Драбблы по Алым Сердцам(рейтинг)

Осень. Ярким костром горят листья клёнов на склоне горы и воздух холоден и прозрачен как вода горного ручья. У БэкА сводит пальцы от желания нарисовать всё это, но тушь не передаст всю красоту, да и рисовал он в последний раз очень давно. Но есть ещё кое-что, что ему хочется нарисовать. Клубящийся над водой императорских купален пар и чёткий профиль человека, который сидит на ступенях и пьёт чай из тонкой пиалы. Спокойную расслабленность его тела и резкий росчерк маски на ступенях, хотя самой маски давно уже нет. И женщину, сидящую в воде, её нежный профиль, сияние капель воды на её коже, её улыбку, обращённую к мужчине. Они вдвоём, и БэкА, как всегда, на миг замирает. Ему кажется оскорблением нарушить эту тишину и гармонию между ними. Но слишком давно они вместе, чтобы позволить колебаниям что-то разрушить. Служанок нет, все уже привыкли, что император принимает ванны только в присутствии жены и брата. БэкА подходит ближе и, спустившись по ступенькам, опускается в воду. От контраста холодного воздуха и горячей воды на миг перехватывает дыхание. Хэ Су придвигается ближе и, улыбнувшись, кладёт горячие ладони ему на плечи. Говорить незачем, только не сейчас. Губы у неё тоже горячие, а кожа нежная и гладкая, и БэкА чувствует, как тело наливается жаром, а от недостатка воздуха начинает звенеть в ушах. Он слишком долго их не видел, почти две недели. По груди скользят другие ладони — большие, шершавые, словно мозоли от меча навсегда въелись в них. Ван Со целует его в шею, заставляя вздрагивать и выгибаться. Он тоже скучал, это ясно без слов. По жадным движениям, по тому, как он прикусывает кожу БэкА, оставляя следы. Пар кружится над водой, то обнажая, то скрывая: нежную женскую грудь и прижавшиеся к ней губы, пальцы, скользящие по плечам и опускающиеся ниже, мокрые волосы, словно стекающие по покрытой шрамами спине. В купальне тихо, только слышна песнь какой-то птицы, плеск воды и тихие выдохи. БэкА снова запутывается в том, что происходит, он всегда в такие моменты теряет разум и умение чётко мыслить, остаются лишь прикосновения и поцелуи, обнажённая Хэ Су, которая отводит волосы в сторону и, обернувшись, смотрит на него, её бедра под его руками, белые, влажные от воды и покрытые мурашками от холода. Она опирается на ступеньки лестницы, и её непременно нужно согреть. Горячая теснота её тела и ускоряющийся ритм движений. А за спиной — прижимающееся к нему горячее тело Ван Со, его член, скользящий между бёдер БэкА, не проникая, время для этого ещё не пришло, потом, в темноте императорской спальни, в душной жаркой темноте с запахом масел. А сейчас — ослепительное солнце отражается от светлой кожи Хэ Су, пальцы Ван Со на его бёдрах превратились в клещи, синяки точно будут. И медленные движения — вперёд, во влажную теплоту тела Хэ Су, назад в железные объятия Ван Со и к ощущению его горячего члена меж бёдер. Качели, сумасшедшие, из тепла в холод и обратно, с каждым движением заставляющие задыхаться от восторга и ощущения полёта. С каждым движением — вспышка перед глазами, напрягающееся тело и горячий жар внутри. Быстрее, жарче, сильнее. БэкА не выдерживает первым, изливается, дрожа и сжимая зубы, коротко вздыхая при каждой вспышке наслаждения. Ван Со держит его, прижимая к себе, не давая упасть. Как всегда, не давая упасть. А потом бережно опускает в воду купальни. БэкА лежит в горячей воде, чувствуя себя так, словно все кости вынули из его тела, и смотрит. Пальцы снова немеют от желания рисовать — вот эти два сплетённых тела, мокрые волосы Ван Со, касающиеся плеча Хэ Су, шрамы на его спине, двигающиеся в такт движения его тела, и Хэ Су, вцепившуюся пальцами в ступени, смешно зажмурившую глаза и беззвучно выдыхающую на каждый толчок. Это — самое красивое из всего, что БэкА видел в жизни. И он когда-нибудь нарисует, нет, не этих двоих людей, которых любит больше жизни. Он нарисует гору и алый клён на ней, отражающийся в глади спокойного озера.