Скитальцы

      Огонь, всепоглощающий и всепожирающий, — вот и все, что видела Эльза. От дыма, полностью окутавшего деревню, слезились глаза. Дрожащая ладонь медленно накрыла рот.       Ужас. Смятение. Страх. Неверие. Сомнение.       Взаправду ли это? Может, все это сон? Действительно ли ее деревня, ее родной дом охвачены пламенем? И ее семья тоже... где-то там, внутри, в огне, борется до последнего? Все они страдают и корчатся от перекосившей их боли? Умирают, задыхаясь?       Эльза, все так же рыдая, схватилась за голову. Она слышала крики, поражавшие слух своей громкостью, отчаянные вопли погибавших среди столпов горящего пламени людей.       Сколько длился пожар? Десять минут? час? три часа? десять часов? Мир сузился до каких-то мучительно медленных секунд. Как долго это продолжается? И самое главное: когда это уже закончится?       Она залилась таким диким воем, словно сама находилась в самом центре ужасного костра. Эльза бы сорвалась с места, могла бы кинуться в огонь, не жалея себя, ради спасения близких, она бы задохнулась вместе с ними, лишь бы не остаться совсем одной, но... ноги ее не слушались; мышцы свело, и ей просто не хватало сил подняться. Она сидела на голой земле, наблюдая за гибелью ее жизни, ее тихой и мирной жизни.       — П-почему я-я не могу вс-стать? — спросила она себя, отчетливо слыша, как стучат друг о друга зубы. Крики деревенских звучали все громче и громче; ей стало казаться, что люди кричат у нее в голове, и она лишь сильнее надавила на уши, стремясь заглушить эти звуки. — Нет! Х-хватит! П-пожал-луйста!       Ей было страшно. Ей было так страшно, что, кажется, ничего страшнее она раньше не ощущала, не видела и не чувствовала.       «Надо двигаться, надо встать! Надо пойти туда и спасти хоть кого-нибудь!»       Внезапно среди пугающей какофонии, созданной шипением огня, падением разваливавшихся деревянных конструкций и воплями погибавших, послышался посторонний шум. Сначала Эльза не поняла, откуда он исходит и вообще, почему он возник из ниоткуда. Она огляделась по сторонам, пытаясь рассмотреть кого-то или что-то, вызвавшего этот шум, сквозь плотную завесу слез и ночной темноты.       Теми, кто врезался в ночной кошмар, были всадники. На какой-то миг она поверила, что едут спасители, те, кто потушат пожар и спасут всех, кто был ей дорог. Она даже улыбнулась, но улыбка быстро померкла, когда она увидела, что всадники приехали сюда не ради спасения, но ради убийства. Людей, кому удавалось выбраться из горевших домов, обстреливали из луков, вырезали при помощи длинных мечей и пик, заставляли принять смерть.       Она не понимала, что происходит.       «Почему они это делают? Зачем?»       Ей чудилось, что всадники кровожадно скалились, видя лица мучеников. Крики становились все громче и громче. Эльзе казалось, что она сходит с ума.       Силы появились из ниоткуда. Лишь богам известно, почему они вернулись к хозяйке именно в этот момент. Вооруженная лишь катаной, что подарил ей дядя на ее десятый день рождения, она понеслась в бой. У нее не было навыков, не было опыта, однако она рванула вперед, остро ощущая, как громко бьется ее сердце о стенки груди, как земля и корни деревьев в ней царапают ноги, как потеют руки, сжимающие катану...       В те минуты все ее чувства вдруг перемешались, и невозможно было разобрать где небо, а где земля. Страх перерос в желание мстить. Или же это желание стало страхом? Когда-то такой большой и такой широкий, мир уменьшился до размеров всадников, до оружия, измазанного кровью вдоль и поперек в их руках.       