Клинок или сердце?

На мгновение, тело Скарлет будто онемело. Кровь больше не приливала к голове, а мысли спутались. От запаха конюшни, где везде был лошадиный помет, а также запаха сена, ее выворачивало наизнанку. Она не знала, сколько времени прошло, да и время, казалось, остановилось. — Эльза, Эльза… — услышала она знакомый голос, открыв глаза шире. — Симон… — прошептала она, а затем Скарлет будто ожила, — Симон! — Сейчас я развяжу тебя, подожди. Симон был высоким мужчиной, старше Жерара. Он был очень крепко сложен, по мужски красив. Человеком он являлся очень спокойным, скрытным, чем-то похожим на Фернандеса, пожалуй от того, что оба учились в одной военной школе. Только у Жерара где-то еще чувствовался тот огонек, тот жар, что заставляет его душу вновь жить, видеть, слышать, а главное — любить. А вот Симон… Всегда был человеком добрым, но многие горести и люди сделали его совершенно другим человеком, как сказал однажды он сам: «я похоронил себя прежнего», а по сему, никто не знает, что твориться в его душе. — Что происходит, Симон? — потирая запястье, с вызовом сказала Эльза, посмотрев на Симона, — Объясни. — Извини, что тебе пришлось сидеть здесь так долго. Ты не должна знать все, так как это тебя не касается. — Как ты холоден… Что стало с тобой? — коснувшись локтя друга, со слезами спросила Эльза, — Прошло столько лет, а ты словно оледенел… На ее слова Симон еле видно улыбнулся. — А ты все та же. — он завел руки за спину, а затем с еле уловимой долей грусти взглянул на нее, — Ты услышала то, чего не нужно было. Отец всегда убивал свидетелей. Но тебя я не дал убить. — он прокашлялся, поджав губы, — Эльза, если ты хочешь жить, тебе придется стать моей женой. Знаю, это не то, чего ты хотела, но только так мы сохраним тебе жизнь. Глаза Эльзы смотрели куда-то сквозь, пока с них медленно капали слезы, но Скарлет понимала свою участь. Понимала, что другого выбора у нее нет. — Скажи… — прошептала она, подняв свои большие карие глаза на Симона, — Почему вы хотите убить Жеарара? — Причины в основном земельные и политические. — Неужели вы опять утроите войну? Симон, я прошу тебя, не нужно… Никто не хочет переживать этот ужас снова! — Эльза, Дейранг всегда являлся нашим основным конкурентом. — резко прошипел он, — Я не знаю, что у вас было с Фернандесом, но на его могиле я буду танцевать. — Ты не далеко ушел от своего отца… — онемев от его слов, прошептала Эльза, — Тогда уж лучше убей меня, потому что я беременна от него! От ее слов лицо Симона побледнело. Он сжал зубы по такой силы, что они вот-вот бы и заскрипели. Но все же, где-то глубоко внутри, он понимал, что ни при каких обстоятельствах не убьет ее. — Тогда воспитаешь ребенка так, чтобы он никогда не узнал, кто его отец. — это были последние слова Симона, которые отдавались в душе Эльзы какой-то болью. Какой-то безысходностью, непримиримой судьбой, которую она должна принять, чтобы сохранить жизнь себе и своему ребенку. Через несколько дней во дворец приехали родные Эльзы, пытаясь увидеть дочь, но увы, им это так и не удалось. И не потому, что кто-то не пускал их или удерживал. Скарлетт сама попросила не впускать их. Она знала: стоит только увидеть их, и она не сможет больше остаться здесь ни на секунду. Не сможет, попав в родные объятия, столь же скоро отказаться от них. И поэтому, когда Эйлин кричала и грозилась всем, если не увидит свою дочь, она устроит бунт, а Аритэл, готов был вот-вот кинуться в драку, сама Эльза стояла за углом и закрыв рот ладонью, — рыдала. Рыдала от того, что не имела право на выбор. Ее родные до конца не верили в то, что родная дочь отреклась от них, и лишь Нацу молча направился домой, а глаза его налились слезами. И с тех самых пор, Эльза больше не видела своих родных.

***

— Ты еще не Король, чтобы решать такие вопросы! — в злости кричал Каспарский, а из его глаз сыпались искры. — Испокон веков убивали свидетелей, а ты… — прошипел он, но вдруг, Симон с такой силой ударил по столу, что стаканы подпрыгнули и разбились на пол. — Я принял свое решение. И не изменю его. — последнее, что произнес Симон, и голос его прозвучал решительно, как полагается королю. И действительно, через два года он стал править Королевством, а еще через два утвердился, как единственный наследник. Симон стал королем очень мудрым и справедливым. Отец был его правой рукой, хотя порой сложно было назвать их отцом и сыном, ведь оба были абсолютно разные. Люди с большой верностью относились к своему королю. Но они не знали, что не ко всем король питает такие чувства, что есть на свете люди, при имени которых Симон содрогался от злости. И он ждал тот день, когда имя это будет лишь начерчено над могилой.

***

На прекрасном острове Каспар, где было много рыбаков, купцов из заморских стран, больше всего заманивал величественный океан. Его бушующие волны и прозрачная, словно кристаллы вода, пленяла молодых моряков. Влюбленные хотели сбежать сюда, птицы выбирали это место, чтобы перезимовать, и сама природа наслаждалась тем, что создала, даря человеческому взору прекрасный алый закат… Не угасающий, импульсивный, блаженно-прекрасный… — Мама, а что там, за горизонтом? — маленькая ручонка обхватила ладонь девушки, сжав ее так сильно, словно в закате показалось что-что невероятное. — Элиот… — Эльза усадила малыша на колени, нежно поцеловав его в макушку, — Ты вправду хочешь знать? Мальчик кивнул, прижавшись к матери. В этот момент на глазах Скарлетт появились слезы… — За этим прекрасным горизонтом… Скрывается таинственная страна, а имя ей — Эрион. Там живут феи, маги, русалки… — И летающие драконы?! Да?! — резко подпрыгнув, весело допрашивал Элиот маму, — Если да, то я сражу их всех своим мечем! Всех! — мальчик стал имитировать бой, прыгая на месте. — Кого-то ты мне напоминаешь… — со слезами выдохнула Эльза, а в ее шоколадных глазах отразился алый свет, исходящий из другой стороны света, ее родной стороны… Элиот рос активным и смелым мальчиком, волосы у него были алые, как кровь, даже темнее, чем у Эльзы, но его глаза… Эти зеленые, как простертый лес глаза, были не ее наследием. И порой, когда он злился, то Скарлетт, на минуту теряя дыхание, видела не своего сына, а его отца… И тогда в ее сердце снова отдавалась боль, как и четыре года назад. — Я бы так хотел увидеть, что там, за горизонтом! — вскрикнул он, — Мне кажется, — грустно проговорил мальчик, — что я уже когда-то там был…