Comatose

Шаттл входил в атмосферу. Слабая вибрация скользила по корпусу. В кабине пилотов царила рабочая тишина, нарушаемая только редкими звуками приборов и голосами диспетчеров Цитадели. Изабель сидела за панелью, её пальцы уверенно управляли кораблём. Она слегка наклонялась вперёд, следя за показателями, и временами прикусывала губу, когда задумывалась. Рядом с ней, на месте второго пилота, Джордан проверял систему шаттла, быстро сверяясь с данными. Джейс стоял позади, скрестив руки на груди, и периодически бросал взгляд на монитор. Чуть в стороне, внимательно наблюдая за их действиями, Марк изучал управление. – Ты не нервничаешь? – спросил он, склонившись к Изабель, и тут же пояснил, когда она бросила на него непонимающий взгляд: – Когда управляешь такой махиной. Иззи хмыкнула. – Если бы Джейс вёл шаттл, я бы уже писала завещание. Джордан тихо засмеялся. – Я вообще-то тоже пилот, – буркнул Джейс, закатив глаза. – Да-да, – протянула Иззи. – Но ты слишком полагаешься на интуицию, а не на расчёты. – Я всегда приземляюсь. – Это ключевое слово – приземляешься. А не сажаешь. – Хэй, кто лучший пилот корветов в Цитадели?! – возмутился Джейс. Изабель фыркнула, мельком взглянув на Джейса с лёгкой усмешкой. – Да, ты всегда хорош в том, что касается только тебя. Габариты шаттла тебе не по зубам. – Да кто вообще проектировал эти махины? – проворчал Джейс, скрестив руки на груди. – В условиях, когда топливо на вес золота, нужны лёгкие корабли, а не эта консервная банка. – Лёгкие корабли хороши для коротких вылазок, – парировала Иззи. – А чтобы вернуть на базу десятки людей, нужен шаттл. И тот, кто сможет его посадить, а не уронить. – Я между прочим сажал корветы в условиях шторма! – вспыхнул Джейс. – А мы потом неделями латали трещины в обшивке, – хмыкнула Иззи. – И молились, чтобы при следующем полёте она не развалилась в воздухе. Джордан тихо рассмеялся, быстро пробежавшись взглядом по контрольной панели. – Посадка через пять минут, – сказал он. – Ты понимаешь, – Иззи повернулась к Марку, театрально понижая голос, – доверить Джейсу шаттл – всё равно что дать ребёнку управлять корветом. – Я всё слышу, – воскликнул Джейс. – И, между прочим, если вдруг что-то пойдёт не так, вам всем придётся умолять меня о помощи. Марк перевёл взгляд с Иззи на Джейса, слегка растерянный, но с интересом. – И часто у вас так проходят полёты? – спросил он осторожно. Джордан тихо вздохнул. – Привыкай. Это ещё спокойный рейс. Шаттл чуть тряхнуло, и он снова вернулся к приборам. – Плотность воздуха повышается. Переходим в режим ручного снижения через минуту. – Ручное снижение в моих руках, – торжественно произнесла Иззи, оглядывая всех в кабине. – Так что расслабьтесь, мальчики. С вами лучший пилот Цитадели. Шаттл снова слегка вздрогнул, переходя в плотные слои атмосферы. За прозрачным куполом кабины тускло мерцали верхушки гор, а впереди, словно тень, раскинулась массивная вершина. Подступая всё ближе, гора казалась живой: её крутые склоны размывались в лёгком тумане, а в её подножии едва различимо темнели арочные вратá – единственный заметный вход в Цитадель. Изабель уверенно держала штурвал, не сводя глаз с навигационного экрана. Её пальцы были расслаблены, движения – точными. Ни капли лишней суеты. Джордан молча сверял показатели, помогая без