Надо помешать им! Надо, надо, надо!       Эльза воинственно закричала и, занеся меч над головой, подпрыгнула в воздух, чтобы обрушить катану на плечо ближайшего к ней соперника.       После первого удара мир еще больше поплыл, еще сильнее размазалась картинка, но на этот раз Эльза точно была уверена: это не из-за слез.       Она как будто была одержима. Ее молниеносных, четких ударов никому не удавалось избежать. Никто не знал, откуда появился алый вихрь, что убивал все на своем пути: и людей, и лошадей, и скот.       — Девчонка! Прибей ее! Прибей ее скорее!       — Вот же... сумасшедшая! — воскликнул один из всадников, чудом отбившийся от смертоносного клинка. — Очнись, дура! Эта деревня... была! заражена! — прокричал он, вновь отражая удары. — Нельзя! дать болезни!.. распространиться!       Эльза и не подумала останавливаться. Наконец так долго сопротивлявшийся смерти всадник был повержен, и она, заколов его лошадь, ринулась на другого.       — Где лучники! Лучники где?! Черт, зовите их сюда!       Эльза боролась до самого конца. Даже тогда, когда в лодыжку, в предплечье, в лопатку, а затем и в бедро воткнулись одна за другой стрелы, она продолжала рубить все, до чего только могла дотянуться. Она не чувствовала боли, лишь слышала, как кровь ударила в голову и оглушительно стучит в ушах, видела, как ее ранее стремительные движения становятся все медленнее и медленнее, как все замирает и перестает двигаться. Даже когда катана выпала из рук, а тело рухнуло на землю, ей казалось, что бой продолжается, что она убивает и убивает, режет и режет все подряд, все, до чего способна дотронуться.       Кто-то из врагов спрыгнул на землю и посмотрел на ее сверху вниз. Он был так высоко, так далеко, так близко к ночному небу и так далеко от земли, и ей так сильно хотелось его прикончить...       — Наверное, она из этой деревни.       — Эх, жалко девчонку. Совсем молоденькая еще, — произнес кто-то другой.       — Зато рубила она будь здоров.       — Все равно пришлось бы расправиться с ней: заражена же была.       «Кто... эти люди? — всплыло в голове Эльзы. Мутным, недвижимым взором она уставилась в звездное небо. — И о чем... они говорят? Не было среди нас... никаких... зараженных... все это ложь».       — Ее тоже надо сжечь, чтоб зараза дальше не пошла.       — О! Вот это меч! — восторженно пропыхтел один из незнакомцев. — Я бы хоте...       — Брось! Она его касалась!       Послышался звон: катана упала на земь. Через несколько секунд раздалось сдавленное мычание того, кто думал, что теперь заражен.       — О нет! Теперь и я... и я!...       — Захлопнись, дурень!       «Небосвод такой холо-одный, такой че-ерный, — Эльзе почему-то вспомнилась песенка, которую, бывало, напевал ее дядя, когда, сидя на веранде, смотрел вверх, на луну и на звезды. — И ветер пусто-ой».       — Она хороший воин. По обычаю меч надо оставить с ней, — проговорил еще один задумчивым тоном.       — Ага! А еще по обычаю нужно ее в гроб положить, закопать и могилу ей сделать! — гневно возразил мужской голос. — Она прокаженная! Никакой чести тут нет.       Звуки стали долетать обрывками, перед глазами встала тьма, и это было явно не ночное небо. Эльзе казалось, что земля затряслась, и ее тело затряслось вместе с ней.       — Алая... алая, алая...

