Я не забуду тебя

      Каждый день, утром и вечером, как только он оказывался в гостиной комнате за большим обеденным столом, Джон Уотсон любовался кортиком. Тяжелый, с серебристо-поблескивающей резной рукоятью, тот гордо лежал в своих кожаных ножнах в центре застекленной полки буфета вместе с дедушкиными орденами и медалями, планшетом, парой пожелтевших писем и трубкой с янтарным мундштуком, которая казалась Джону немного пиратской (он совсем недавно прочитал «Остров сокровищ» и морская тема сразу стала самым главным его увлечением). А капитан Уотсон, которого Джон никогда не видел, но о чьих подвигах рассказывали в семейных преданиях, представлялся воплощением всех его грез об отважных героях и спасителях Родины. Джона и назвали в честь деда, поэтому, как ему казалось, он чувствовал особую связь со своим предком – морским офицером.       Все мужчины семьи Уотсонов связывали свои жизни с военной службой. И сам Джон был уверен, что когда вырастет – обязательно станет солдатом. Лучше тоже моряком, хотя мама и говорила, поджимая губы, о том, что проводить по нескольку месяцев в году в плаваниях, как дедушка и папа – не лучшая идея, и вряд ли это понравится будущей джоновой жене. Ведь есть не менее уважаемые занятия для мужчин, например, доктор или адвокат. Ну или инженер. Да, в крайнем случае, бухгалтер. Джон с ней, конечно, насчет будущей профессии благоразумно не спорил, но для себя уже все однозначно решил.       Однако для того, чтобы стать настоящим воином, сильным и смелым, готовиться нужно было начинать с самого детства. Джону недавно исполнилось десять (он давно уже перестал быть маленьким!), и он прекрасно понимал важность хорошей физической формы для будущего солдата. Поэтому ежедневно делал сорокаминутную зарядку, а вечером обязательно обливался холодной водой. Еще ему необходимо было тренировать меткость и навыки рукопашного боя, как всегда говорил отец, но из-за службы тот, и правда, бывал дома слишком редко, из-за чего не имел возможности лично учить сына. Но Джон был уверен, что сможет справиться и сам. Нужно только раздобыть подходящее оружие. Боевого пистолета для стрельбы ему, конечно, никто бы не дал, но вот потренироваться с оружием холодным было вполне возможно.       А кортик являлся для этого просто идеальным инструментом. Его острый граненый клинок был прекрасно отточен, а тонкая изящная рукоятка очень подошла бы для небольшой джоновой руки. Если научиться как следует его метать, то можно было бы пришпилить шляпу врага к стене одним метким броском (Джон видел такое в американских фильмах про благородных шерифов). Но попробовать все это дома было невозможно. К сожалению, мама бы точно не оценила попорченных обоев и такой способ закрепления головных уборов. Так что единственным выходом было вынести кортик на улицу и испытать там.       Подумав, Джон честно решил, что это не будет нарушением правил (ведь брать вещи с «дедушкиной» полки разрешалось только под присмотром взрослых. «Это вам не игрушки!» - часто повторяла мама, когда они с Гарри пытались позаимствовать что-нибудь из гостиной для своих развлечений). Но Джон уже и так большой, поэтому самое время заняться соответствующими делами. Мама сегодня как раз встречалась с подругами, и они остались с Гарри одни. Увлеченный новой идеей Джон попросил сестру пойти вместе с ним, чтобы измерить расстояние до мишени и объективно оценить его успехи в метании. А Гарри, хоть и не поддерживала «военных» увлечений брата, никогда не отказывалась, когда можно было забросить домашнее задание и отправиться погулять.       Достать кортик оказалось на удивление легко: в доме Уотсонов принципиально не было замков, даже входная дверь защелкивалась на простую задвижку. И вот кортик у Джона. Он держал его с трепетом, ведь этих черных блестящих ножен касались руки его дедушки, а вручал ему наградное оружие сам адмирал Каннингхэм (у них даже фотография такая хранилась в толстом альбоме в синей бархатной обложке). Джон понимал, что обращаться с ценной вещью нужно было бережно, поэтому без раздумий вынул из рюкзака все учебники и положил кортик на дно, предварительно замотав в мягкое кухонное полотенце. Так как после обеда выглянуло солнце и заметно потеплело, они с Гарри единодушно решили пойти в парк, где Джон смог бы спокойно потренироваться, а она – покормить уток и собрать гербарий для урока биологии; а потом все вместе поесть сахарной ваты. Кроме того, Джон в тайне лелеял надежду встретить там после уроков кого-нибудь из школьных приятелей и продемонстрировать им свое сокровище.       Они вышли из дома. До парка было совсем недалеко, и Джон всю дорогу находился в беспокойном предвкушении, передвигаясь чуть ли не вприпрыжку. Если все получится, как задумано, то к возвращению отца он уже сможет обрадовать его своими успехами. Джон и Гарри свернули за угол, попав в соседний квартал, который значительно отличался от их собственного, приличного, но все же довольно простого. Дома вокруг были дорогими и шикарными, а заборы каменными и такими высокими, что улица выглядела как туннель, прорубленный среди гор. Мама обычно не разрешала им с Гарри здесь гулять, говоря, что лучше искать друзей по своему уровню. Да и в любом случае, Джон ни разу не видел тут гоняющих по улице мальчишек, которые, скорее всего, проводили время в закрытых частных пансионах или с нанятыми репетиторами. Они как раз шли вдоль такого забора – серого и внушительного, напомнившего Джону Великую китайскую стену, про которую ему недавно рассказывали на уроке истории.       