Comatose

Комната была ещё полна мягкого полумрака, когда Магнус медленно открыл глаза. Пахло тёплым воздухом, камнем, сном и кожей – кожей Алека, который крепко обнимал его, вжавшись всем телом, словно боялся отпустить. Его грудь равномерно поднималась и опускалась рядом с щекой Магнуса, а тёплая ладонь тяжело лежала у него на талии, притягивая ближе. Магнус тихо вздохнул, ощущая, как этот мир тянет его обратно в сон: к этому покою, к лёгкому биению сердца под ухом, к той безопасности, которую он всегда находил только здесь. Он позволил себе ещё минуту просто полежать, слушая дыхание Алека и чувствуя, как пальцы на его боку чуть движутся. Когда Магнус попытался осторожно приподняться, Алек, не открывая глаз, сделал то, что умел лучше всех: подтянул его обратно к себе, зарывшись лицом в его шею. – Останься, – прохрипел он голосом, ещё полным сна. Магнус тихо рассмеялся и провёл ладонью по его растрёпанным волосам. – Я бы с радостью, – прошептал он, прижимаясь щекой к его лбу, – но у меня дела. И, кстати, у тебя тоже. Или ты забыл, что сегодня Совет? Алек что-то неразборчиво пробормотал, ещё крепче обнимая его. – Совет подождёт, – выдохнул он. – Хочу тебя. Магнус усмехнулся, ощущая, как внутри него растекается это нежное, ленивое тепло, которое всегда приносил Алек – не страстью, не настойчивостью, а вот такой вот простой, искренней нуждой быть рядом. Он тихо царапнул пальцами его затылок и скользнул вдоль линии его спины, рисуя ленивые круги на коже, чувствуя, как тело Алека расслабляется под его прикосновением. – Лидер Цитадели сбежал с собрания, чтобы полежать в постели с самым красивым мужчиной на планете? – фыркнул он. – Скандал. Алек хмыкнул, не открывая глаз. – Они давно знают, что ты портишь мою дисциплину. – Порчу? – Магнус изобразил притворное возмущение. – Да я её только улучшаю. – Угу, – пробормотал Алек, лениво скользя ладонью по его боку. – Улучшаешь мою способность не вставать с постели. Магнус засмеялся и, повернувшись, легко поцеловал его в висок. – Ещё пять минут, – согласился он. – Только пять. Алек улыбнулся уголками губ, глаза у него оставались закрытыми. Он выглядел таким мирным, что Магнус поймал себя на мысли: если бы мог, он остался бы здесь навсегда. Минуты тянулись вязко и сладко. Магнус лежал, прислушиваясь к тому, как гулко стучит сердце Алека, как ровно течёт дыхание. За пределами комнаты начинался новый день – с его тяжестями, с его делами, с его неизбежными битвами, – но здесь, в этом крошечном оазисе, было только тепло. И было только они. – Нам правда пора, – прошептал Магнус, всё-таки отрываясь. Алек нехотя открыл один глаз, посмотрел на него из-под тяжёлых ресниц. – Предатель, – хрипло сказал он. Магнус усмехнулся, наклонился и коротко поцеловал его в уголок губ. – Предатель, спасающий твою шкуру от гнева Совета, – напомнил он. Алек закрыл глаза, но в уголках его губ блуждала ленивая, довольная улыбка. Он позволил Магнусу выскользнуть из объятий, только слегка сжал его запястье напоследок. Магнус медленно поднялся с кровати, вяло натянул рубашку через голову. Под ногами привычно скрипнул пол, за стенами комнаты гулко отзывались шаги, и всё это напоминало: день начался. Мир требовал их обоих. Он оглянулся через плечо. Алек лежал на спине, раскинувшись на смятой постели, с одной рукой, небрежно закинутой за голову. Свет от тусклой лампы в углу падал на его лицо, вырисовывая тени на скулах и едва заметную улыбку в уголках губ. Он выглядел чертовски красивым и ещё более родным. На секунду Магнус замер, позволяя себе вдыхать этот момент, запоминать его, как в самые тревожные времена запоминают что-то самое дорогое. Алек медленно открыл глаза и встретил его взгляд. Никаких слов. Только понимание. Магнус кивнул едва заметно и, отведя глаза, потянул ремни своего жилета, застёгивая их на ходу. Поправил волосы и уже у самой двери оглянулся ещё раз. Алек всё ещё лежал там, не сдвинувшись с места, словно был его домом, его якорем в этом слишком переменчивом мире. Магнус тихо улыбнулся и ушёл, закрыв за собой дверь мягким, неслышимым щелчком.