* * *

      — Алая! Алая Эльза!       Эльза моментально проснулась из-за чересчур громкого стука о деревянную створку, раздавшегося в абсолютной тишине совершенно внезапно. Проснулась — не то слово. Подскочила скорее.       — Немедленно выходи! Алая Эльза, ты слышишь?       Эльза в замешательстве глянула на закрытое окно. Она подползла к стене, стараясь делать это как можно тише, и выглянула сквозь маленькую, совсем крохотную щелочку между створками.       Снаружи, в окружении ярких факелов, стояло человек десять, не меньше. Эльза нахмурилась, просчитывая в голове шансы на успешный побег.       — Как это низко, Титания, укрываться в храме бога ветра!       Продолжая ползать на коленках, Эльза начала складывать в сумку свои вещи, надеясь, что, если будет молчать, преследователи растолкуют это как знак, что здесь никого нет.       На пару мгновений она остановилась, думая, сколько времени она уже от них бегает. А ведь упорные ребята! Полгода — не меньше — они тащатся за ней и никак не могут успокоиться и вернуться домой.       «Точно, а ведь дома-то у них больше нет», — совсем некстати вспомнила она, заталкивая в сумку чистую набедренную повязку с невиданным ранее усердием.       А кто, спрашивается, виноват в их несчастии? Сами люди. Эльза тут ни при чем. Она лишь выполняла желание. Это не ее вина. Распри между людьми не касаются духов или богов.       Эльза снова замерла и присела на пятки. Ее отрешенный взгляд упал на катану, и она, протянув руку, позвала меч:       — Алая вишня.       Алая вишня не заставила себя ждать. Меч мягко влетел в ладонь хозяина. Эльза растерянно погладила деревянную, с золотыми вставками, обвязанную бинтами, рукоять.       Чертовы люди с их странными людскими замашками, касающимися справедливости! Да они понятия не имеют о том, что такое правосудие! Сами творят зло без причины, а еще смеют обвинять в этом существ, стоящих выше них! У них хватает смелости обвинять духов, но нет мужества покарать тех, кто действительно виновен, — людей!       Алая вишня, засияв, растворилась в воздухе, а сама Эльза хмуро поджала губы, думая о том, как сильно ей хочется расправиться с теми, кто стоит по ту сторону стен храма. Она встала и, повернувшись лицом к медной статуе бога храма, где она нашла временное пристанище, вопросительно посмотрела на нее.       «Позволишь?» — спросили ее сверкающие в темноте глаза.       «Нет», — сверкнула безжизненными глазами статуя в ответ.       Продырявив взглядом пол, Эльза вздохнула. Против бога не попрешь. Нельзя убить этих людей. По крайней мере, пока.

* * *

      Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а Эльза все брела и брела по пыльной сельской дороге, окруженной полями с обеих сторон, которые будто бы поглощали ее, заглатывая в себя, съедали целиком. Эльза смотрела вниз, под ноги, из-за чего то и дело встречалась взглядом то с очередной травинкой, то с полевыми цветочками, разросшимся прямо посередине дороги. Природа властвовала на полузабытом людьми тракте.       Дуновение ветра — и капюшон плаща съехал немного назад, оголив волосы цвета спелого граната, в лунном свете тускло блестевшие, но Эльза предпочла этого не заметить, и поправила сумку на плече, продолжая изнурительное путешествие.       Кажется, после того, как она обманула людей и сбежала из храма ветра, прошло... сколько? Два дня?.. Целых два дня она не делала остановок для передышки и все шла, шла и шла...       Эльза перестала следить за временем пару часов назад. Наверное, пора было уже остановиться и сделать привал. Люди не могут вечно преследовать ее, и им, в отличие от нее, отдыхать нужно гораздо чаще. Если Эльзе есть и пить нужно лишь иногда, то им — каждый день точно.       Она подняла голову и окинула незаинтересованным взглядом луну и город с приземистыми деревянными башнями вдалеке. Ветер подул ей в спину, и Эльза скривила лицо. Город был... не то чтобы большим, но все-таки больше любой, даже самой обычной, деревни.       Она очень давно не ела. Возможно, будет разумнее не продолжать идти, куда глаза глядят, а зайти в город, где много народа и много еды? Скрыться там, безусловно, легче, чем в небольших поселениях. Затеряться — проще простого. И мстители вряд ли ее здесь обнаружат. Просто... почему там так ярко, так светло? На дворе ночь, все должны спать, а тут, получается...       