слов, точно зная, что здесь лишние реплики только мешают. Джейс стоял позади, руки скрещены на груди, напряжённый, но молчаливый. Марк внимательно наблюдал за каждым их движением, не задавая лишних вопросов. Всё в этой кабине дышало слаженностью, натренированным доверием и внутренней силой. – Заходим в тоннель, – сказала Иззи, с лёгкой улыбкой бросив взгляд на панель. – Пристегнитесь, будет слегка трясти. Шаттл юркнул под каменные своды тоннеля, встроенного прямо в гору. Внутри было темно, но дорожные огни на потолке, загораясь один за другим, показывали им путь. Вибрация усилилась, воздух будто стал плотнее. – Тридцать метров... двадцать... – рапортовал Джордан. – Всё под контролем, – пробормотала Иззи, подстраивая угол снижения. – Добро пожаловать домой. Шаттл скользнул по тоннелю, точно по ниточке, и спустя несколько мгновений, словно нырнув в подземное сердце горы, оказался в просторном ангаре, подсвеченном мягким искусственным светом. Колёса тихо коснулись металлической посадочной полосы, амортизаторы пружинисто приняли вес машины, и шаттл замер. Изабель откинулась на спинку кресла и с удовлетворением выдохнула. – Смотри внимательно, – она повернулась через плечо, глядя на Джейса. – Ни одной царапины. Опять. Джордан усмехнулся, начиная выключать питание. – И все системы в порядке, – подтвердил он. – Это называется мастерство, – ухмыльнулась Иззи. Джейс лишь покачал головой, усмехнувшись в ответ, и протянул ей руку в салюте – Иззи, спустя короткую паузу, со смешком ударила ладонью в его. – Ладно, тут ты меня уделала.

***

Магнус спрыгнул со ступенек шаттла, привычным жестом поправляя полы куртки, и тут же огляделся. Ангар встречал их всё тем же ровным светом и лёгкой прохладой, в воздухе витал знакомый запах металла и машинного масла. Алина шла рядом, тихо ступая по покрытию пола, и, едва они отошли от посадочной зоны, толкнула его плечом. – Как думаешь, о чём Хелен и Алек могли разговаривать весь путь домой? – спросила она вполголоса, оглядываясь, словно боялась, что кто-то подслушает. Магнус усмехнулся, сунув руки в карманы. – Ну, с учётом того, что ни один из них за восемь часов полёта не показался в кабине... – он задумчиво поднял брови. – Либо что-то очень секретное. Либо что-то очень скучное. Алина хмыкнула. – Слишком скучное, чтобы делиться. Или слишком личное, чтобы озвучивать при всех. Они свернули в сторону одного из выходов из ангара, гул их шагов отдавался под сводами, смешиваясь с удалённым гулом работающих двигателей шаттла. Алина несколько шагов молчала, словно собираясь с мыслями. Наконец, тихо, почти неразличимо, сказала: – Иногда я думаю, что всё это слишком хорошо. Магнус скосил на неё взгляд. – Что? – Город Костей, – сказала Алина. – Хелен. То, что они наши союзники, – она на мгновение замялась, прежде чем продолжить: – Я начинаю доверять ей. И это пугает меня до чёртиков. Хелен, – продолжила она, стиснув пальцы в тонких перчатках, – кажется мне... настоящей. Доброй. Честной, – она усмехнулась одним уголком губ, безрадостно. – И от этого страшно. Что если она – всего лишь лицо? Ложь, за которой прячется что-то другое? Магнус остановился рядом, прислонился плечом к прохладной стене и внимательно посмотрел на неё. Он слышал в её голосе не просто тревогу – там звенел тот особый страх, который знаком