***

Тоннели Цитадели были всё теми же: холодный воздух, слегка влажные стены, пыль под ногами. Магнус шагал по ним уверенно, держа руки в карманах, краем глаза наблюдая за Рафаэлем. Тот шёл чуть позади, настороженный, молчаливый, но не агрессивный. Его взгляд скользил по каждому повороту, по лампам на потолке, по вдавленным следам времени на стенах. Магнус не удержался от улыбки. – Надеюсь, ты так внимательно осматриваешься от любопытства, а не прикидываешь маршрут для побега, – лениво бросил он через плечо. Рафаэль фыркнул, но ответа не дал. Они шли ещё несколько минут молча, пока, наконец, Рафаэль не сказал, всё ещё оглядываясь: – Тут всё... настоящее. Магнус вскинул бровь. – А ты думал, мы тут фальшивые коридоры строим для доверчивых гостей? Рафаэль усмехнулся краешком губ. – Я думал, что это будет больше похоже на крепость. Или на тюрьму. Магнус пожал плечами. – Иногда и похоже. Когда проблемы подступают к дверям. Но в остальное время – это просто дом. Они свернули в более широкий проход, где стены были исписаны старыми следами – отпечатки рук, символы, сделанные углём и мелом. Рафаэль притормозил, разглядывая стены. – Это кто? – Разные люди, – ответил Магнус. – Те, кто здесь жил. Или умирал. Или просто хотел оставить что-то после себя. Рафаэль провёл пальцами по шероховатой поверхности, не задавая лишних вопросов. – И как тут живётся? – спросил он наконец. Магнус усмехнулся. – Не как в раю. Пахнет сыростью. Электричество барахлит. Еды хватает, но гурманом тут не станешь. Воду приходится экономить, – он остановился и обернулся к нему. – Но никто не приходит ночью, чтобы сломать тебе жизнь только за то, кем ты родился. И никто не делает из тебя оружие. Рафаэль молчал, разглядывая тусклый свет ламп. – Странно, – пробормотал он. – Я думал, свобода будет выглядеть иначе. Магнус ухмыльнулся. – Свобода выглядит как грязные ботинки и разболтанный душ на этаже. И как возможность впервые самому решать, кем ты хочешь быть. Рафаэль снова фыркнул, но на этот раз без яда. Они прошли ещё несколько метров. Магнус чуть замедлил шаг, потом кивком велел следовать за собой. – Идём. Хочу кое-что показать. Они свернули в широкий тоннель, и воздух вокруг стал другим, чище, свежее, будто напоённый лёгким сквозняком. Каменные стены начали расходиться, потолок уходил всё выше, а потом исчез вовсе. Рафаэль вышел следом за Магнусом в огромный зал и застыл на месте. Наверху простиралось открытое небо, яркое, лиловое, с лёгкими проблесками золотистого света, рассыпанного среди облаков. Сам зал был выдолблен в теле скалы: неровные каменные лавки полукругами расходились от грубой трибуны в центре, будто амфитеатр древнего мира. Люди спускались и поднимались по широким ступеням, кто-то о чём-то оживлённо переговаривался, кто-то шёл вдоль стен к неприметному проходу в дальнем конце. Рафаэль медленно поднял голову к небу. Его губы чуть приоткрылись, а в глазах промелькнуло то чистое, забытое восхищение, которое трудно подделать. Он стоял так, словно не мог насытиться этим видом – этим небом, этим свободным дыханием. – Ты чего? – мягко спросил Магнус, наблюдая за ним. Рафаэль медленно покачал головой. – Просто... – он помолчал, подбирая слова. – Я не привык видеть небо вот так. Без стекла. Без защиты. Просто так. Магнус ухмыльнулся. – Привыкай. Рафаэль опустил взгляд на зал, на спешащих людей. – И все эти люди... они просто живут? – Живут, – пожал плечами Магнус. – Иногда жалуются на холодные спальни. Иногда на плохую