Внезапно металлические ворота в стене тихо зажужжали, и створки плавно распахнулись прямо на тротуар. Джон еле успел отскочить в сторону, хватая зазевавшуюся Гарри за руку. Красная блестящая машина медленно выползла из кажущейся бездонной черноты гаража. Любопытный Джон чуть приостановился, силясь разглядеть, что же там удивительно мигает внутри за тонированными стеклами и получше рассмотреть скалящуюся морду серебряного ягуара на капоте. В этот момент из темноты раздалось грозное рычание, и два черных пса выскочили на улицу, с невероятным проворством прошмыгивая в створ ворот. Они, не разбирая дороги, с громким цоканьем когтей по бетону сделали несколько кругов вокруг автомобиля, а потом бросились в сторону детей. Гарри, всегда боявшаяся собак, тихо ойкнула и спряталась за спиной брата, хотя тот и доставал ей только до подбородка. – Фу! – как можно решительнее крикнул Джон, выходя вперед. – Нельзя! Идите домой!       Но псы, не обращая никакого внимания на предупреждения, с налитыми бешенством глазами замерли напротив, угрожающе рыча, готовые наброситься в любую минуту.       Дверца автомобиля беззвучно открылась, и оттуда показался мужчина. Невысокий и темноволосый, в строгом черном деловом костюме, похожий чем-то на финансиста или телеведущего. – Опять Моран не привязал питбулей, – спокойно произнес он. – А они соскучились по свободе. – Пойдем отсюда, Гарри, только не спеши, – Джон схватил сестру и сделал несколько шагов вперед, надеясь побыстрее покинуть опасное место. Но Гарри, объятая страхом, не слышала брата. Неожиданно она резко выдернула руку и бегом бросилась вперед. Один из черных питбулей на широко расставленных кривоватых ногах свирепо зарычал и тут же в два прыжка догнал девочку, вцепляясь ей в ногу.       Гарри закричала, а собака молча вцепилась в нее и не разжимала пасти, с остервенением вгрызаясь в голую лодыжку под короткими желтыми бриджами. Второй пес крутился рядом и беспрерывно лаял, подскакивая ближе, но пока не кусая. Джон подбежал к сестре и попытался оттащить агрессивного монстра или хотя бы разжать кажущиеся железными челюсти, но, несмотря на все его усилия, они не приоткрылись и на миллиметр. – На помощь, кто-нибудь!!       Джон был в отчаянии. Он все никак не мог справиться с псом или сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь сестре. – Сэр, остановите его! – крикнул он по-прежнему стоявшему совсем близко мужчине, указывая на собаку. – Он же загрызет Гарри!       Но тот лишь снисходительно приподнял бровь и холодно произнес: – Выживает сильнейший. Таковы правила этой жизни, мальчик.       Потом на мгновение Джону показалось, что мужчина все же решил что-то предпринять: он засунул руку в карман и Джон подумал, что у него там окажется пистолет или на худой конец газовый баллончик. Но тот лишь слегка подвинулся, чтобы поудобнее прислониться к капоту автомобиля, и продолжил с отстраненным интересом наблюдать за разворачивающейся жуткой сценой. – Джон! Джон, помоги! – Гарри кричала в голос, захлебываясь от ужаса.       Джон беспомощно откачнулся на пятках, взмахивая руками, и тут ощутил висящий на спине рюкзак. Как он мог забыть! Вот же оно – средство нападения и защиты. Джон рывком расстегнул молнию и выхватил кортик, и, теперь уже вооруженный, снова ринулся на пса. – Вон! Отойди! – Джон просунул клинок между зубами свирепой морды, но зверь, не обращая внимания на мальчишку, лишь бешено рычал и скалился, продолжая терзать живую плоть.       Тогда Джон что есть силы закусил губу, уговаривая себя хотя бы не отводить глаз, и замахнулся. Первый удар пришелся куда-то в черную шерстистую шею, но, возможно, он оказался слишком слабым. Пес челюстей не разжал, лишь засучил лапами, отшатываясь в сторону, но не выпуская своей жертвы. И Джон ударил снова. На этот раз клинок пробил шкуру и мышцы насквозь, выйдя где-то с другой стороны головы. Фонтаном брызнула кровь, и пес завалился набок, подергиваясь в конвульсиях. Второй питбуль тут же жалобно заскулил и поджал хвост.       Джон в ужасе отпрянул, смотря на растерзанную ногу затихшей сестры и предсмертно хрипящего в луже булькающей крови черного пса. По острию кортика, зажатого в дрожащих руках, стекали тяжелые бордовые капли и падали на землю. – Молодец, храбрый Джонни, – нереальный бархатный голос прозвучал где-то совсем рядом, перекатывая рокочущую «р» на языке. – Ты нашел решение и справился с проблемой. Далеко пойдешь. Я тебя не забуду. Такие люди бывают полезны. Только вот весь подъезд мне перепачкали.       Мужчина брезгливо переступил через валяющийся у его ног собачий труп и сел в машину. Дверца хлопнула, и в ту же секунду автомобиль почти беззвучно тронулся с места. Джон в каком-то оцепенении смотрел ему вслед. – Я тебя тоже никогда не забуду, – прошептал он…