Так случилось, я твоя жена?

— Здесь, — от её слов парень поперхнулся воздухом. — Здесь!? — Павел Аркадьевич смотрел на неё во все глаза, — шутишь? — Нет, а хотелось бы, — она резко выдохнула воздух и сжала зубы, ей захотелось расплакаться вот прямо сейчас и именно тут, но при нём не хотелось казаться слабой, как будто она должна была быть сильной. Никому она ничего не должна, из-за этих мыслей, которые спорили в голове между собой, одинокая слеза выкатилась из глаза, прочертила одинокую дорожку на щеке и скатилась по подбородку вниз. — Ты чего? — опешил Павел, поставил бутылку на край скамейки, пододвинулся ближе, и аккуратно, словно боялся её спугнуть, вытер слезу тыльной стороной ладони. — Я, — попыталась она что-то сказать, но попытка не увенчалась успехом, и она разрыдалась, уткнувшись в его плечо. Теплые сильные руки обняли и крепко прижали ее к себе. Парень поцеловал ее в макушку. — Тшш, успокойся, всё будет хорошо, — он хотел успокоить, но эта фраза послужила неким катализатором, и она вырвавшись из его рук, вскочила со скамьи и гневно уставилась на него своими заплаканными и злыми глазами. — Все хорошо говорите? — Она смотрела на него и злилась от того еще больше, на себя, потому что ничего не может сделать, на него, потому как он совершенно не вовремя подвернулся под руку, на всех, потому что никто не виноват, но от этого не лучше. — Да ни черта нехорошо, вам легко говорить, а у меня бабушка умирает, у вас есть всё: деньги, тетя, положение, и прочее, так необходимое для жизни, — Даша задела его, задела сама того не желая, но задела и теперь вскочил он. — У меня, всё? Да, именно, что у меня есть, ну же!? — он стоял и смотрел на неё, своими глазами цвета моря, море, которое бушевало, в котором был шторм и ураган, он был зол. Зол и глубоко несчастен. Все эти девушки, выполнявшие функцию тренажеров, и совершенно не удовлетворяющие его морально. Они заботились о физическом удовольствии, и о том, как бы содрать с него больше денег. Да и были они с ним из-за внешности и из-за денег, не из-за чего-либо другого. Ему стало тошно от самого себя, он скривился, бухнулся на лавку и сделал большой глоток из бутылки. Приятное тепло разлилось по телу. — У тебя есть деньги, — стоило ей увидеть глаза парня, как весь ее запал спал, и она тоже присела на лавку, рядом. — Деньги? — он рассмеялся, искорки безумия отразились у него в глазах. — Да, деньги, они не заменят любви и прочих человеческих чувств, но они могут спасти человеку жизнь. У меня бабушка умирает, и я её очень люблю, — слова, такие нужные и такие простые, но необходимые, как воздух сейчас, давались с трудом Даше, ведь так непросто сказать, что ты любишь, совсем не просто. Она выхватила из рук Павла бутылку и тоже сделала пару глотков, потом продолжила, — но моя любовь не спасет её, если я не найду полмиллиона на операцию. — Полмиллиона?! — он был поражен и больше даже не цифрой, а смыслом тех фраз, что она произнесла. Как же она… права? Осознание этого вдруг отрезвило его полностью и безотказно. — Да, у меня есть деньги, но они не могут мне, потому как я стану банкротом и все потеряю, все до копейки. — Банкротом, отчего ж? — теперь настал её черед удивляться, он и банкрот, вместе два этих понятия просто не могли существовать в её голове. Она достала из сумки плед, и усевшись на скамью с ногами, закуталась в него. Плед был шерстяной и уютный. А главное он спасал от ветра, потом закутавшись, и ожидая ответа от задумчивого, на такое было непривычно смотреть, парня, она протянула ему часть пледа. Тот удивленно вскинул брови, но двинулся ближе, забравшись с ногами на скамью, и прижавшись