тем, кто слишком много раз верил напрасно. – Ты боишься, что ошибёшься в человеке, – мягко сказал он. Алина кивнула, обхватив себя за локти. – Я просто... – она запнулась. – Я уже видела, как всё рушится, когда веришь не тем. Посмотри на Джейса. Что если мы ошиблись, если Хелен и весь их город не те, за кого себя выдают... Мы можем потерять не только Цитадель. Магнус какое-то время молчал, а потом чуть улыбнулся – так, как умел только он, – чуть устало, но очень тепло. – Доверие – это всегда прыжок в неизвестность. Никто из нас не знает наверняка, чем всё обернётся. Но если всё время ждать, пока кто-то докажет свою честность... – он развёл руками. – Тогда и жизнь некому будет довериться. Алина посмотрела на него, и в её глазах мелькнула благодарность. – Иногда ты чертовски мудрый, знаешь? Магнус ухмыльнулся. – Это приходит с возрастом и необходимостью постоянно спасать свою шкуру. Алина рассмеялась, напряжение слегка спало с её плеч. Они снова зашагали по коридору. – Чем сегодня собираешься заниматься? – спросила она спустя какое-то время, но Магнус всё ещё слышал тревогу в её голосе. Наверняка пыталась отвлечься на другую тему, только чтобы мысли перестали грызть её изнутри. – Хотел заглянуть к Рафаэлю. А ты? Алина пожала плечами, слишком безразлично, чтобы Магнус поверил, что она не лжёт. – Так, – он снова остановился, – я не собираюсь вытягивать из тебя клешнями. Говори. – Ангелы, Бейн, – она закатила глаза, – я просто интересуюсь. – Не надо мне по ушам ездить, – отрезал Магнус, – я вижу, что тебя мучает слишком много всего. Что ещё? Алина вздохнула, уставилась в каменистый потолок коридора и прикрыла глаза. – Хелен впервые в Цитадели, и я не знаю, что мне делать, – она опустила взгляд. – Я с ума схожу. Мне что, повести её посмотреть город? Пригласить в свою спальню или предоставить гостевую? Что мне делать? Магнус широко улыбнулся и склонил голову набок. – Наша девочка влюблена. – Ой, катись к чёрту, Бейн, – пробормотала Алина и, толкнув его плечом, пошла прочь. – Стой! – кричал Магнус, смеясь и пытаясь её нагнать. – Алина, подожди! Алина шла быстро, почти бегом, но Магнус догнал её в два прыжка. Схватил за локоть, развернул к себе, всё ещё улыбаясь, но уже мягче, без поддразнивания. – Ладно-ладно, сдаюсь, – сказал он, подняв руки в жесте капитуляции. – Без шуток. Всё серьёзно, да? Алина нахмурилась. – Просто... я не знаю, как себя вести, – пробормотала она. – Она гостья. Союзник. И... кое-что большее. Магнус чуть склонился к ней, заглядывая в глаза. – Тебе не нужно сразу всё раскладывать по полочкам, – его голос стал тише. – Ты имеешь право чувствовать всё, что чувствуешь. Страх, надежду, даже влюблённость. Это не делает тебя слабой. Это делает тебя живой. Алина молча смотрела на него несколько секунд, потом с тяжёлым вдохом опустила плечи. – И что мне делать? Магнус улыбнулся чуть шире, его золотые глаза заблестели в свете ламп. – Делать то, чего хочешь именно ты, – он сделал акцент на последнем слове. – Хочешь показать ей город? Покажи. Хочешь запереть её в своей комнате и не выпускать трое суток? Ради Ангелов, Алина, сделай это. Она не выдержала и рассмеялась – коротко, почти облегчённо, но в этом смехе был звон новой, робкой радости. – Ты неисправим, – выдохнула она. – И горжусь этим, – кивнул Магнус. Они