еду. Иногда на друг друга. Рафаэль хмыкнул, криво усмехнувшись. – Выглядит почти как нормальная жизнь. – Почти, – усмехнулся Магнус. Они постояли молча. Рафаэль ещё раз взглянул на небо – коротко, быстро, как будто боялся, что оно исчезнет, если смотреть слишком долго. – Ладно, – сказал он наконец. – Куда дальше? Магнус слегка улыбнулся краешком губ и махнул ему рукой, приглашая идти за собой. – Идём. Там кое-кто по тебе соскучился. Рафаэль недоверчиво сощурился. – Сомневаюсь, но ладно. Они направились в сторону узкого прохода за трибуной – их шаги тихо отзывались эхом в просторном зале, – вдоль стены зала, пока тоннель снова не сузился. Магнус вёл Рафаэля привычными тропами, каждый поворот был знаком ему до мельчайших трещин в камне. Наконец, они вышли в один из боковых коридоров, ведущий в медицинский отсек. – Здесь обитает кое-кто из старых знакомых, – сказал Магнус негромко. Рафаэль хмыкнул, но в его голосе не было ни презрения, ни недоверия. Больше – сдержанного любопытства. Они свернули ещё раз, и тоннель привёл их к невысокой металлической двери. Магнус толкнул её плечом, и та отворилась, пропустив их внутрь. Помещение было небольшим: металлические шкафы вдоль стен, пара старых кушеток под грубым тканевым навесом, стерильный запах антисептика в воздухе. Над столом у дальней стены тускло горела лампа, заливая мягким светом разбросанные бумаги, приборы и старенький планшет. За столом сидел Саймон, склонившись над записями. Врачебный халат был сброшен на спинку стула, рукава тёмной рубашки закатаны до локтей. Он выглядел сосредоточенным, слегка растрёпанным и абсолютно живым в этой серой комнате. Магнус краем глаза уловил, как Рафаэль замер на пороге. Как его пальцы чуть сжались на рукаве куртки. Как взгляд задержался на Саймоне дольше, чем того требовала вежливость. Не с недоверием. Не с подозрением. Просто будто мир вокруг на мгновение потерял резкость. Магнус сделал вид, что не заметил. – Добрый день, доктор Льюис, – торжественно произнёс он. Саймон вскинул голову и, увидев их, широко улыбнулся. – Рафаэль! – воскликнул он, сразу же поднимаясь и направляясь к нему. Рафаэль застыл, будто на долю секунды не знал, как реагировать, но когда Саймон шагнул ближе, он сделал полуневольный жест вперёд, позволяя себя обнять. Это было быстрое, почти неловкое движение – хлопок по спине, короткое сжатие плеча, – но в этом простом касании было столько неподдельной радости, что Магнус почувствовал, как в груди что-то тепло шевельнулось. Рафаэль не улыбнулся в ответ, но его губы дрогнули, а глаза смягчились. – Я хотел зайти к тебе, – сказал Саймон, отступив на шаг и внимательно его оглядев, будто проверяя, всё ли в порядке. – Но мне не дали допуск. Сказали, что ты не готов принимать посетителей. Рафаэль едва заметно кивнул. – Наверное, так и было, – коротко сказал он. Магнус наблюдал за ними, не вмешиваясь, давая этой сцене случиться. – Теперь всё лучше? – спросил Саймон. Рафаэль пожал плечами, но уже не таким угрюмым движением, каким обычно привык. – Скажем так... – он бросил взгляд на Магнуса, – работаю над этим. Саймон засмеялся тихо, облегчённо. – Рад тебя видеть, правда. Здесь всегда найдётся место, если захочешь помочь или просто быть. Рафаэль кивнул, и впервые с момента встречи его лицо стало почти спокойным. Магнус откашлялся, чуть привлекая их внимание. – Не хочу портить трогательную сцену воссоединения, – лениво протянул он, – но у нас есть ещё пара остановок до того, как время