Клинок или сердце?

Крики были слышны на все побережье острова, отдаваясь эхом по всему океану. Войска Дейранга оккупировали всю побережную часть Острова, не давая людям вздохнуть. Во главе стоял хладнокровный Жерар. Фигура его была статной и величественной, как раньше, да только сердце чернее черного стало. С тех самых лет, когда он в последний раз видел Скарлетт, с тех самых пор сердце его окаменело. Ничего он не видел перед собой, кроме мести и жажды крови. И месть эта шла из далеких глубин прошлого. Из таких далеких, когда Фернандес еще улыбался, когда доверял и жил, а не существовал. « — Симон, ты хороший воин, нам нужна твоя поддержка. Если ты только уговоришь отца подписать… — Я не уверен, Сэр, так как военный легион держится на Жераре, а я не хочу делать что-либо без его ведома. Услышав эти слова, Эдгар сжал губы, скрывая свое неудовлетворение. — Разве твой отец не был бы этому рад? — вплотную приблизившись к лицу Симона, прошипел Эдгар, — Делай, как я говорю и будешь вознагражден. Если не сделаешь ты, я сделаю сам, но ты об этом пожалеешь. Симон притворился, что послушался, но не посмел предать своего друга. Да только когда Дейранг напал на Эрион в очередной раз, Симон исчез с поля зрение. Жерар искал его, ведь сейчас друг был нужен ему как никогда, но Симона нигде не было. Дружба их была действительно стоящей, с тех самых пор, как они помогли друг другу в школе преодолеть препятствия, как сражались друг с другом в честном бою, с тех самых пор близки по духу и характеру. И вот его нет. Словно нет половины самого Фернандеса. — Отец, где же Симон?! — отбегая от своих войск, прокричал Жерар, будучи еще шестнадцатилетним юношей, но уже познавшим весь ужас войны. — Я не хотел говорить тебе, — выдохнув, начал тот, — Но он отбыл к себе, на остров. — Что?! — не веря, переспросил Жерар, — Не может быть, это не похоже на Симона. Разозленный на Симона, что тот не выполнил его просьбу, Эдгар посмотрел на сына таким холодными, почти мертвым взглядом, и ровным голос сказал: — Друзья тоже предают, сын мой. Доверять можно лишь самому себе. Эти слова эхом проносились в голове Фернандеса, заставляя его сердце как-то странно кровоточить изнутри, словно его прошибли острым ножом. Сжав зубы до скрипа, Жерар, оледеневший, бросился в бой, как кровожадный хищник, не умеющий щадить. » — Генерал, прикажете убивать каждого? — послышался ржавый голос солдата, сердце и мозг которого был запрограммирован на убийство. — Не сейчас. Мне нужно кое-куда наведаться. — докуривая сигарету, произнес тот.

***

Королевство Эрион Аритэл молча стоял в комнате, где повсюду висели портреты его дочери. По его морщинистым щекам, на которых крылось немало шрамов, медленно стекали слезы. — Четыре года… — прошептал он в тишину, — Я не видел тебя целых четыре года, дочь моя. Ну, а что мне мешало приехать, а? — упрекал он самого себя, — Что мешало выхватить тебя у них?! — он облокотился локтем стену, тихо скуля, — Ты сама выбрала свой путь. Я не смог уладить твою жизнь… Да и разве можно было жить с этим холоднокровным убийцей?! Эльза… Не подавая ни единого звука, за стенкой стояла Эйлин. Губы ее дрожали, а сердце рвалось от боли, от страданий ее мужа и всего королевства, которое лишилось такой прекрасной и любящей свой народ принцессы…