снова двинулись по коридору, и он привёл их в общий зал, в котором сейчас было очень много людей: гости из Города Костей, некоторые сумеречные охотники, несколько обычных жителей Цитадели, которым, видимо, было поручено обустроить гостей. Там, почти в самом центре, стояли Алек и Хелен и что-то обсуждали. – О, можешь повести её прямо сейчас, – сказал Магнус, наклонившись к подруге, и Алина толкнула его в плечо. Хелен слушала Алека, рассеянно оглядывая стены зала, пока её взгляд не остановился на Алине. В ту же секунду её губы тронула счастливая улыбка. – Пошли, – Магнус схватил Алину за локоть и потащил за собой. Они направились к ним, пробираясь сквозь толпу. Алек заметил приближающихся и едва заметно расслабился. Когда Магнус подошёл ближе, он машинально положил ладонь ему на поясницу, легко, почти невесомо, но в этом прикосновении сквозила собственническая нежность, которую он даже не пытался скрыть. – Как прошёл полёт? – спросил он. Магнус ухмыльнулся. – Спокойно. Даже Джейс не успел развалить шаттл на части. Алина посмотрела на Хелен, пытаясь сказать хоть слово, но все они застревали в её горле, и она чувствовала себя идиоткой, особенно, когда Хелен смотрела на неё так, словно каждый её вдох был для Хелен чем-то значимым. – Я рассказывал Хелен про наш город, – перетянул внимание на себя Алек и посмотрел на Алину. – И обещал, что ты обязательно проведёшь экскурсию. – Я похожа на ту, кто любит водить людей за собой и отвечать на их тупые вопросы? – съязвила Алина. Парни замерли, а Хелен рассмеялась, потянулась к ней ладонью и осторожно заправила упавшую на лицо прядь волос за ухо. – Ты будешь знакомить с Цитаделью только меня. Алина покраснела и тряхнула головой, водопады её волос почти скрыли лицо. – Ладно, – сказала она и взяла Хелен за руку. – Пошли сначала накормим тебя ужином. – Они точно созданы друг для друга, – прошептал Алек, хотя девушки уже отошли на достаточное расстояние, чтобы не услышать его слов. – Ты видел, как она просто рассмеялась, когда Алина вошла в режим убийцы? Магнус улыбнулся. – Наверное, кто-то думает, что и я тебя приручил. Алек повернулся к нему. – Приручил? – переспросил он с лукавым прищуром. Магнус пожал плечами, невинно, но в глазах его плясали весёлые огоньки. – Ну, давай будем честны, – протянул он, лениво обводя пальцем контур латной перчатки на руке Алека. – Ты был дик, упрям и совершенно несносен. Алек усмехнулся. – А теперь? Магнус шагнул ближе, так, что между ними не осталось ни сантиметра воздуха. – Теперь ты всё ещё дик и упрям. Просто это больше не вызывает желания стукнуть тебя чем-нибудь тяжёлым, – он улыбнулся краешком губ. Алек наклонился чуть ниже, взгляд его стал мягче. – Стало вызывать желание чего-то другого? Магнус хмыкнул. – Мы в зале, Лидер. Не искушайте меня. Алек едва заметно рассмеялся, позволив себе короткое прикосновение лбом к его виску, а потом отступил на шаг. – Поужинаешь со мной? – спросил он негромко, словно между делом, но в голосе звенела скрытая нежность. Магнус приподнял бровь, будто нарочно потянул паузу, а потом кивнул. – Всегда. Алек улыбнулся – не своей обычной закрытой улыбкой, а настоящей, от которой вокруг глаз собирались тёплые лучики. Они молча пошли прочь из зала, плечом к плечу, в том безмолвном согласии, которое не нуждается в словах.