закончится. – Конечно, конечно, – быстро сказал Саймон. – Если что, заходите позже. Или... – он посмотрел на Рафаэля, – просто приходи сам. Когда захочешь. Рафаэль опять только кивнул, коротко, резко, но что-то в этом кивке было почти благодарным. Магнус одобрительно улыбнулся и лёгким движением подтолкнул его обратно в коридор. Когда дверь за ними закрылась, он украдкой взглянул на спутника. Рафаэль шёл молча, но уголки его губ были едва заметно приподняты. И Магнус вновь промолчал. Некоторые открытия должны были рождаться тихо. Они снова направлялись куда-то, их шаги отдавались в коридорах пустыми, ровными ударами. Рафаэль держался чуть напряжённо, но Магнус видел – не от враждебности. Просто его друг, как и он когда-то, учился жить в этом новом мире, шаг за шагом. – А ты... – начал Магнус, но тут же стушевался, когда Рафаэль перевёл на него взгляд, и вздохнул. – Просто хотел спросить, что было после того, как мы пропали в Нанди. Рафаэль не ответил сразу. Он сунул руки в карманы, уставился перед собой, будто пытался найти нужные слова где-то в глубине тоннеля. – Я... – наконец сказал он. Голос его был ровным, но с лёгкой, почти незаметной хрипотцой. – Я не сразу понял, что вас нет. А потом мне сказали, что вы погибли. Магнус молча кивнул, давая ему время. Рафаэль слегка повёл плечами, будто отмахиваясь от воспоминаний, но взгляд его оставался цепким, словно он всё ещё переживал потерю. – Сначала я не поверил, – продолжил он тихо. – Думал, что ошибка. Дезинформация. Или... – он усмехнулся уголком губ, – или какой-то идиотский план. Ты же всегда умел ввязываться в неприятности. Магнус хмыкнул, но не перебил. – А потом... потом дни начали складываться в недели. Время шло, а новостей всё не было, – Рафаэль на секунду задержал дыхание. – И я начал верить. Что да, всё кончено. Он провёл ладонью по лицу, стирая что-то невидимое со своих щёк – усталость, злость, горечь. – Было странно, – сказал он, – без вас. Как будто всё стало немного тише. Немного серее. Магнус сжал кулаки в карманах куртки. В груди потянуло тяжёлой виной, знакомой, въевшейся за всё это время в его кости. – Прости, – сказал он негромко. Рафаэль скосил на него взгляд, в котором промелькнула мимолётная усмешка. – За что? За то, что выживали? – он покачал головой. – Ты идиот, если думаешь, что я тебя в чём-то виню. Они снова замолчали, проходя мимо старых заколоченных дверей и пересечений. Коридоры южного крыла были почти безлюдными. – Иногда, – тихо сказал Рафаэль, – я думаю, что выжить сложнее, чем погибнуть. Магнус повернул голову и долго смотрел на него. – Иногда да, – согласился он и поспешил перевести тему. – Ещё одно место, куда я хочу тебя отвести. Рафаэль поднял бровь, но ничего не ответил, принимая его темп. Они свернули на юг, тоннели становились шире, а стены – светлее: тут было меньше грубой скальной поверхности и больше признаков того, что люди старались сделать это место удобным для жизни. Появились простые указатели, нарисованные вручную на стенах, таблички с надписями вроде «учебная», «пищевой склад», «детский блок». Когда они подошли к массивной двойной двери, Магнус остановился, бросив короткий взгляд на Рафаэля. – Здесь живут те, кого мы не смогли оставить в Нибиру, – сказал он негромко. – И те, кого спасли слишком поздно, чтобы у них остались родители. Рафаэль чуть нахмурился, но в его взгляде сквозила не холодность, а что-то ближе к настороженной заботе. Магнус толкнул дверь. За ней раскинулся просторный зал с высокими