Догадка, посетившая Эльзу, поразила ее настолько, что она даже перестала идти и встала на месте, как вкопанная.       Не может быть... праздник? Ночной? Карнавал, скорее всего. Какое сейчас время года, раз люди устраивают празднества? Середина лета вроде... нет?       Глаза Эльзы стали размером с блюдца для чайных чашек.       — Фестиваль духов! — пораженно выдохнула она, не смея поверить в свою удачу. Бинго! Это был идеальный шанс!       По всему континенту в ближайшую неделю будут проводить подобные мероприятия. А значит, целая неделя полна отдыха и безопасности! Неделю — только представьте себе! — можно не беспокоиться о чудиках, что следовали за ней по пятам с середины зимы!       Эльза настолько воодушевилась этой мыслью, что зашагала так бодро, как не шагала с начала побега. Теперь город не казался ей скоплением безумных цепных собак в человеческих обличьях. Как ей захотелось прийти туда поскорее! Город — лакомый кусочек рая, частичка Эдема, где она сможет перевести дух и повеселиться.       Она побежала вперед, улыбаясь, как сумасшедшая, готовая закричать от переполнявшего восторга. Давно она не чувствовала себя так свободно, так раскованно.       Сторожевые башни становились все ближе и ближе, огни города — все ярче и ярче. Эльза перешла на шаг и поправила капюшон, чтобы не было видно волос. Еще издалека она заметила, какими веселыми были стражники-привратники со своими румяными от выпитого количества спиртного щеками, выглядывавшими из-под праздничных полумасок. Про себя Эльза усмехнулась: проблем со входом возникнуть не должно.       Она была не единственным путником: с два десятка человек толпились перед открытыми воротами, стремясь протиснуться внутрь. Стражники радостно приветствовали всех, размахали закованными в латы руками, будто деревянными веерами, и одурманивали ужасающим запахом перегара, заставляя путешественников шарахаться в противоположные от привратников стороны.       Эльза подумала, что было бы неплохо, если бы ей удалось попасть внутрь раньше прихода начальника пьяненьких лопухов, стороживших врата.       — Эй, путник! Пут-ничек! — требовательно позвали ее с левой башни. Эльза задрала голову, успев испугаться, что ее прогонят и подумав, что она выглядит слишком подозрительно в черном плаще с капюшоном на голове. Мысленно она напридумывала кучу отговорок и приготовилась скороговоркой проговорить их все. Но стражник наверху всего лишь приветливо улыбнулся ей. — Счастливого фестиваля!       Она с явным облегчением перевела дух и ответила какой-то незначительной любезностью.       Ей даже не пришлось проходить пятнадцати шагов, чтобы заметить первые лавочки с масками, вкусностями и фестивальной одеждой. Легкая улыбка расползлась сама по себе. Может, люди и козлы, но праздники они устраивают отменные. Наверняка это у них наследственное. Такие же пышные карнавалы были и десять, и пятьдесят, и сто лет назад — Эльза сама на них бывала.       Дома по-настоящему утопали в цветочных гирляндах, гирляндах с бумажными фонариками и даже в гирляндах, сплетенных из старой одежды типа рубах и штанов. Разноцветные улицы пестрели огнями и различными лавочками. Повсюду ходили разодетые люди. Эльза слышала шутки и смех на каждом шагу. Было так людно, что яблоку негде было упасть!       Она бы и дальше просто глазела по сторонам, если бы ее не толкнули локтем и не попытались заглянуть под капюшон.       — Э! Нет-нет-нет! — затараторила она, выставляя перед собой ладонь, прикрывая лицо. — Простите, стесняюсь!       Незнакомец с безумным рыжим причесоном залился смехом и посоветовал ей отыскать магазинчики с бесплатными масками. Эльза замерла.       — Что? Бесплатные маски? Такое бывает?       — Еще как! Правда, они не такие красивые, как те, за которые нужно платить, но там тоже достаточно хороший выбор. —  Говоривший горделиво упер руки в бока. — Я взял маску звездного духа Льва!       Эльза рассмотрела сквозь пальцы, что у человека действительно была маска льва, имевшая оранжевый волосяной покров, который она изначально приняла за его собственные волосы.       Незнакомец повертелся перед ней, демонстрируя длинную гриву, шедшую изо лба маски.       — Да-да, очень красиво, — похвалила Эльза и спросила, где ближайший такой магазин. Незнакомец пришел в дикий восторг, что, однако, не помешало ему внятно объяснить дорогу. На этой счастливой ноте они распрощались.       