Скитальцы

      Хозяйка гостиницы — она успела представиться как миссис Пекер* — носилась из кухни в столовую и обратно едва ли не каждую минуту, извиняясь перед каждым своим исчезновением и появлением и добавляя, что из-за первого дня праздника она отпустила всю прислугу пораньше, а потому ей приходится разрываться между приготовлением ужина и увеселением гостей.       — Вы оба выглядите такими молчаливыми, — поясняла она свое поведение, поглядывая сначала на одного постояльца, потом на другого. — Настолько сторонитесь общения, что я просто не могу этого так оставить. Беседа — лучшее лекарство от скуки, дорогие господа!       А потом уходила, неодобрительно покачивая головой и бормоча себе под нос что-то вроде: «Такие молодые, а уже такие сердитые! Где ж она, молодость!»       Тишина наступала только после очередного перелета женщины на кухню, где слышалось бряканье и всевозможные формы постукивания: миссис Пекер, по-видимому, хозяйничала.       Эльза слегка улыбалась, когда наблюдала за мельтешением женщины, и думала, какие же ее движения все-таки птичьи! И походка, и манера говорить — даже ее фамилия — все так и кричало о родстве с какой-нибудь крошечной, неприметной пичужкой. Миссис Пекер, кажется, просто не умела сидеть на месте. Носилась туда-сюда, словно неугомонный мальчуган. И все непременно болтала, не умолкая ни на секунду. Казалось бы, она давно должна была задохнуться, потому что попросту не делала перерывов, чтобы глотнуть воздуха, но что-то постоянно спасало ее от столь незавидной участи.       Мысли в голове путались от голода, быстро перескакивая с одного предмета на другой, никак не связанный с первым. Сначала Эльза обдумывала, что ей делать дальше. Было бы неплохо остаться в этом городе... А как он, кстати, называется?.. Она не знала. Но это было неважно. Впрочем, следовало уйти как можно скорее. Хотя... если пораскинуть мозгами, неделя отдыха звучит очень даже заманчиво... Однако эта неделя безделья может ей дорого обойтись! Каким бы сильным духом-воином Эльза ни была, решать свои проблемы, пользуясь лишь насильственными методами, она не могла. Может, люди ей и разонравились, но ее неприязнь не могла послужить поводом к убийствам своих мстителей. Заслуженных мстителей.       Она не смогла сдержать удрученного вздоха.       Признавать, конечно, не хотелось, но Эльза как никто другой понимала желание отомстить за зло, причиненное себе и своим близким. Когда-то она презирала тех, кто становился чудовищем из-за подчинения приказам или желания обрести силу.       А сейчас она сама стала таким чудовищем.       Но больше она не позволит вертеть собой! Теперь она в полной мере ощутила тяжесть наказания за совершенный грех и добавлять себе новые не спешит. Нужно лишь дождаться либо когда преследователи погибнут из-за опасностей этого мира, либо от старости, и тогда все прекратится, если они не воспитают себе замену, разумеется. Наследственная ненависть страшнее личной тем, что человек не до конца понимает, что или кого он должен ненавидеть и из-за чего, за что он сражается и во что верит. Крест предков несет в себе не просто ненависть, но самое настоящее зло, настолько опасное и глупое, что от него могут пострадать даже те, к которым дела минувших дней не имеют никакого отношения.       Потом в мыслях Эльзы проскакивало, что вообще-то было бы неплохо не тратить зря силы на умственные усилия. Требовалось отдохнуть, а не растрачивать последние остатки сил на непонятно что.       Иногда Эльза бросала взгляды на второго постояльца, так, исподтишка, чтобы он сам того не заметил. Они оба были вынуждены расстаться со своими потрепанными плащами (а следовательно, и с капюшонами на головах тоже) и обнажить волосы. И если у Эльзы волосы имели яркий, насыщенный красный цвет с легким оттенком бардового, то у незнакомца — столь же яркий и заметно бросающийся в глаза голубой. Оттенки — такие разные, но такие одинаковые! Раньше Эльза встречала разных людей, бывали у них волосы и побезумнее, но в этот раз, пожалуй, синяя шевелюра казалась столь же неожиданной, сколь вписывающейся в этот загадочный серьезный облик юноши. Да, он еще не был мужчиной, хотя мальчишкой его уже нельзя было назвать. Про себя Эльза решила, что он одинаково далек как от мальчишки, так и от мужчины. Он был молод, на вид лет двадцать, но в его внешнем виде и повадках проскальзывали нотки старого, умудренного жизнью человека. Он не выглядел, как сбежавший из дома ребенок, покинувший родителей в поисках приключений и более интересной жизни; скорее походил на простого путника, несколько уставшего от своего путешествия и ищущего свою конечную остановку, свое пристанище навсегда.       — Взяла маску у старика с интересными белоснежными усами? — вдруг спросил он, поворачиваясь и смотря на нее, стоило пышной фигуре миссис Пекер скрыться за поворотом.       Эльза опешила: она не успела отвести взгляд от него, и теперь он наверняка думал, что все время, которое они ожидали поздний ужин, она провела, пялясь на него.       На душе стало неожиданно скверно. Эльза пожалела, что хозяйка посадила их за один стол. Разделяй их хотя бы три стола — тот факт, что ее поймали с поличным, не тревожил бы так сильно.       Она оглядела помещение, где дерево по-настоящему кидалось в глаза своим потрепанным видом, потому что оно было буквально везде: и на полу, и на стенах, и на потолке, и в мебели. От его обилия болели не только глаза, но и мозг. Эльза как будто сама залезла в какое-нибудь заброшенное дупло или деревянный ящик, где ничего никогда не могло появится, кроме спертого воздуха.       — Да, — ответила она. Мысли о шпионаже все никак не покидали голову, и Эльза пришла к выводу, что слишком накручивает себя. Она передернула плечами под неотрывным, пристальным и спокойным взглядом. Возможно, ситуацию исправит непринужденный разговор? Как ни крути, миссис Пекер была права. Беседа — настоящее спасение в подобных случаях. — Когда я пришла к нему, оставались лишь маски Близнецов и Овна. А мне как-то не очень хотелось быть бараном на празднике, — заключила она и издала тихий смешок.       Незнакомец, что особенно поразило Эльзу, если припомнить его равнодушное игнорирование всего белого света пару минут назад, тоже хихикнул. Не как Эльза, по-девчачьи, а по-юношески, дружелюбно и с толикой подтрунивания.       — Я подумал так же, — признался он и вяло улыбнулся, не показывая зубов. — Старик предупредил, будто есть шанс, что я встречу маску-двойник. Я ему не поверил, в городе же все-таки нахожусь, и потому пришел в некое замешательство, когда мы столкнулись в дверях.       Эльза почувствовала, как тает. Когда она в последний раз разговаривала не с собой, не со своим оружием, а с людьми на такие легкие и простые темы? Вспомнился недавний инцидент у лавки торговца поделками, когда она спорила с мальчиком. Нет, тот раз не в счет. Препирательства нельзя считать. Определенно.       — У меня было точно так же. Это было... — Эльза посмотрела в сторону, подбирая подходящие для описания слова, — действительно неожиданно.       Эльза крепко сцепила руки в замок на коленях. Обычная беседа по непонятным причинам взбудоражила ее. Юношу вдруг потянуло на откровения.       — На самом деле я хотел маску какого-нибудь богоизбранного, — задумчиво и тоже смотря не на сидящего напротив, а куда-то в направлении потолка, проговорил он. — Неважно какого. Главное — чтобы богоизбранного. — Его глаза цвета мокрой грязи и зеленой июльской травы вновь переместились на лицо Эльзы. — А у тебя? Какую маску ты надеялась получить?       Эльзе (непонятно почему) этот вопрос тоже показался невероятно волнующим. В тот момент он имел такое важное для нее значение, что если бы ее попросили обнажить свой меч, она бы непременно так и сделала, сама того не заметив.       — Точно не знаю... Но вряд ли это был бы Овен. Лев, возможно.       — Лев? Почему?       — Я столкнулась с одним типом в толпе, он как раз был в ней. Лев был весьма неплохим, а еще у него была длинная грива, до поясницы примерно. Мне бы хотелось походить в такой.       — Да, твои волосы кажутся достаточно длинными, — согласился ее собеседник. — Разумно с твоей стороны надеть подобную маску.       Эльза быстро стрельнула взглядом в него, как бы намекая: «А зачем это мне скрывать свои волосы?». Нахмурила брови на какую-то долю секунды, но незнакомцу хватило и этого, чтобы заметить.       