Кровь на твоих руках я смою своей.

Ключ в замке повернулся с пренеприятным скрежетом, распространяясь эхом по всему этажу старого здания. Скрипящая дверь позволила лучику света проникнуть в квартиру, освещая толстый слой пыли и разрезая собой гнетущую атмосферу давно покинутого помещения. Дазай смотрел на представшую перед ним картину с отвращением, скрывающим за собой огромный поток весьма болезненных воспоминаний. В былые времена суицидник приходил сюда перевязать раны после перестрелки или очередной попытки покончить с собой, приползал посреди ночи пьяным в усмерть, боготворя стены, что невообразимо помогали ему дойти до ванной комнаты, и унитаз, возле которого он коротал оставшиеся до работы часы. А ещё он приводил сюда человека, который не позволял ему опуститься до самого дна. Ода потрясающе готовил, умел за несколько минут убедить Осаму в необходимости уборки или похода за продуктами. Он оставался на ночь, выключал свет и запирал дверь, потому что Дазай забывал это сделать. А утром вставал первым и готовил завтрак, иногда напоминая приятелю о необходимости быть более самостоятельным. После его смерти в эту квартиру больше никто не заходил. Вещи остались на своих местах, потускнев и покрывшись пылью, как и всё остальное в этом Богом забытом месте, грязная посуда давно заржавела и почернела. Осаму уложил Ацуши на кровать, скинув с неё залежавшийся мусор. Он помнил, что в ванной должны лежать лекарства и перевязочные материалы. И он не был уверен, что блондин в состоянии полностью нейтрализовать рану, нанесённую особой в парке. Парень пошёл в сторону ванной, на ходу осматривая пространство вокруг. Воспоминания, ещё не стёршиеся из памяти, то и дело вспыхивали в сознании мафиози. Голова словно в вакууме, время остановило свой ход. И опять эти чёртовы осколки прошлого, что никак не хотят исчезать из его жизни. Дазай злился на самого себя, что не отнёс мальчишку в любое другое место. Он мог дойти до больницы и оставить его там, мог вернуть в Агенство и уйти незамеченным, оставив Накаджиму в лучшем месте и с лучшими людьми, чем он сам. Но пустая от волнения голова и измученные ноги в конечном счёте принесли обоих сюда. Взяв бинт, обеззараживающее средство, ватные палочки и водку (скорее для себя) Осаму вернулся в спальню, превратив её в перевязочный пункт. Ацуши ещё не проснулся, от раны на груди исходило едва видимое свечение. Лишь раз увидеть действие его способности было достаточно, чтобы понять, что тигрёнка никто не учил развивать её в полной мере, поэтому пулевое ранение всё ещё затягивалось. Мужчине не хотелось думать о том, что он виновен в случившемся, хотя стальная пружина внутри всё сильнее сжималась, грозясь выстрелить в любой момент. Дазай прикасается к порванной белой рубашке, испачканной в крови, и расстёгивает первые четыре пуговицы, открывая обзор на вздымающуюся грудь, покрытую бледными шрамами, и заживающую рану. Осаму нельзя дотрагиваться до кожи, ибо его способность может очень не вовремя пойти в ход. Прежде всего мафиози делает глоток водки, набираясь неожиданно пропавшей храбрости. Действуя осторожно, мужчина обрабатывает края раны. Смывает кровь. Протирает тело влажным полотенцем. Всё идёт по плану, используемому далеко не в первый раз. Отрезав кусок марлевой салфетки и преждевременно открыв упаковку с пластырями, Дазай скользнул взглядом чуть выше, встречаясь с парой изумлённых фиалковых глаз. Ацуши проснулся, а значит можно вздохнуть с облегчением. — Где я? — блондин ещё не совсем пришёл в себя, но отчётливо видел перед собой Дазая, а вокруг незнакомую обстановку. Дазай молчал. — Что я здесь делаю? — уже настойчивей спросил Накаджима. После удивления пришли настороженность и страх. В голове вспыхнула мысль об очередном похищении. Всё, что предшествовало этому моменту показалось на миг простой ловушкой. — На нас напали, — наконец заговорил Осаму, — и тебя ранили. Ты отключился, и я принёс тебя в эту квартиру, где я жил раньше. Сюда не придёт Мафия или Агенство, если вдруг начнёт искать меня или тебя, поэтому здесь безопасно. Конечно, если ты считаешь мою компанию безопасной, — добавил мафиози, опять вспомнив парк. — Спасибо, Дазай-сан, за заботу. Я бы не хотел Вас беспокоить, так что я, пожалуй пойду, — Накаджима поднялся на ноги, собираясь как можно быстрее выйти на улицу, уйти из-под внимательного взгляда этого человека и наконец успокоиться, но измождённый организм решил иначе. В глазах резко потемнело, а мозг перестал нормально ощущать пространство. Ацуши попытался схватиться за что-нибудь, но ничего под рукой не оказалось. Тело стало на миг слишком тяжёлым, и блондин начал падать. Он даже не успел заметить как шершавые ладони подхватили его и вновь уложили на кровать. — Эй, эй! Ацуши, ты меня слышишь? Приём! — Да... Всё в порядке, я просто резко встал. Я вернусь домой и отдохну, — парень опёрся на руки и почти сел, но его бесцеремонно схватили за воротник и пригвоздили к одеялу. — Даже не думай вставать. Бежать нет смысла. Ты не в том состоянии сейчас, чтобы уйти. Спокойной ночи. Накаджима не заметил, как Осаму поднялся с кровати и подошёл к коридору. Щелчок выключателя и тихие шаги за дверью — последнее, что услышал Ацуши перед тем, как отключиться.

