Клинок или сердце?

Казалось, от их поцелуев над землей остывал пепел. Эльза плотнее прижалась к телу Жерара и чувствовала себя как никогда счастливой. Оба в этот момент, под звуки тлеющего костра, наслаждались друг другом. Небо было засыпано звездами, что ярко мелькали на небосводе, а летний ветер нежно щекотал пятки нашим голубкам. — Эльза… — промурлыкал Жерар, — Я больше не отпущу тебя, ты слишком красива, слишком ценна для меня. — он посмотрел на ее прекрасное лицо, — Все мужчины долины восхищаются тобой, преклоняются… — с какой-то ревностью произнес он, обхватив ее лицо ладонями, — Все эти четыре года я думал о тебе, много плавал, бороздил моря… — усмехнулся он, в то время как Эльза слушала его с замиранием сердца, — Ни одна девушка не влекла меня… Ни одна… — И не один мужчина? — улыбнулась она. — Эльза! — рассмеялся Жерар, не отрывая от ее веселого лица взгляда, — И как я жил без тебя… — Жил как-то… — Существовал… — замолчал он, а затем снова посмотрел на нее, — Я хочу спросить тебя и пойму, если ты откажешь… Скарлетт замерла, но знала свой ответ заранее. — Ты выйдешь… — Да. — она поцеловала его, — Да, да! Тысяча да! В бешеном восторге Жерар зацеловал ее, ну, а дальше… А дальше творила природа, мои друзья)

Спустя час Жерар отправился в замок, где сидел угнетенный Симон, не находящий себе места. Эльзу Фернандес отправил в близлежащую деревню, хоть она и очень хотела увидеть Симона, но ради ее же безопасности Фернандес настоял на своем. Когда Жерар вошел в зал замка, освещенным тусклым отблеском свечей, Симон сидел на своем троне, в тени уныния и безысходности. Он знал, что в его королевстве есть предатель, но и точно знал, что это не Жерар. — Она… — хрипло протянул он, — Никогда не смотрела на меня так, как на тебя, — Симон поднял свои покрасневшие от слез глаза, в которых читалось отчаяние и боль, — Всю свою жизнь я ненавидел тебя, считал предателем… — он хрипло заскулел, — А ты первый из всех моих советников предупредил меня… Не нанес удар со спины. — Я бы никогда не сделал это. Я не знаю, кто наговорил тебе всякой чуши… Симон рассмеялся, но как-то жалко, будто Жерар сам не понимал, какие смешные слова он произнес. — В чем дело? — Твой отец приказал мне 22 марта — ты помнишь эту битву, убить предводителя, ослушавшись тебя, но я не посмел. Ты мой капитан и до сей поры. — И он сказал, что ты предал меня… — Жерару стало трудно дышать, он бросил меч на пол, проводя ладонью по волосам, — Зачем? Я не понимаю! — зарычал он, — Аааа!!! — от полного раздражения и шока он ударил кулаком в стену.  — Он хотел всего навсего заполучить территорию, не более. Вряд ли у него были другие мотивы. Жерар усмехнулся. — Территории… Деньги — это единственное, что интересовало его всю жизнь больше, чем семья. — Мой отец мертв. — вставил Симон, и Жерар поймал взгляд человека отчаявшегося, опустошенного изнутри, — Я ведь… — слезы накатились на его глазах, — Всю жизнь свою отдал службе, воинам, убийствам… О девушках и не думал, о семье тем более… — он рассмеялся, — Если бы ты знал, как сильно я привязался к Леону… Он еще отважнее тебя… — проговаривал Симон, и ничего не могло его остановить. — Конечно храбрее, ведь он твой сын. — улыбнулся Жерар. Симон посмотрел на него, как на глупца, сказавшего дурость. — Не будь дураком, друг мой. Элиоту 4 года. А со мной Эльза никогда не спала. Жерар опешил, выкатив глаза на Симона. — Что?! — повторял, тяжело дыша, — Что?!!! Почему я только сейчас узнал? Я… О, Господи! — Она наверное хотела сказать. Но поклялась молчать, так как я приказал ей, ибо в то время у нее не было убежища и выбора тоже. Жерар резко накинулся на Симона. — Да приди ты в себя! Хватит скулить! Твой отец мертв, но это не повод угасать самому, Симон! — он сильнее встряхнул его за шиворот. Симон громко рассмеялся, почти безумно:  — Я убил его! Он всю жизнь управлял мной, как марионеткой, словно я не его ребенок! Я узнал чудовищную правду… Но и мне с ней умереть. — он достал кинжал, посмотрев на шокированного Жерара в последний раз, — Береги их. Семья — это главное в жизни, если ты будешь ею дорожить. Не холоди свое сердце, брат мой… — Симон, нет! — только и успел выкрикнуть Жерар, но острие уже вошло в тело Симона. Он упал, как бравый воин, чьи глаза сомкнулись и навеки отправились в иной мир...