***

Магнус шёл по коридору восточного крыла, слыша под ногами глухой стук собственных шагов. На этот раз он не испытывал той тяжести, что сдавливала грудь в их прошлую встречу. Что-то изменилось – тонкое, едва уловимое ощущение в воздухе, как будто лёд, который казался вечным, начал подтаивать. Он остановился у знакомой двери, легко толкнул её, и она тихо скрипнула, впуская его внутрь. Рафаэль сидел на том же месте у стены, словно оставался там все дни, что не было Магнуса, но в этот раз поднял взгляд сразу, как только услышал шаги. Его лицо было напряжённым, но уже не отстранённым. Он внимательно смотрел на Магнуса, как человек, который больше не отмахивается от сомнений, а наконец-то начинает задумываться. – Ты вернулся, – негромко сказал Рафаэль, опуская руки на колени. Магнус кивнул и прислонился к стене, не садясь, оставляя между ними привычную осторожную дистанцию. – Обещал же, – тихо ответил он. Рафаэль криво усмехнулся. – Обещал зайти на следующий день, а уже прошло... – он поднял глаза к потолку, как будто считал. – Ах да, я без понятия, потому что не выхожу отсюда. – Я смотрю, ты немного пришёл в себя, – сказал он, ощущая радость из-за того, что Рафаэль становился привычной занозой в заднице. – Готов выйти наружу? Рафаэль вскинул бровь, слегка покосившись на него. – А куда, по-твоему, я выйду? В объятия твоих сумеречных охотников? С распахнутыми руками и песней на устах? Магнус фыркнул. – Нет, – спокойно ответил он. – Сначала в реальный мир. Потом туда, куда сам захочешь. Когда будешь готов. Рафаэль пару секунд молча смотрел на него, будто взвешивая, стоит ли верить хоть одному слову. Затем откинул голову назад и устало выдохнул. – Я думал, – признался он, глядя в потолок. – О Рагноре, о Кэт. О тебе. О том, что ты сказал... – он на секунду запнулся, словно слова давались ему с трудом. – Я не хочу быть ещё одной пешкой в чьей-то игре. Если всё, что ты рассказал, правда... Если действительно так... – Рафаэль медленно опустил голову и взглянул на него. – Тогда я был идиотом всю свою жизнь. Магнус мягко покачал головой. – Мы все были. Нас так растили. Рафаэль поджал губы, словно сдерживая что-то острое внутри. – И что теперь? Магнус шагнул ближе, позволив себе наконец сократить дистанцию. – Теперь ты можешь выбирать сам. Без приказов. Без вакцин. Без страха. Рафаэль хмыкнул и слабо усмехнулся. – Красиво звучит. Почти как сказка на ночь для маленьких идиотов вроде нас. – Иногда, – сказал Магнус, – чтобы поверить в лучшее, приходится сначала побывать идиотом. Рафаэль впервые за весь разговор коротко рассмеялся – устало, но живо. – Что ты предлагаешь? Магнус серьёзно посмотрел на него. – Я могу договориться, чтобы тебя выпустили на один день в город, чтобы ты увидел всё своими глазами. Без цепей. Без угроз. Просто послушаешь. Посмотришь. Сделаешь свои выводы. Рафаэль долго молчал, потом медленно кивнул. – Ладно. Но если это окажется ловушкой... – его глаза сверкнули на секунду прежней угрозой. – Тогда ты можешь сбежать, – усмехнулся Магнус. – Хотя, честно говоря, охотники тебя всё равно догонят. Рафаэль скривился. – Приятное у вас здесь гостеприимство. Магнус приподнял бровь. – Поверь, для тебя делают исключение. Рафаэль молча покрутил в пальцах ткань брючной штанины, глядя на неё задумчиво. – И кто твоя Одна втор... – он запнулся и сощурил глаза. – Как это здесь называют? Смысл? Магнус удивился, но не подал виду. – Или Причина, – ответил он спокойно. – И он Алек Лайтвуд. – Лидер