***

Утро выдалось пасмурным, серое небо сливалось с однотонными многоэтажками, лишь ухудшая сей урбанистический пейзаж спального района Йокогамы. Ацуши почувствовал запах еды ещё до того, как окончательно проснулся. Запах омлета и зелёного чая пробудили в юноше животный голод, и тот распахнул глаза. Вопрос "Где я?" уже второй раз всплыл в его голове, что было, в общем-то, не очень приятно. Вспомнив события минувшего дня, он подскочил, озираясь вокруг. Бежать нет смысла. Хорошо, он не будет сбегать. Хотя бы сейчас. Ацуши вышел из комнаты и пошёл на доносившийся запах еды, стараясь как можно меньше скрипеть половицами. Он услышал речь, но не мог её понять, потому поспешил к самому дальнему проёму. Завернув за угол, он нашёл источник звука и застыл в изумлении. — Адское ты приспособление, отдай мою еду! — яростно шептал Дазай, размахивая сковородой с пригоревшим омлетом. — Где это слыханно, чтобы кусок чугуна мог одолеть мафиози! Грёбаный омлет, ты почему такой убогий? Осаму отвлекся от своей битвы и повернулся на заливающегося громким смехом Ацуши. — Прости, я разбудил тебя? Я старался не особо шуметь, — мужчина виновато улыбнулся. — Нет, всё в порядке. Похоже, Вы забыли налить на сковороду масло, — Накаджима подошёл к Дазаю и взглянул на плиту, — к тому же, по всей видимости, передержали омлет минут так на пять. Давайте лучше я что-нибудь приготовлю? Получив в ответ лёгкий кивок головы, парень приступил к изучению кухонного пространства: небольшая раковина, дешёвый старенький холодильник, поцарапанная в нескольких местах столешница, хаотично разбросанные столовые приборы — Осаму явно не был любителем порядка и чистоты, как Куникида-сэнпай. Ацуши позволил себе пошариться по полкам и заглянуть в холодильник, поскольку найти какие-либо пригодные продукты было не так просто. Он отыскал муку, немного сахара, достал из пыльной банки разрыхлитель, взял оставшиеся после неудавшегося омлета яйца и молоко и принялся готовить. За ним пристально наблюдал Дазай, откинувшись на спинку стула. Он вглядывался в каждое движение, поворот и шаг, всматривался из-под опустившихся на глаза прядей волос в спокойно-сосредоточенное лицо, лёгкую улыбку. На Ацуши всё ещё была его порванная рубашка, лямки брюк висели в ногах и иногда цеплялись за предметы мебели. Его неловкость, простота, ощущение некой домашней ауры вокруг вызывали желание не отпускать от себя этого парня, находиться рядом, защищая его наивную душу от всех опасностей. Любой не знакомый с Накаджимой человек, взглянув на него сейчас никогда бы не поверил в его способность превращаться в жесткого огромного тигра и уничтожать врагов, но Осаму прекрасно знал, что под личиной ангела всегда может скрываться яростный зверь. Ведь даже он сам способен излучать дружелюбие по отношению к собеседнику, а потом воткнуть ему в грудь нож. — Что-то Вы мрачный. Расстроились, что не получилось приготовить омлет? — Ацуши накладывал что-то в две тарелки, рядом стоял мёд. Он что — волшебник? — Не беспокойся, у меня прекрасное настроение. Особенно после того, как ты приготовил что-то просто восхитительное. О, неужели это Хотто Кээки? Ты просто невероятен! Думаю, это очень вкусно. А если продукты всё-таки окажутся испорчены, то ты подаришь мне долгожданный двойной суицид с самым желанным человеком. Накаджима смутился, мысленно назвав Дазая придурком раз двадцать подряд, но на деле лишь слегка дёрнул рукой. Взаимоотношения между ними позволяли парню обращаться к сидящему напротив собеседнику на "ты", к чему он и стремился, но вбитые в голову жёсткие моральные рамки постоянно затыкали ему рот и связывали руки. На самом деле, Ацуши с каждой минутой, проведённой в компании мафиози, лишь сильнее путался в своих мыслях. Он, вероятно, легче бы относился к общению с этим шумным и неуклюжим человеком, если бы не знал, на что тот способен. Какое-то время он собирается вести себя как можно более непринуждённо, дабы лучше рассмотреть Дазая со всех сторон. Облик убийцы и манипулятора он уже познал во всей красе, да и те проблемы, что сваливаются на Детективное Агенство практически каждодневно, по крайней мере на половину дело рук "Демона Мафии". Сейчас же стоит постараться узнать о другой его сущности, пока у Ацуши есть такая возможность.