потолками. Светлые стены были украшены рисунками – корявыми, яркими, полными солнца и причудливых форм человечков. Несколько старых диванов, покрытых одеялами, были расставлены по центру. В углу стояли самодельные книжные полки. По полу бегали дети: кто-то играл в салки, кто-то мастерил что-то из обломков деталей, кто-то просто сидел на полу с книжкой. В этом хаосе удивительно чётко ощущалась жизнь. Магнус шагнул вперёд и сразу услышал радостный визг. – Магнус! Мэдзи, крошечная, растрёпанная девчонка в поношенной рубашке, молнией кинулась к нему. Она влетела ему в ноги так стремительно, что Магнус едва удержал равновесие, смеясь, наклонился и подхватил её на руки. – Привет, непоседа, – сказал он, прижимая её к себе. – Давно мы с тобой не виделись. Мэдзи захихикала, запустив пальцы в его волосы, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. Рафаэль стоял немного в стороне и просто наблюдал. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке – настоящей, тихой, словно он на секунду забыл о тяжести последних дней. Из глубины комнаты к ним подошла Лидия Бранвелл. Высокая, строгая, но с тёплым взглядом, она не спеша приблизилась и бросила на Рафаэля короткий, но внимательный взгляд. – Привёл нового гостя? Магнус кивнул. – Рафаэль Сантьяго. Мы служили в одной коммуне. Рафаэль чуть дёрнул уголком рта, кивнув в ответ. Лидия оценивающе посмотрела на него и, кажется, осталась довольна увиденным. – Добро пожаловать в южный блок, – сказала она. – Пока что у нас десять детей. После эвакуации из Нибиру не всех удалось сразу устроить в семьи или старшие отряды. Эти – самые маленькие. Здесь они под присмотром. Мэдзи, всё ещё висевшая на шее Магнуса, подняла голову и сердито нахмурилась. – Я не маленькая! Все вокруг рассмеялись, и на какое-то мгновение даже каменные стены Цитадели стали светлее. Рафаэль молча стоял рядом, и Магнус заметил: его плечи чуть опустились, словно часть напряжения соскользнула сама собой. Лидия, скрестив руки на груди, внимательно посмотрела на Рафаэля, оценивая его так, как оценивают новых рекрутов: быстро, точно, без лишней сентиментальности. – Знаешь, – протянула она после короткой паузы, – руки нам тут не помешают, – и кивнула в сторону ребятишек, кто-то из них уже вовсю носился по блоку. – Может, хочешь помочь? Рафаэль чуть приподнял бровь, бросил быстрый взгляд на Магнуса, но тот только кивнул, будто говоря: всё нормально, это не ловушка. – Просто побудь с ними, – добавила Лидия. – Поговори. Рафаэль не ответил вслух, только пожал плечами. И, через пару мгновений, опустился на корточки рядом с двумя малышами, с интересом крутившими в руках старую, почти развалившуюся игрушку. Магнус остался рядом, позволяя сцене развиваться без своего вмешательства. Мэдзи, не отпуская его руку, с жаром рассказывала о новых друзьях, о комнате, о своём игрушечном солдате, потерявшем ногу на «миссии», и о своих планах однажды стать Лидером Цитадели. Он слушал её вполуха, украдкой наблюдая за Рафаэлем. И то, что он видел, удивляло: Рафаэль, всегда сдержанный и колкий, здесь будто бы обрёл иное лицо. Он не суетился, не поучал, не навязывался – просто был рядом. Слушал детей, легко наклонялся ближе, чтобы что-то объяснить, отвечал на вопросы. Иногда улыбался – осторожно, почти незаметно, но так искренне, что Магнус невольно поймал себя на тёплой улыбке. Может быть, в этом и была настоящая свобода: не в великих речах и битвах, а в способности быть нужным в самом простом, тихом мире.

