Я не забуду тебя

«Анархия – мать порядка», – фраза, безусловно, броская, но не слишком жизненная. Без страха и железной руки не построишь четко функционирующую империю, хоть древнеримскую, хоть криминальную. Видеть возможности, выделять причины, предвосхищать трудности – одна из составляющих успеха, но далеко не единственная. Гораздо важнее сама личность лидера, та образующая и скрепляющая центральная фигура, которая даже из загробного мира способна наводить безотчетный страх и управлять живыми. Джеймс Мориарти не философ, хотя, при желании, он мог бы написать на тему власти объемный трактат, причем не умозрительный, а вполне практический, имеющий все шансы стать бестселлером года. Если принять во внимание, что он равнодушен к писательским лаврам, то такой трактат никогда не появится на свет. Жаль, конечно, но кипящая вокруг жизнь слишком разнообразна и увлекательна и без графоманских упражнений. Зато сохранность и приумножение собственного могущества волнует Джеймса Мориарти гораздо больше признания его литературных талантов. И когда кто-то пытается вмешаться и разрушить дело его жизни, то Мориарти – лев, тигр, свирепый хищник, он никогда не прячется и не отступает, а защищает свое до последнего вздоха. Комедию он готов ломать только по своему настроению, по своим правилам и в самолично выбранное время, поэтому любое покушение на его власть вызывает неизбежное воздаяние. Люди кругом слишком глупы и беспечны, когда считают, что сами принимают решения и действуют по собственной воле, поэтому единственное, чего они и заслуживают – быть марионетками в руках гениального кукловода. Можно попытаться сыграть с Мориарти, но переиграть его невозможно никогда и никому. Наивный Холмс тоже все еще предполагает, что обманул всех своим эпическим прыжком, оставшись хитроумным победителем в их схватке. Он с энтузиазмом рыщет, роет, разгребает, расследует – занимается сотней любимых дел, надеясь, что тылы подстрахованы, а вездесущий братец, если нужно, и тучи разгонит и соломки подстелет. При том не замечая, что досадное увлечение одним заурядным отставным военным врачом сделало его самого невероятно уязвимым. Раньше Шерлок был любопытнее, интереснее, вызывал желание удивлять и провоцировать; сейчас не то чтобы обычен, но чересчур понятен в целях и стремлениях. Соседство с Джоном Уотсоном, этим Санчо Пансой из рыцарских романов, оказало слишком сильное влияние не только на пищевой рацион и манеры Холмса, но и на него самого. Тактическая ошибка любого выдающегося человека – позволить себе болевые точки, ошибка фатальная – позволить узнать о них другим. У Джеймса таких точек нет, он бесстрастен и бессердечен, в этом его несомненное превосходство, но иногда ему самому до нелепости хочется попробовать их заиметь. Физически ощутить эту связь, почувствовать стучащее не как метроном, а в волнении из-за кого-то сердце, допустить существование в своей одинокой вселенной высшего порядка еще какой-либо разумной жизни. Хочется насладиться хоть яростью, хоть отчаянием в глазах непримиримого оппонента, когда тот поймет, что все, ради чего он рискует своей жизнью, ускользает от него, просачивается как песок сквозь пальцы, и он не в силах это удержать. Цель возникает мгновенно – забрать себе Джона Уотсона, целиком и полностью, в безграничное владение, а чем страннее желание и сложнее его воплощение – тем больший азарт оно вызывает у Мориарти. Чувство собственного всемогущества пьянит и кружит голову лучше любого самого роскошного вина. Шерлок, лишенный под занавес пьесы так невовремя обнаружившегося у него сердца, придает особую пикантность вкусу будущей победы. Щепетильность не из тех свойств, которые когда-либо ценились Джеймсом, и если он что-то хочет – он это получает любым способом, будь то деньги, влияние или человек. Это не пустые слова, и не демонстрация намерений, это план конкретных действий. «Юдолью скорби обернется мир для тех, кто Джиму чем-нибудь не угодил» – этот немного высокопарный девиз все равно нравится Мориарти верно передаваемой сутью. Ясным погожим днем Джеймс Мориарти приступает к воплощению своего грандиозного замысла по перераспределению ошибочных человеческих привязанностей, и воскрешение из мертвых всего лишь первый шаг на его пути.