к ней боком, закутался в плед. — Мне надо жениться, причем срочно. — Зачем? — как ни странно, ей была интересна причина, нежели кандидатура на эту роль. — Приезжает инвестор, и договор очень необходим и выгоден для отеля, но уж единственное условие, чтобы отелем руководила пара, скорее семья, это он считает главным в бизнесе, — он выдохнул, признание, так тяготившее ему душу с самого утра, теперь как-то отлегло и ушло на второй план. Он задумчиво посмотрел на лицо девушки, волосы, как всегда заделанные в хвост, и глаза, всё это было освещено мягким светом фонаря, и отдавало домашним уютом. Как когда-то сидела его мама и что-то напевая себе под нос вышивала крестиком. Даша устала, положила голову ему на плечо, совершенно наплевав на все рамки, приличия, и прочие совершенно нудные и неважные вещи теперь. Он чуть удивленно выгнул бровь, и его голову, озарил блестящий план. — Даша, — обратился к ней впервые за весь вечер по имени Павел. — Да? — она встрепенулась, но голову отрывать от нагретого плеча не стала, слишком хорошо и уютно, пусть будет так, она немножко хочет отдохнуть. — Давай, у меня есть план, только, — Павел Аркадьевич замялся, теперь план не казался ему таким удачным, да и вообще, он мог бы и не делать его таким, но, — обещай не ругаться. — Хорошо, я попытаюсь сдержаться, — хихикнула она, коньяк ударил в голову и все барьеры снесло, словно радиоактивной волной. Такого бы, она не позволила себе в трезвом виде, никогда. — Будешь моей женой? А я могу оплатить операцию, — он смотрел на неё с надеждой, осознавая при этом какая же он – тварь и мразь. — Женой? Так мне впервые делают предложение, — она задумчиво закусила губу, и потом мысль, что она может спасти бабушку, ударила током по сознанию. Он может спасти бабушку! Радость наполнили ее глаза и она сказала: — Я согласна, но что входит в мои обязанности? — Павел задумался, во-первых, он был рад, что он жениться на Даше, а не на какой-то проститутке с красивыми глазами и пустой душой. Во-вторых, он был рад, что Даша его не убила, а еще она ему нравилась, правда, это он еще не осознал до конца, и тут же отогнал от себя, эту нелепую мысль. Потом, в другой раз, он подумает об этом. — В обязанности? Быть моей женой, что там обычно делают жены? Я никогда не был женат до этого, правда я и не знаю, спать будем в одной комнате, — сразу предупредил он и увидев ее изумленные глаза, пояснил: — Тетя Эля сказала, что будем жить в доме, и нельзя спать раздельно, но я тебя не трону, обещаю, — он честно посмотрел на нее. — Ладно, я спать хочу, — честно призналась девушка и пожелав ему сладких снов, поудобнее устроилась на плече, закрыв глаза. — Сладких, — он улыбнулся, он сделает все возможное и невозможное, чтобы она была счастлива. Ночь законно и чинно вступала в свои полноценные права, твердой походкой идя по огромному мегаполису. Гасли и закрывались последние вывески магазинов, витрин, кафе, ресторанов. Машин становилось все меньше и меньше, воздух стал прохладнее,и казался кристально-чистым. Мягкий свет фонарей освещал пустынные улицы, прохожих тоже нельзя было встретить. Светофоры стали мигать желтым светом. Даша и Павел спали на лавке, возле набережной, укрытые шерстяным пледом. На улице было тихо и лишь черная вода реки чуть колыхалась от ветра, раздавался плеск. Вода была черная и непрозрачная, словно омут и словно у реки не было дна, она создавала то жуткое плечатление, что пытаються создать в фильмах ужаса, но увы, не так качественно. Луна спряталась за облаками и было слышно их прерывистое дыхание. Ночь вступила в свои права и полностью завладела городом. На дворе был май.