***

— Элиот, осторожнее! — смеялась Скарлетт, сопровождая сына в кабинет Симона, — Только тише, вдруг у дяди Симона дела… — Папа! — забегая в комнату, резко выкрикнул мальчик, от чего Эльза остолбенела. Симон же выронил ручку, а лицо его побледнело. Элиот никогда так не называл его. С младенческих лет Симон любил этого ребенка, своеобразно, но любил. За это Скарлетт была ему благодарна. Но для затвердевшей и израненной души Симона, услышать, как его зовут отцом, было чем-то настолько ранящим и искренним, что пробивало его оледеневшие сердце. — Ой, прощу прощение, сэр, — покраснел Элиот, — Я просто гулял на улице и услышал, как девочка постоянно зовет одного мужчину своим папой, а он был так похож на вас! Еще немного и на глазах Симона накатились бы слезы, но он лишь улыбнулся своей мужской улыбкой (то бишь уголками рта), погладив Элиота по голове. — Беги, еще погуляй, только не покидай пределы замка. — Даниэла, присмотри за ним. — позвал он нянюшку, а затем Симон легонько усадил Эльзу на кресло, — Послушай меня, Эльза. Отныне, к вам приставлена охрана. На побережье океана причалили корабли Фернандеса. Он пришел мстить, а месть то блюдо, которое подают холодным. Скарлетт будто обдало током, ее нервы заиграли, словно на струнах. «Только не Он…» — Симон, я не понимаю… За что мстить? За что?! Симон промолчал, подойдя к окну, где виднелось солнце уходящего дня. —Я имею право знать! Симон... — Я сделал это во благо. Семь лет назад, я, его лучший друг, не дрался с ним плечом к плечу. Я предал его, так он считает. Но я не мог смотреть ему в глаза, если бы принял предложение его отца… — Что еще за предложение? Симон безысходным взглядом прошлого взглянул на Эльзу. — Лично убить твоего отца. — Господи… — ахнула Эльза, не сдержав слез. — Я не согласился, так как уважал твоего отца, человека добрейшей души. По сему скрылся, дабы Жерар считал меня предателем. Пусть так, думал я, нежели убью в себе последнюю каплю чести. Эдгар был зол, а по сему запретил мне въезд в Дейранг. Жерар ничего не знает об этом, но до сей пор считает мня предателем. Хоть всю его жизнь, предатель находился рядом с ним — это его отец. — Почему ты не объяснишься с ним?! Симон, ты же спасешь свое королевство и народ от гибели! На ее слова Симон улыбнулся, словно они были бессмысленны. — Я уверен, что он не поверит. Жерар, человек, возможно и способный на любовь и жалость, но еще никому не удавалось докопаться до его глубин. Хотя, — он посмотрел на Эльзу, раскрасневшуюся, как рак, — Может я и ошибаюсь. В любом случае тебе и Элиоту нужно будет скрыться, так как когда придет Фернандес, в замке не должно быть не единой души.

***

Как только Аритэл узнал о том, что войска Дейранга оккупировали Остров, он не раздумывая отчалил, оставив в бешеном волнении Эйлин, которая не находила себе места. А Брат Эльзы тем более... Будучи уже взрослым, Нацу имел свой экипаж и солдатов, независимых от капитана. И тем временем он уже приближался к острову, дабы воткнуть меч в горло Жерара. С первых минут Он невзлюбил его, с первых минут ощущал, что не принесет он радости ни его сестре ни королевству. Спустя четыре года Нацу возмужал, слегка поправился, а характер его закалился, и стал тверже отца. Однако в душе его любовь осталась неизменна. Любовь к ближним, друзьям, народу… А главное к Ней. К ночной нимфе, что вскружила ему голову четыре года назад и исчезла… Исчезла, словно сон. Нацу помнил только, что высадил Люси на берег, а после, никогда ее не видел. Он допрашивал Мириам, но та, уставшая от странствий и постоянных видений, отправилась в свою деревню, что находилась на юге долине, почти на окраине. О ней он тоже больше ничего не слышал. Все исчезли в один миг, исчезли словно в затишье перед бурей. Неожиданно, раздумья Нацу прервал голос солдата. — Капитан, с права руля горит деревня! Там слышны крики! Что нам делать, сворачивать?! Драгнил схватил увеличительную трубу и дыхание его застыло от увиденного. Эта была та самая деревня. — Право руля! — закричал Нацу до хрипа. Оказавшись на острове, Драгнил был в ужасе от увиденного: все домики горели, люди в панике бегали, а люди Жерара все крушили и ломали. — Солдаты, занять позиции, убить каждого наемника Фернандеса, а людей поднять на корабль! Сам Драгнил схватил первого попавшегося солдата, с целю допросить его. — Кто отдал приказ вам?! — он сломал ему палец, не дожидаясь ответа, — Живее!!! — АА!!! Капитан… Легиона… Лексус… Приказал очистить все деревни… По приказу Генерала Фернандеса... Услышав дикий девичий крик, Нацу откинул солдата и рванул на эхо, и, не ошибся: перед ним стояла Люси, напуганная, а по бокам ее держали два солдата. Обезумевший, Нацу выломал обоим ребра сию же минуту. — Люси, Господи… Ты в порядке? — он попытался коснуться ее, но Люси резко оттолкнула его. — Не прикасайся ко мне! Эти солдаты ворвались в нашу деревню, заявив, что работают на два легиона! На твой и Феранндеса! — в слезах прокричала она. — Что?! Кто вам сказал такое?! — Какая разница?! Как ты мог такое допустить?! — Люси, я не давал такого распоряжения! Поверь мне! — он схватил ее за руку, посмотрев в ее глаза, — Посмотри на меня! Посмотри… Ты веришь мне?  От его взгляда у Люси перехватило дыхание и, обессилив от нервов, она потеряла сознание. Нацу сразу же подхватил ее, крепко прижимая к себе. А в голове у него крутилась лишь одна мысль: "Что, черт возьми, творится на том чертовом острове?!"...