Цитадели? Магнус коротко кивнул. – И не потому, что он Лидер, если ты об этом подумал. Рафаэль ухмыльнулся, и в этой ухмылке было больше какого-то странного, почти братского понимания. – И каково это? – спросил он. – Чувствовать эту связь? Магнус на секунду задумался, как правильно подобрать слова, чтобы объяснить то, что сам до сих пор не мог уместить в простые объяснения. – Это как будто часть тебя, которая всегда была потеряна, наконец-то возвращается, – сказал он. – Как будто ты целиком дышишь впервые за всю свою жизнь. И в то же время – пугает до дрожи. Рафаэль несколько секунд молчал, а потом тихо сказал: – Завидую. Он сказал это так просто, что у Магнуса защемило в груди. – У тебя тоже будет шанс, Раф, – мягко сказал он. – Тебя никто не будет заставлять. Он или она найдётся, ты почувствуешь. Рафаэль молча кивнул, затем нахмурился, будто что-то вспоминая. – А Саймон? Ты говорил, он тоже нашёл свою... Причину? – спросил он. Магнус усмехнулся его попыткам запомнить терминологию и покачал головой. – Да, её зовут Изабель Лайтвуд. – Ещё одна Лайтвуд? Магнус кивнул. – Она сестра Алека. Рафаэль присвистнул. – Не стали заморачиваться. Магнус рассмеялся. – Ты бы знал, сколько заморочек было в моей голове поначалу, – он кинул взгляд на Рафаэля. – Ты ещё хорошо держишься. Рафаэль тихо усмехнулся и опустил взгляд на собственные ладони, сцепленные перед собой. – Не знаю, насколько хорошо, – буркнул он. – Просто... не хочется сразу срываться на крик. Магнус слабо улыбнулся. – Это уже половина победы. Я, например, на второй день пребывания в Цитадели наорал на Алека, а это здесь не то чтобы обычная практика. Рафаэль вскинул бровь. – И что, тебя не выбросили за ворота? – Наоборот, – фыркнул Магнус. – Алек предложил мне спарринг, чтобы я мог сбросить пар. Рафаэль покачал головой с недоверчивой ухмылкой. – Чудесатые у вас тут порядки. – Здесь ценят тех, кто не прогибается, – пожал плечами Магнус. – Тех, кто умеет думать своей головой. Рафаэль несколько секунд молчал, а потом вдруг спросил: – А если я не смогу? Если выйду и всё равно... – он запнулся, подбирая слова. – Всё равно буду видеть в них врагов? Магнус подошёл ближе, присел на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. – Тогда тебе дадут время. И выбор. Здесь никого не ломают через колено. Мы не Идрис. Рафаэль сжал пальцы в кулак, будто цепляясь за последнюю ниточку упрямства. – А ты точно уверен, что хочешь, чтобы я остался? – спросил он глухо. Магнус, не колеблясь, кивнул. – Да. Потому что ты нужен. Мне. Саймону. Самому себе. Рафаэль вскинул на него тяжёлый взгляд, полный боли, обиды и чего-то ещё – очень тихого, но настоящего. – Я попробую, – сказал он едва слышно. Магнус не сдержал радостной улыбки. – Этого достаточно, Раф. Пока что достаточно. Он развернулся к двери, но, прежде чем выйти, обернулся через плечо: – И кстати. Если сильно захочешь накричать на кого-нибудь, начни с Джейса. Он привык. Рафаэль улыбнулся – впервые по-настоящему. И эта улыбка вернула что-то почти забытое в его лице: лёгкость, тепло, искорку, которая когда-то сделала его тем другом, которого Магнус так любил. – Ты изменился, Бейн, – сказал он вдруг. – И думаю, в лучшую сторону. Магнус посмотрел на него внимательно, задерживая взгляд чуть дольше, вышел в коридор, тихо прикрыл дверь и, опустив голову позволил себе на мгновение закрыть глаза, ощущая, как на душе становится чуть легче. Рафаэль Сантьяго, его самый упрямый друг, сделал первый шаг.