***

Главный зал Совета был залит тусклым светом старых ламп. Своды уходили высоко вверх, а половина стульев за длинным столом была задвинута – сказывалось отсутствие некоторых членов Совета. Алек прошёл внутрь, когда остальные – Изабель, Алина и Джем – уже сидели за столом, и уселся в своё кресло, сразу же приступая к делу. – Нет времени на лирические отступления, – сказал он. – Нужно сначала решить вопросы по перевозу людей из Города Костей сюда и их распределению. Мне нужна информация по количеству комнат, мест в столовой – если недостаточно, то должны быть предложены альтернативы. Иззи, займись этим, – Изабель кивнула. – Джейсу я отдельно поручил заняться вопросом конкретно перемещения, поэтому это можете во внимание не принимать. Алина, на тебе полное обеспечение этих людей пищей, одеждой и прочим-прочим. Четыреста восемнадцать человек – это почти половина от населения Цитадели, и нам придётся в чём-то ужаться. – В чём-то? – фыркнула Алина. – Готовься к тому, что теперь между тобой и Магнусом будет спать кто-то из Города Костей. Алек хмыкнул, облокачиваясь на спинку кресла. – Тогда лучше сразу запишите меня в ночные дежурные, – отозвался он. – По крайней мере, хоть кто-то будет спать. Алина тихо рассмеялась, но тут же вернулась к делу. – Нужно будет ещё пересчитать запасы медикаментов. И воды. Особенно, воды. – Хорошо, – кивнул Алек, – займись этим тоже. С медикаментами может помочь Саймон. Изабель, поигрывая пальцами с краем стола, задумчиво спросила: – Что насчёт патрулей? Если людей станет почти вдвое больше, придётся удвоить охрану на входах и тоннелях. Алек кивнул, разминая пальцы. – С этим будут помогать некоторые отряды Города Костей. Те, кто пройдёт проверку. Он подчеркнул последние слова с особым нажимом, и Иззи в ответ только молча приподняла бровь: без вопросов было понятно, что проверки будут жёсткими. – И ещё, – добавил Алек. – Пока новых людей не зарегистрируют и не распределят, никаких выходов за периметр. Только внутренние работы. – Как в карантине? – уточнила Алина. – Как в карантине, – подтвердил он. – Безопасность превыше всего. Наступила короткая пауза. Лампы над головой потрескивали, отбрасывая длинные неровные тени на стены. Было слышно только, как кто-то в коридоре за стеной переговаривается вполголоса. Алек ещё раз обвёл взглядом своих людей, усталых, но собранных. – Теперь перейдём к Джему, – он взглянул на него. – Я уже говорил вам, что поручил ему найти информацию по Раджу и Адаму. Джем уселся поудобнее и открыл принесённую из архива папку. – Итак, Радж прибыл из поселения Ралида. – Это как раз в сторону Аликанте, – прокомментировала Алина. Джем кивнул. – Сценарий был тот же, что и с Клэри: Роберт вылетел с охотниками на сигнал бедствия и нашёл единственного выжившего. – А Адам? – спросила Иззи. – Вот здесь самое интересное, – Джем подался вперёд. – Адам прибыл из поселения Дагоба. Четыре года назад, – он взглянул на Алека, – мы вытащили оттуда около двух десятков людей. И вроде бы ничего интересного в них не было... – Виктор Элдетри прибыл оттуда же, – Алек стукнул кулаком по столу. – Он может быть обычным жителем, – сказала Изабель. – Его выбрали в Анклав, и я лично назначил его главой патруля, – Алек встал и начал прохаживаться вдоль стола. – Что с остальными спасёнными? Джем взглянул в папку. – Кто-то трудится на плантации, кто-то в медотсеке, кто-то на кухне. Никого примечательного, кроме самого Виктора. – Имя Виктора было в шкатулке, – вдруг сказала Алина. – На тех пустых конвертах, – она подняла голову и посмотрела на Алека, – там было имя Виктора, Раджа и ещё какие-то женские. – Нужно поговорить с ним, – выдохнул Алек. – Я уже отправил