Откуда ему известно, что ей нужно прятать свои волосы? Он что-то знает? А может, он тоже дух? Или бог? Или любое другое сверхъестественное создание? Нельзя было откидывать ни один вариант. Все они казались равносильно возможными. Теперь стало понятно, откуда у него этот непробиваемый серьезный вид, не холодный, как у всех молодых людей, и не стальной, как у взрослых мужчин.       Но все же... если бы он был не человеком, она бы обязательно это почувствовала. Духи и боги всегда различают друг друга среди людей. Но вот какая штука: незнакомец казался совершенно обычным.       — Чтобы войти в образ, — добавил он почти извиняющимся тоном. — Ну, знаешь, переодевание в духов и все такое. У львов не бывает красной гривы.       Подозрительно хорошо увильнул от вопросов. Даже замечательно. Или же... он именно это имел в виду с самого начала?       — Откуда тебе известно? Он же звездный дух, почему бы ему не иметь красную гриву?       — Не то, чтобы красную, — поправил ее юноша, чуть сузив глаза, как будто в раздумьях. — Алую скорее.       — Алый, красный — разницы нет, — возразила Эльза.       — А для меня есть, — уверенно и даже как-то невозмутимо сказал он. — Алый — такой... более глубокий цвет, как созревшая вишня со смесью малины. А красный — как клубника.       Эльза рассмеялась.       — Кажется, ты очень голодный.       — Похоже на то, — снова улыбнулся, не раскрывая рта, он.       — И вообще-то алый светлее красного. Это скорее алый цвета клубники с легким оттенком апельсина.       Улыбка незнакомца стала чуть шире.       — А сама говорила, что разницы нет. Вон как заговорила.       В эту секунду разговор оборвался приходом хозяйки, ловко лавировавшей между разбросанными по всему помещению столиками с двумя подносами на руках. Молодые люди затихли, следя за ее удивительно ловкими маневрами.       «Как же вы вовремя, миссис Пекер! На его замечание я бы не смогла ничего ответить», — перевела дух Эльза, радостно рассматривая свои руки под столом.       Хозяйка, мыча какую-то песенку себе под нос, поставила оба подноса на стол, и бодро сказала пару слов на тему «наконец-то земля раскололась надвое и вы разговорились».       Ужин состоял из нескольких простых блюд: рыбного супа, вареной картошки с куриной ножкой, а также напитка с белой пенкой, венчавшей массивную деревянную кружку.       Эльза почти с восторгом осмотрела содержимое своего подноса:       — А... а чего так... много? Я же меньше заплатила...       Женщина-птичка заразилась энтузиазмом Эльзы и пролепетала в ответ, готовая разразиться душещипательной тирадой:       — В честь праздника, дорогая моя. Часть вашего ужина, кстати, оплатил молодой господин, за что ему спасибо: меньше убытков понесу.       Эльза медленно перевела взгляд на упомянутого «молодого господина» и...       ... и ей снова стало совестно.       Тот преспокойно сидел на своем месте, разглядывал свою пищу, и, кажется, усиленно делал вид, что ничего вокруг себя не замечает. Особенно разговора между Эльзой и хозяйкой гостиницы.       Эльзу невероятно раздражало такое. Она ненавидела умышленные подачки. Так ненавидела, что готова была расстаться со всем, что ей преподнесли, лишь бы не ощущать себя должником кому-то.       Она уже поплатилась за нечто похожее, и поклялась, что больше подобного не допустит. Даже ужина в какой-то захолустной гостинице. Люди, алчные существа, готовые пойти на многие жертвы ради собственного блага, уже успели научить ее этой премудрости, и она не собиралась сталкиваться с этим во второй раз. В самом деле, есть же на свете предел хитрожопости.       Она отодвинула от себя деревянный поднос и, закрыв глаза, обратилась то ли к хозяйке, то ли к незнакомцу, сидевшему напротив нее:       — Я не буду есть то, за что не заплатила. Будьте так добры и заберите то, за что было оплачено чужими деньгами.       Хозяйка сдулась и, если судить по тому, как опустились ее плечи, пришла в глубочайшее расстройство. Юноша, помешивавший суп, удивленно посмотрел на Эльзу, которая скрестила руки на груди, будто показывала, насколько она недовольна сложившимися обстоятельствами. Молчание продлилось несколько секунд, после чего он задал вопрос, терзавший и его, и хозяйку:       — Что-то не так?       Эльза почувствовала, как ее голова идет кругом, но предпочла не открывать глаза. Все ей казалось подозрительным и неестественным, кроме, пожалуй, птичьих манер хозяйки гостиницы. Она всегда была настороже, но в последнее время особенно. Она не могла позволить себе расслабиться.       — Это неправильно. Вот что не так.       — Но ты же сняла комнату, когда тебе скинули цену, — невозмутимо прозвучало в ответ.       — Да, но тут дело другое. Поступок миссис Пекер вполне объясним. К тому же было очевидно, что она поступила бы так с любым другим постояльцем. А тут меня пожалели и... заплатили. Мало что делается за просто так.       Хозяйка, сцепив пальцы в замок, прижала руки к груди. Эльзе пришлось открыть глаза из-за ее судорожного вздоха. Опять показалось (совсем как тогда, когда она постоянно говорила), что женщина находится на последнем издыхании.       — Ах, я же так готовила, так старалась!       Парень оперся локтем о стол и начал пилить Эльзу своим неизменным убийственно ровным взглядом. Ей захотелось скрыться в своей комнате.       — В самом деле: ты слишком извратила все. — От этого «извратила» глаза Эльзы широко распахнулись и она послала возмущенный взгляд в стену. Ну и выражения у него. Смотреть в глаза незнакомцу совсем не хотелось. Было очень трудно доказать свою точку зрения людям, которые ничего не поймут и, что наиболее вероятно, шарахнутся от нее, если услышат объяснение. Эльза скривила губы, смолчав на это замечание. Юноша продолжил: — Никто тебя не жалел. А если и жалел, то что в этом плохого? Жалость не настолько унизительна, как о ней многие думают. Жалость и милосердие — по сути один и тот же предмет. Просто одно название людям нравится, а другое не очень.       Эльза снова подумала, что он говорит совершенно не те вещи, которые могли бы сказать молодые люди его возраста. Либо он слишком пафосен, либо действительно мудр.       Но что еще больше взволновало Эльзу, так это то, что ее доныне крепкая позиция в данном вопросе стала колебаться, медленно расшатываться, готовясь к сокрушительному падению.       — Сейчас ведь фестиваль духов. Людям следует быть добрее и помнить о своих ближних. Хотя бы одну неделю в году.       Глаза Эльзы переместились на тарелку супа. Не свою, а человека напротив.       Что-то было не так.       В этот раз Эльза сдержала порыв нахмуриться. Парень оставался бдительным, хотя и казался моментами тихим и даже вялым. Он снова смог бы заметить ее даже секундные действия.       — Считай это подарком. К тому же единственное, что я оплатил, — это Стаут**.       — С-стаут? — колеблясь, переспросила Эльза, не отрываясь от наблюдения за супом в чужой тарелке.       — Это эль, — вклинилась хозяйка, все еще стоявшая над ними. Она, все еще в волнении, причем, явном волнении, то сжимала, то разжимала ладони.       — Эль? — тупо моргая, произнесла Эльза.       Собеседник приподнял уголки губ:       — Спиртное.       Эльза смогла оторваться от супа и переключиться на эль в своей кружке. Она все еще чувствовала легкое головокружение.       — Я... ясно.       Где-то в мыслях промелькнуло, что принять такой подарок будет не так уж плохо. И вообще, если подумать...       — Нет-нет-нет! — торопливо заговорила Эльза, крепко зажмурившись.       Да что же это творится! Ее принципы были непоколебимы, и ничто, ничто, не могло изменить их! Не может все так быстро поменяться, так не бывает!       — Подумай, — просто сказал незнакомец, однако всего от одного этого «подумай», точно так же, как и от «извратила» Эльзу передернуло. — Это всего лишь угощение.       — Все так, все так, — поддакнула миссис Пекер.       — Если тебя это успокоит, можешь считать, что я попытался приударить за тобой.       Лицо Эльзы стремительно покраснело; особенно уши. Как-то она об этом особо не задумывалась... Никогда.       — П-приударить? — проблеяла она и перевела взгляд подальше от юноши. Настолько далеко, насколько вообще это было возможно. — Чего? Н-не надо так выражаться... пожалуйста. Э-это звучит несколько... э-э...       Хозяйка сдавленно рассмеялась, прикрывшись ладонью, и попыталась незаметно скрыться.       В панике Эльза успела понять, зачем она это делает, но когда сумела избавиться от внезапно нахлынувшего смущения, той уже не было на месте. Упорхнула.       Эльза сжала кулаки под столом, сделала глубокий вдох и только потом подняла голову, чтобы пересечься взглядом с...       Она одарила его заинтересованным взглядом.       — А как... тебя зовут?