Эльза доползла к масочнику, раздававшему бесплатно маски, еле живая. Она испытала настоящее уныние, ныряя между взрослыми, детьми и их локтями, и впала в еще большее расстройство, когда увидела, что от «достаточно хорошего выбора», о котором говорил ей незнакомец в маске Льва, не осталось почти ничего.       — Сожалею, — улыбаясь, сказал ей масочник, отнюдь не выглядевший сожалеющим. — Все лучшие маски разобрали. Остались только маски-двойники Близнецов и маска Овна.       — Остались только маски звездных духов, что ли? — спросила разочарованная Эльза, раздумывая, нужно ли ей идти искать еще.       — Да, — закивал счастливый мужчина. — В этом году мои маски имели оглушительный успех. Особенно маски драконов и маски Десяти богоизбранных.       Эльза тупо посмотрела на маски. У маски Овна имелись плоские рога папье-маше и очень глупая, просто умилительно глупая баранья рожа. Близнецы были похожи как две капли воды, и в общем имели вид поприличнее: полностью белые, с кошачьими разрезами для глаз, губами, нарисованными черной тушью, и широкими полосками розового и светло-зеленого цвета, зеркально отраженными на масках.       Эльза подумала, что наверняка у него есть маски получше. Не мог же он раздать все, что наготовил на семь дней, за один вечер? Правда ведь?       — А у вас есть что-нибудь еще?       Старый масочник улыбнулся ослепительной улыбкой, которую люди обычно используют, говоря: «Мне прекрасно известно, что вы сейчас не слишком веселитесь, но в данный момент я так счастлив, что даже нормально посочувствовать вам не могу. Извольте довольствоваться моей улыбкой, ибо большего я вам дать не в состоянии».       — К несчастью, я все раздал наперед, — ответил он, ослепляя своей радостью унылую Эльзу.       «Кажется, люди тупеют, когда становятся несоразмерно счастливыми. Неужели и я когда-то была такой же?» — подумала Эльза, разглядывая три маски, одиноко лежавшие на столе, покрытом белой скатертью. Краем глаза она заметила парочку без масок, приближавшуюся к лавочке.       — А есть ли еще торговцы, похожие на вас? — как можно быстрее проговорила слова Эльза, с опаской косясь на парочку влюбленных.       — Не знаю, — как назло, медленно растягивая звуки, ответил масочник и потер свои белые загнутые кверху усы.       Парочка подошла на неописуемо опасное расстояние от столика, и Эльза почувствовала, что впервые из-за какой-то ерунды ее прошибает холодный пот. За секунду до того, как женщина восторженно пролепетала что-то про одинаковые маски, Эльза схватила одного Близнеца (того, с розовой полосой) и умчалась прочь, слыша разочарованный вздох женщины и вопрос ее сопровождающего, адресованного деду-масочнику, на тему: «Есть ли у вас что-нибудь еще?»       Выйдя из переулка на широкую улицу, Эльза надела маску на лицо. Она поднесла руку к голове, уже раздумывая над тем, чтобы снять капюшон, но быстро отвергла эту идею. Может, она не будет привлекать к себе много внимания, если оставит все, как есть? В конце концов, никто на самом деле не знает, как выглядят звездные духи. Многие сочтут ее плащ за часть костюма Близнеца.       Вполне удовлетворенная такими доводами, Эльза позволила нахмуренным бровям разойтись и решила совершить повторное странствие между толпами и пачками людей, незаметно для прочих улыбаясь под маской.       Продавцы громко кричали, перебивая друг друга, нахваливали свой товар и подзывали посмотреть на него. Ради любопытства Эльза тоже подошла к одному такому продавцу.       Его лавка была завалена тряпичными косичками, куклами-духами, деревянными украшениями. Четыре столба, поддерживавшие тяжелый навес из нескольких слоев парусины над торговцем и его лавкой, окутывали разноцветные вязаные шарфы.       Мужчина, тоненький, как спичка, с некрасивым, но вполне приятным узким лицом, с выбитым передним зубом, пальцем указывал на один такой белый шарф, с квадратиками, похожими на крупные чешуйки ящерицы. Эльза заметила, что, когда он говорит, невероятно сильно картавит и хрипит, выдавая чистый звук «р» за какое-то старческое «хр-р!».       — Этот шахр-рф я нашел поср-реди хр-равнины, где пролегал мой путь. Шахр-рф самого духа огня, клянусь моим скхр-ромным делом!       — Да врешь ты все! — поспешно возразили ему в ответ, а потом, немного помолчав, недоверчиво спросили: — Какого хоть духа огня ты имеешь в виду?       — Саламандхр-ра, конечно!       Толпа у прилавка синхронно отпрянула, почти отпрыгнула от прилавка. Эльза заинтересованно следила за разговором и разглядывала копии крошечных оружий, близко нагнувшись к столу.       — Да врешь! Саламандр никогда не расстается со своим шарфом! Козни строишь, морда жидовская!       — А я слышал, что у него действительно есть белый шарф...       — Но не мог же он... — на продавца косо уставились, — того!..       — У духа украсть? А кто ж его знает! Всякое возможно!       Продавец испуганно таращился на обсуждавших.       — Нет-нет! — в панике запричитал он. — Гховор-рю же: нашел! Не укхр-рал! Я честный! Честный-честный!       Кто-то с видом особого знатока заметил, что в торговле не бывает честных.       Продавец отпирался как мог и в попытке отвести внимание от злополучного объекта спора, грозившего перерасти в громкое и губительное для его репутации разбирательство, одним глазом посмотрел на покупателя в капюшоне и белой маске.       — Смотрите, какие есть оружия!       Наивная и склонная к забывчивости толпа, ведущая себя подобным образом, только если дело касается приезжих, а не ее самой, благосклонно позволила себя отвлечь. Все посмотрели в направлении, указанном ладонью узкого человека: на крошечные в сравнении с настоящими мечи, копья и щиты.       — Идеальные и точные копии орудий Эльзы Титанийской!       Глаза самой Эльзы расширились под маской и она стала с еще большим усердием всматриваться в декоративные игрушки.       Она нашла парочку поделок действительно схожими со своим арсеналом, однако большую часть, выставленную на всеобщее обозрение, она видела впервые. Это заставило ее тихо усмехнуться и послать в сторону довольного собой продавца насмешливый взгляд.       Скопившиеся рядом мужчины и женщины с присущей им синхронностью заохали.       — Титании! Того самого воинственного духа! Да когда ж ты успел так подробно все рассмотреть?       Возмутитель всеобщего спокойствия, который, по-видимому, любил расстраивать чужие удачи, не мог не вставить свое слово:       — Да чего ж ты корячишься, врун? Когда ты мог рассмотреть до мельчайших подробностей мечи Алой? Ты что, знаком с ней?       Люди тотчас прекратили восхищение и лепет над трудами продавца и выжидательно посмотрели на него, надеясь на то, что он как-нибудь объяснит это возмутительное притязание.       Торговец нервно заозирался по сторонам, как будто в поисках поддержки.       — Алая вишня и копье Громовой царицы похожи, — тихо, но достаточно разборчиво произнесла Эльза. Несмотря на ее не слишком заметный, почти не различимый среди гомона на улице голос, ее, тем не менее, прекрасно расслышали.       — Э-э-э? Ты что-то знаешь?       Эльза повернула голову и недовольно взглянула на лохматого, низенького, худого мальчишку. Судя по голосу, это именно он постоянно оказывался в каждой бочке затычкой. Эльза внимательно всмотрелась в его острые черты, но ничего примечательного для себя не обнаружила.       — Ты что же, рядом с ней находился?       Неужели у нее такой грубый мужицкий голос, что ее приняли за кого угодно, но только не за женщину?       Эльза вдруг подумала, что слишком уж много этот ребенок себе позволяет. Может, никто из присутствовавших и не знал, что она та самая Эльза, но это не значило, что он может говорить подобным образом с каждым встречным-поперечным.       Она развернулась к нему всем корпусом, заставив людей между ними потесниться назад.       — Да. И я прекрасно все рассмотрела.       Верхняя губа мальчишки криво дернулась.       — Лгунья, — выплюнул он.       — Мерзкие типы везде встречаются, но люди вокруг тебя и так это знают, верно? — она испытывающе глянула сквозь глазные отверстия маски на толпу у прилавка. — Должно быть, тяжело таким образом привлекать к себе внимание?       Мальчик застыл, словно в один миг превратился в каменное изваяние. Его руки сжались в кулаки, что не ускользнуло от пристального, изучающего взгляда Эльзы. Разница в росте между ними казалась поразительной: мальчишка все уменьшался, а Эльза становилась все выше и выше...       — Иди домой и не оскверняй своим поведением праздник, — Эльза отвернулась от него и, собираясь уйти, добавила: — Духи тебе этого не простят.