Эмму и Кристину за ним, – Джем кивнул в сторону двери. – Они уже ждут. Джем прошёл к дверям, открыл одну, и в зал вошёл Виктор Элдетри, как всегда с прямой осанкой, поднятым подбородком, острым взглядом. Он оглядел собравшихся и без приглашения присел на ближайший стул. – Хотел меня видеть, Алек? Алек кивнул и сложил руки на груди. – Мы узнали, что ты прибыл из поселения Дагоба. Вместе с Адамом Уайтло. – Я этого никогда не скрывал. – Ты знал, что Адам шпионил для Валентина? – спросила Иззи и, когда Виктор отрицательно помотал головой, добавила: – Тогда почему твоё имя на одном из конвертов в его шкатулке? Виктор взглянул на свои руки, сложенные на столе, и выдохнул. – Слушайте, мне не нужны проблемы, хорошо? Я очень благодарен вам за то, что спасли тогда меня из Дагобы. И я скажу вам всё, что знаю. Но мне нужны гарантии. – Какие гарантии? – вмешался Джем. – Что меня не посадят за правду. – Зависит от того, какой будет эта правда, – холодно произнесла Алина. Виктор встретил её жёсткий взгляд и не дрогнул. – Я не сделал ничего, что могло бы подвергнуть Цитадель опасности. Алек вздохнул и прошагал обратно к своему креслу. – Тогда тебе нечего бояться, – сказал он, усаживаясь. – Рассказывай. Виктор ещё некоторое время смотрел на него, словно пытался разгадать что-то во взгляде, а потом его лицо смягчилось, уступая, и он заговорил: – Адам появился в Дагобе примерно за два месяца до эвакуации в Цитадель. Я и Рэйчел, – он нахмурился и сглотнул, – она была моей... не Причиной, но мы были близки, – он сделал паузу. – В общем, мы нашли его во время очередной вылазки и притащили в поселение. Он был обезвожен, истощён, и, когда пришёл в себя, сообщил нам, что сбежал из Аликанте. Говорил, что там его держали как подопытного. – Подопытного? – Изабель подняла брови. – И что за опыты на нём ставили? – Я не знаю, – Виктор посмотрел на неё осторожно. – Мы собирались прогнать его, потому что не хотели, чтобы солдаты Идриса нашли его у нас. Это бы грозило Дагобе очень серьёзными последствиями. – Но? – вмешалась Алина. – Но Адам увидел Мэриан, и они стали парой. – Их сердца начали биться? Виктор кивнул. – Мэриан была очень тихой, скромной и... травмированной. Так случилось, что за три года до этого её взял силой один из жителей нашего поселения и она родила дочь. Арабеллу. Это было очень тяжёлое время для неё, Рэйчел пару раз вытаскивала её из петли. И когда появился Адам, всё стало по-другому. В зале воцарилась тишина. Алина чуть подалась вперёд, сжав пальцы в замок, а Иззи на мгновение отвела взгляд. Алек продолжал смотреть на Виктора, в его лице читалась не только настороженность, но и растущая сосредоточенность – тот тип внимания, который он отдавал только тем историям, в которых чувствовал подспудную правду. – Они стали семьёй, – продолжил Виктор тише. – Адам заботился о Мэриан и девочке, как будто они были его жизнью. Мы все это видели. Я сам… я завидовал, – он признал это без вызова, просто, почти устало. – У них была связь. Настоящая. – Это их имена были в шкатулке Адама? – спросила Алина. Виктор вздохнул, прикрыл ладонью лицо на мгновение, а потом продолжил: – Когда прилетели корабли Идриса и вы, – он сжал губы, – Мэриан убили практически сразу, а Рэйчел укрыла Арабеллу в погребе одного из домов. Алек прищурился и наклонился над столом. – Того дома, который взорвали, сбросив бомбу? Виктор поднял голову и посмотрел на него, в его глазах стояли слёзы. – Да, Алек. Рэйчел и Арабелла остались погребёнными под теми завалами. И когда вы забрали остатки нашего поселения, Адам попросил меня не говорить вам, что он из Аликанте, потому что не хотел больше ассоциировать себя с ними. Думаю, он