из-за сущей безделицы, Даша даже не помнит из-за чего именно, но ей надоело, надоело поведение Юли. Возможно, Юля неплохой человек, в глубине души, но её мелочность и продажная душа, прекрасно умели выводить Дашу из себя с завидной регулярностью. Даша поежилась. Вспомнила, как громко хлопнула дверью, и спокойно кинула бывшей подруге через плечо, даже не обернувшись в ее сторону: “Прощай”. И вышла вон из подъезда. Пошла неизвестно куда и неизвестно зачем. А теперь ей сообщили ужасную новость: бабушка умирает. Можно ее спасти, а именно сделать операцию, операцию, которая стоит полмиллиона. И она должна найти деньги, немедленно! Кредит ей не дадут, это однозначно, и думать не стоит, с её-то зарплатой и без проживания, три раза ха, а не кредит. А теперь, куда ей идти? Она вдруг вздрогнула, осознав весь ужас своего положения, а точнее одну из его проблем, ей просто некуда идти ночевать. Отель закрыт для нее по-крайней мере, денег мало, в квартиру она не вернется. Осмотрелась, скамейка была пуста, как впрочем и сама улица. Город спал, поздний вечер, оно и понятно, а между тем, она задумалась до такой степени, что пришла на набережную, к отелю. Забавно, она присела на скамью, желтый теплый свет фонаря, словно пытался заменить ей солнце, что ушло за горизонт, освещал пространство вокруг. Она задумалась. — Ты? — он с удивлением взирал на нее, широко открыв глаза. — Павел Аркадьевич? — голос вывел ее из раздумий и она удивленно взирала на человека, стоящего перед ней. Белый, сверкающий чистотой пиджак, в тон ему брюки, какая-то дорогая обувь, рубашка с V-вырезом, и солнечные очки на голове. Но глаза, они словно пронизаны печалью, тоской и безнадежностью. А в руке бутылка коньяка. Как ни странно, но бутылка почти полная, сделано лишь пару глотков. И он не пьян. Совсем. — Ну, здравствуй, — тихо проговорил он, садясь рядом. Он сделал небольшой глоток из бутылки. Потом, словно до него только сейчас дошло который час, он задал вопрос: — Ты почему здесь? — причем в голосе слышались нотки удивления и любопытства. — Так получилось, — она ушла от ответа, вздохнув, ну вот, сейчас опять выкинет какой-нибудь комплимент сомнительного содержания или пригласит в ресторан,или еще что-то подобное. — А почему с вещами? — Даша посмотрела в его озадаченное лицо и вдруг поняла, что не будет ни комплимента, ни приглашения, потому что сейчас он – настоящий, живой человек и совершенно без этой маски, что он носит каждый день. — Мне негде жить, — не желая вдаваться в подробности, ответила она, опустив глаза вниз, почему-то смотреть на него ей не хотелось. — Как негде? — Мы поссорились с Юлей, и … — И где ты собираешься ночевать? — Здесь, — от её слов парень поперхнулся воздухом.