***

Алина вела Хелен по узким тоннелям Цитадели, отмечая, как та оглядывается вокруг с тем редким, искренним восхищением, которое мало кто испытывал, попадая сюда. Грубые стены, пыльный пол, старые неоновые лампы, которые мигали над головами, будто в любой момент могли погаснуть, – всё, что для Алины было обыденностью, для Хелен, казалось, имело своё значение. Она задерживалась у широких пересечений коридоров, водила рукой по шероховатой каменной поверхности, тихо шептала что-то себе под нос, а её глаза светились любопытством и уважением. И каждый раз, когда её глаза, сияющие искренним восторгом, находили новую деталь, Алина чувствовала, как сердце предательски сжимается. От этой простоты и искренности, от того, как Хелен замечала всё: неуверенно замерший свет в нишах, старые следы ремонта на потолке, даже застывшие на стенах грубые рисунки старых поколений. Она не морщилась от вида потёртых стен, не жаловалась на духоту, не брезговала пылью. Она улыбалась. Алина не могла оторвать от неё взгляда. Как будто весь мир сузился до одной только Хелен – её изумлённой улыбки, лёгких, почти бесшумных шагов, до того, как она иногда восклицала что-то тихое, на выдохе, будто боясь нарушить тишину Цитадели. Алина ловила себя на том, что забывает, куда ведёт её. Забывает, что собиралась сказать. Она просто шла рядом, позволяя себе тонуть в этом простом, почти детском восхищении. Когда Хелен снова остановилась – на этот раз, просто чтобы вскинуть голову и посмотреть, как сквозь трещину в потолке просачивается тонкий луч дневного света, – Алина задышала чуть глубже, чем прежде, будто пытаясь вобрать в себя и этот свет, и этот момент, и стоящую рядом девушку. Она дождалась, пока Хелен опустит взгляд, и мягко взяла её за руку. – Пойдём, – тихо сказала она. Хелен улыбнулась и без единого слова позволила увести себя прочь от треснувшего потолка, от мерцающего света и пыльных коридоров, через которые их шаги отзывались лёгким эхом. Они шли молча, Алина вела её по знакомым переходам всё глубже в скалу, где располагались жилые секции. Хелен не задавала лишних вопросов – шла рядом, доверяя ей так, как будто знала этот путь наизусть. Когда они остановились у тяжёлой двери, Алина на секунду замялась. Вдохнула и толкнула её вперёд, впуская Хелен внутрь. Комната была скромной, как и все в Цитадели: простая кровать, стол, стул, старенький шкаф, тусклая лампа под потолком и несколько вещей, которые придавали пространству теплоту – стопка книг на подоконнике, одеяло, небрежно сброшенное в изножье кровати, пара пожелтевших фотографий, прикреплённых к стене ножом. Алина чуть нахмурилась, вдруг увидев свою комнату глазами Хелен: серую, потёртую, слишком маленькую для двоих. Но когда она обернулась, сердце дрогнуло. Хелен стояла посреди комнаты, будто принадлежала ей. Спокойная, уверенная, словно это место всегда было её домом. Она медленно провела пальцами по краю стола, потом обернулась к Алине с лёгкой, тёплой улыбкой – той самой, от которой у Алины каждый раз перехватывало дыхание. – Я скучала, – тихо сказала Хелен и шагнула ближе, преодолевая расстояние между ними. Алина почувствовала, как внутри неё что-то треснуло, как от слишком долгого напряжения. Она смотрела на Хелен и боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот миг. – Я тоже весь день думала о тебе, – призналась она шёпотом. Хелен сладко улыбнулась, и её ладонь коснулась запястья Алины, осторожно, почти благоговейно. Тепло от прикосновения разлилось по телу, и Алина, не в силах больше сдерживаться, наклонилась и поцеловала её. Медленно, нерешительно вначале, словно давая Хелен время отступить, если та захочет. Но Хелен не отступила – наоборот, придвинулась ближе, обвила её руками за шею и сама углубила поцелуй. Мир растворился. Остались только их