Клинок или сердце?

— Симон! Симон! — кричал Жерар, хватая его за шиворот, но ничего уже не слышал в ответ. Ни слова, ни звука, ни дыхания. Все было кончено. Замок опустел. Жерар закрыл глаза Симона, позвав прислугу, чтобы все готовили к похоронам. Слезы стали медленно стекать по щекам Фернандеса. Он присел на ступени у открытой двери, сжимая в руках пиджак Симона; желто-алый закат бережно освещал деревья, цветы, и величественный дворец, такого же как и его бывший хозяин. Война… Смотря на уходящее солнце, Жерар все чаще проговаривал это слово. Он вспоминал, скольких людей убивал, сколько крови видел, и что он никогда не боялся смотреть в глаза смерти. И это верно. Фернандес никогда не боялся умереть. В душе его бродил постоянный мрак, другим же иногда казалось, что он нарочно ищет встречи со смертью. Но с появлением Эльзы… Все изменилось. Она одним своим видом добавляла в его серую жизнь много новых красок. Где-то раздражала его, смешила, умиляла, потом снова раздражала, но всегда, всегда оставляла после себя след. След необъяснимого счастья, которое бушевало в нем, и которое пугало его, как пугает всякого воина спокойная жизнь. Разве можно вот так остановиться? Никого не убивать? Влюбиться и иметь детей? Нет… У солдат, закаленных и отточенных, словно камень, таких помыслов даже не существовало. Они не имели право думать о таком. Слишком долго они убивали, слишком долго жили во тьме, слишком долго молились смерти, а не Богу… Вот и не выдержал Симон — великий воин и Капитан, не выдержал реалии жизни, не знал он, как с этим справляться, ведь не приспособлен к этому. Все это проматывалось перед глазами Фернандеса, словно пленка, покрытая пеленой слез. Уходящее солнце давало понять, что этот день заканчивался, как и все, что было до него… Как и все, что было до него…

***

Жерар прибыл в деревню, где находились Эльза и Элиот. Он увидел их у берега океана, они сидели на берегу и тихо разговаривали, поглядывая на луну. Скарлетт тихо прижимала сына к себе, и оба они казались Жерару брошенными… Незащищенными. — Эльза, — тихо позвал он. Скарлетт в тоже мгновение обернулась и, не сдержав слез, ринулась в объятия мужа. Жерар прижал ее так крепко, как только мог, чтобы почувствовать ее всем телом и душой. — Я так боялась, что ты больше не вернешься, так боялась… — шептала она, целуя его, — Что с Симоном? На ее вопрос Фернандес лишь молча наклонил голову. — Нет, Жерар… Нет… — повторяла она снова и снова, а затем громко заплакала. Испуганный Элиот подбежал к матери, обняв ее за ногу. — Не бойся сыночек… Все нормально. — она крепко поцеловала сына, передав его Жерару, — Позаботься о нем, Жерар, покупай и уложи спать. Дэйзи поможет тебе. Мне нужно побыть одной… Пожалуйста. Фернандес понимающе кивнул и отправился в дом. Обхватив себя руками за плечи, Скарлетт одиноко гуляла по берегу озера, всматриваясь в его синеву, где отражалась серебряная луна. — Мама, папа… — шептала она в тишину, — Как давно я не видела вас… — она сморгнула слезы, чувствуя, как дрожат ее губы, — Как бы мне хотелось сейчас обнять вас, рассказать обо всем, что происходит… О плохом и хорошем, о том, что у меня есть сын, а у вас внук… — она содрогнулась, сжав свои плечи еще сильнее, — Господи, как же вы далеко… Между нас целый океан, океан…

***

Жерар омывал маленькие ручки Эллиота, его алые волосы, его белую кожицу, что пахла невинностью и жизнью. Не без слез он смотрел на своего сына, который жил без него четыре года, и который так похож на него. На мгновение, Жерар замер, увидев на спине малыша родимое пятно, которое было в точности, как и у него. Ферннадес задумался, сколько таких же детей было у его друзей-воинов, которые покидали их или были вынуждены отправиться воевать? И сколько детей осталось сиротами… — Ты поспишь со мной? — произнес малыш, посмотрев на Жерара своими зелеными глазками. Еле сдержав слезы, Жерар согласился, укутав малыша в полотенце и переодев его. — Я не знаю почему, но мама часто плакала по ночам, — начал малыш, — Я не понимал почему… — вздохнул он, — Но я чувствовал… — посмотрев на Жерара грустными глазками, сказал он и обнял его. В этот момент Жерар заплакал. Окончательно растопилось его сердце, покрывшиеся болью стольких лет. Он прислонил сына к себе, трепетно вдыхая его аромат. — Спи малыш, спи сладко. Утром, проснувшись, Жерар заметил, что Эльзы нет рядом. Это сильно испугало его, ведь она могла и вовсе не приходить. Он быстро выбежал из домика, и сразу же почувствовал облегчение, увидев Эльзу снова сидящей на берегу океана. — Милая… — Фернандес обнял ее сзади, поцеловав в шею. Скарлетт мгновенно расслабилась, ощутив сильные и теплые руки своего мужа, которые так надежно и крепко сжимали ее, что тело ее слабело и сдавалось ему. — Жерар… — прошептала она, — Что с нами будет дальше? Жерар с минуту смотрел на нее, не отрывая взгляда, а затем произнес: — Дальше будет жизнь, слышишь? — он обхватил ее лицо жаркими ладонями, прикоснувшись лбом к ее лбу, — мы будем жить, как того заслуживаем, как заслуживает каждый человек в этой долине. Я король одного из 16 королевств, и я не позволю больше случится войне, не позволю убивать невинных людей… Эльза… — дрожащим голосом шептал он, — Я люблю тебя, и я сделаю все, чтобы ты хотела жить и не боялась завтрашнего дня… Ты и Элиот — то, ради чего сердце мое и душа моя вновь запели. — он посмотрел в ее глаза, которые были наполнены слезами, — Я смерть искал, а теперь буду запираться от нее на все замки, только бы не терять ни секунды без вас… Эльза резко обняла мужа, заплакав. — Никогда не отпускай меня, слышишь? — повторяла она, — Никогда… — Не отпущу. — И еще… — Эльза подняла заплаканные глаза на мужа, — Я очень соскучилась по дому, Жерар, отвези нас домой. Тут из палатки показался сонный Элиот. В руках с игрушкой, он быстро подбежал к родителям, где уютно устроился между ними, а затем снова уснул под звуки тихих волн и шепот ветра. — Сегодня ночью и отправимся, любимая, сегодня ночью. Жерар нежно поцеловал сына с макушку, и взгляд его упал на восходящий рассвет, который сулил новое начало, начало новой жизни…