просто хотел отгоревать и дожить остатки лет в спокойствии. – Ты знал, что он помогал Раджу? – спросил Джем. Виктор покачал головой. – Я видел их несколько раз вместе, они что-то обсуждали, но Радж был главой патруля тогда, а Адам – его подчинённым, и это не вызвало у меня никаких подозрений. Алек провёл рукой по лицу, задержав пальцы на висках. Вид у него был сосредоточенный, но в его взгляде появилось нечто болезненно личное, как будто он видел перед собой не только Виктора, но и воспоминание о той вылазке, обломках и телах, которые не удалось вытащить. – Есть ещё что-то, что ты можешь рассказать? – спросил он Виктора. – Нет, – Виктор поднёс ладонь к глазам и смахнул слёзы. – Это всё, что мне известно. И я понятия не имею, почему Адам хранил пустые конверты с нашими именами. Возможно, планировал написать письма, но так и не решился. Алек закивал и показал в сторону выхода. – Ты можешь быть свободен. Спасибо, ты очень помог нам. Виктор встал и кивнул, не глядя никому в глаза. Он выглядел опустошённым, словно вывернул из себя не только информацию, но и всё, что сдерживал долгие годы. На мгновение замер у двери, как будто собирался что-то добавить, но передумал, и вышел. В зале повисла тишина. Только потрескивание ламп над головой заполняло пространство между ними. Алина первой нарушила молчание: – Мы верим ему? Алек пожал плечами. – Не вижу причин сомневаться. – Если в Дагобе Адам нашёл свою Причину, – сказал Джем, – то это могло настроить его против Идриса. – И Радж говорил, что Адаму слишком понравилось жить в Цитадели, – напомнила Иззи. – Зачем тогда он помогал ему? – спросила Алина. – Зачем подкинул записку в комнату Алека и подставил Магнуса? – Может, Радж его шантажировал, – предложил Джем. – Грозил рассказать, что Адам – один из тех, кого подослали в Цитадель в качестве шпиона. Алина прищурилась. – Почему ты так защищаешь его? Джем вздохнул. – Потому что видел, как Виктор ненавидит Клэри. В ходе заседания Анклава выяснилось, что он самый неравнодушный к ней и желает наказать за все прегрешения её отца. И поэтому не думаю, что он стал бы лгать насчёт Адама. В конце концов, он видел Адама в самые уязвлённые моменты. Он видел, как его жизнь сломалась. Алина задумалась на секунду, а потом кивнула. Алек медленно провёл рукой по подбородку, устало наклоняясь вперёд. – Хорошо. Допустим, Адам действительно был не просто шпионом. Допустим, он был жертвой. Но даже жертва может навредить, если её дергают за правильные ниточки. Иззи слегка наклонила голову, обводя пальцем по гладкой поверхности стола. – Что теперь? Мы не можем допросить мёртвого. – Не можем, – подтвердил Алек. – Но можем разобраться, кто знал о его прошлом. Кто мог использовать его. Я всё ещё не верю, что Радж мог провернуть всё в одиночку. – Думаешь, Клэри? – спросила Алина. – Думаю, она знает больше, чем говорит, – спокойно ответил Алек. – Возможно, даже сама это не осознаёт. – Значит, нужно будет снова говорить с ней, – тихо заметила Иззи. – По-настоящему. Без реверансов. – Я сам, – сказал Алек. – Попробую не как Лидер. А как человек, которого она предала. Повисла пауза. За ней последовало короткое, общее кивание. – Только не сегодня, – сказал он, вставая. – Спасибо. Отдохните немного, пока всё снова не полетело к чертям. Иззи усмехнулась, Алина кивнула, поднимаясь. Джем собрал бумаги в папку и последовал за ними к выходу. Алек остался в зале один, ненадолго. Он смотрел на пустующие стулья, на тени от ламп, и думал не только о Радже или Адаме, не о шкатулке и даже не о Клэри. Он думал о том, как легко даже самый искренний человек может оказаться пешкой. И как трудно потом понять, кому вообще ещё можно верить.