губы, их дыхание, трепетное биение двух сердец. Алина нащупала руками край туники Хелен, дрожащими пальцами помогла её скинуть, обнаружив под ней тёплую кожу, нежную и живую, и её дыхание сбилось. Хелен улыбнулась ей сквозь полуприкрытые ресницы и дотронулась до её шеи, проводя пальцами по линии ключиц, медленно, будто смакуя каждую секунду, а потом стянула с её ладоней перчатки, прильнула к ним щекой, прося ласки, и расстегнула пряжку на её жилете. Одежда опускалась на пол с глухим шорохом, но они не обращали на это внимания. Их движения были неловкими – не от спешки, нет, – от того, что желание и нежность переплетались так тесно, что казалось, одно без другого просто невозможно. Они падали друг в друга медленно, с замиранием, с беззвучными вздохами, с трепетом. Словно боялись проснуться. И когда, наконец, Алина опустила Хелен на кровать, накрывая её собой, то сделала это так осторожно, словно держала в руках самое драгоценное в мире. Тусклый свет лампы мягко скользил по их телам, вырисовывая на коже золотистые тени. Всё происходило будто в замедленном кадре: их дыхание, их взгляды, их осторожные прикосновения. Алина наклонилась ниже, целуя шею Хелен, чувствуя, как под её губами учащённо бьётся пульс. Хелен выгнулась навстречу, запуская пальцы в её волосы, и тихо выдохнула её имя – так, словно оно было молитвой. Алина подняла голову, встретилась с её взглядом, таким открытым, таким настоящим, на миг замерла, а потом поцеловала снова – в губы, в щёку, в уголок глаза, – будто стараясь собрать каждую каплю её доверия. Их тела переплелись, ища друг друга вслепую, будто боясь потерять даже на секунду. Пальцы Хелен скользили по спине Алины, словно рисуя на ней слова, которых не хватало. Алина отвечала тем же: прикосновениями, шёпотом, бесконечно нежными поцелуями, которые больше походили на клятвы. Они двигались медленно, неторопливо, как если бы у них было всё время мира, и каждая секунда стоила целой вечности. Каждый вздох, каждый трепет кожи был их новым началом. Когда Хелен с тихим стоном запрокинула голову назад, ощущая прикосновение её пальцев между бёдер, Алина поняла: это место – её дом. Это дыхание, этот трепет, этот свет в глазах Хелен – всё, что ей когда-либо было нужно. Они нашли друг друга в разбитом, пыльном мире и сейчас, в этой крохотной комнате с тусклой лампой и следами старой жизни на стенах, строили свой новый мир — медленно, по кирпичику, по прикосновению.

***

Водопад волос Хелен струился по подушке, и Алина всё не могла налюбоваться их тёплым сиянием в свете свечи, что догорала на прикроватной тумбе. Простынь прикрывала её тело от талии до середины бедра, мягкий изгиб спины подрагивал от дыхания и каждого смешка Хелен. Алина поймала себя на том, что не может отвести взгляд от соблазнительных окружностей её груди, и словно погрузилась в воспоминания, как вела по ним губами всего несколько минут назад. – Хэй, ты здесь? – усмехнулась Хелен и, протянув ладонь, заправила прядь ей за ухо. – Да, – смутилась Алина. – Просто это всё, – она неопределённо описала руками кровать, на которой они лежали всё ещё обнажённые, – так... так ново для меня. И ты... – она рассмеялась. – Ангелы, ты. Ты просто нечто. Я теперь начинаю понимать помешанность Алека на Магнусе. Как они вообще выбрались из постели? Хелен счастливо рассмеялась, села в постели напротив Алины – та не смогла не провести взглядом по её нагому телу – и наклонилась вперёд. – Впереди вся ночь, – прошептала она в губы Алины. – А потом, – оставила поцелуй у правого уголка, – ещё одна, – поцеловала в левый, – а потом ещё и... – Ещё, – выдохнула Алина и, обняв её лицо ладонями, потянула на себя. Блики от подрагивающей свечи танцевали по каменным стенам. Комната наполнилась звуками поцелуев. Алина тонула в чувствах, но теперь не боялась.