* * *

      Гостиница, куда зашла внезапно осознавшая свою непомерную усталость Эльза, находилась почти на краю города, у западных ворот. Она была бедна и на удивление опрятна и более или менее чиста, что казалось немыслимым, учитывая ее местоположение в безлюдном (по крайней мере, в одну из ночей фестиваля духов) переулке.       Внутри было пусто.       Как только она перешагнула через порог и окинула взглядом помещение, сразу же за ней появился кто-то еще.       Эльза резко обернулась, подумав, что ее нагнали преследователи (быть может, за эти жуткие полгода она успела стать параноиком?) и, к своему удивлению, столкнулась со второй маской-Близнецом. Лоб этой маски пересекала широкая зеленая линия.       Оба вошедших так оторопели при виде своих масок, что некоторое время провели, не двигаясь и не дыша.       Эльза внимательно изучила лицо второго Близнеца и пришла к весьма интересному выводу: маску сделал именно тот счастливый и радостный старик. Сомнений быть не могло. Его почерк.       Где-то наверху хлопнула дверь, и послышался голос хозяйки гостиницы, торопливо семенившей по скрипучей деревянной лестнице со второго этажа. Эльза круто развернулась.       — Ах! Новые постояльцы! — женщина в старом, но опрятном ситцевом платье цвета давно засохшей сирени с довольным видом хлопнула в ладоши. На середине пути она почему-то остановилась, задержав взгляд на двух темных фигурах у входа, но потом так же внезапно возобновила свой птичий бег. — Ох, вы, вероятно, знакомы, раз ходите в парных масках? Вам номер на двоих?       Одной рукой Эльза сняла маску, а другой рукой начала шарить в кармане штанов в поисках денег. Нащупав и вытащив на свет несколько бронзовых монет, она зашагала к стойке администрации, куда уже успела встать женщина, в каштановых волосах которой в тусклом свете лампы промелькнули седые волоски. Эльза рассеянно высыпала деньги на прилавок. Незнакомец встал рядом с ней и тоже снял маску.       — Не знаю, хватит ли этого.       Хозяйка сощурилась и, повертев монеты перед глазами, тщательно осмотрела каждую.       — В обычное время вам столько хватило бы только на хороший ужин... Но раз идет праздник, я — так и быть! — пойду вам навстречу. — Она неожиданно улыбнулась (что совершенно не вязалось с придирчивым выражением на ее лице, когда она рассматривала деньги) и снова стала переводить взгляд с Эльзы на второго постояльца. — Вы ведь вместе пришли?       — Нет. Мы не знакомы. Я сама плачу за себя.       Женщина суетливо взмахнула руками.       — Ах! Прошу прощения, я думала, что вы вместе да и выглядите вы очень похоже в этих своих капюшонах, и...       — Не извиняйтесь, все в порядке, — прервал ее мужской голос. И словно бы сговорившись, Эльза и незнакомец посмотрели друг на друга. То, что Эльза разглядела под тенью капюшона, несказанно удивило ее. На лице у незнакомца — над и под правым глазом — находилась странная татуировка. Эльза никогда прежде не видела татуированных людей, и сталкивалась с подобным явлением впервые. Нательные рисунки представляли собой увлекательное зрелище.       Очевидно, они простояли так больше времени, чем положено, потому что женщина снова повторила свой вопрос:       — Так вам номер на двоих?