Когда рядом она

Через час Ира позвонила. Сказала, что заедет. Тетушка была в гостях, так что разговору не мог никто помешать. Я нервничала. Голос у Ставровской был непривычно серьезен. Она приехала достаточно быстро. - Ты смотрела передачу? – Спросила она, когда я поставила перед ней чашку с горячим чаем. - Да, - коротко ответила я, не понимая, чего ожидать от этого разговора. Судя по виду Иры, ничего хорошего. - Ты злишься? - Нет. Удивительно, но сегодня я была очень молчалива. Когда не надо, из меня так и льются комментарии, а когда надо что-то ответить более полно, язык отказывается говорить. - А я злюсь, - вздохнула Ира. - Почему? - Потому что так будет всегда. Ты это понимаешь? Нас не примут. Я не смогу об этом сказать и вообще… - Подожди, - прервала я Ставровскую, - зачем ты говоришь сейчас это? Ничего не произошло. Вокруг тебя всегда будут слухи, это шоу-бизнес. Я боялась. Я действительно боялась. Что она испугается, что под натиском прессы она решит отказаться от нас. - Наташа, ты не понимаешь. Мне придется всегда врать. Жить, прячась и скрываясь. - Не скрывайся. - И рассказать всем, что я сплю с девушкой-визажисткой? – Усмехнувшись, сказала Ира. - Рассказать, что ты… Что тебе нравится девушка-визажистка, - вовремя поправила себя я. Ставровская не говорила, что любит меня. И решить это за нее я не могла. - И обречь себя на добровольные гонения? На постоянные пересуды? На осуждение? Отказаться от всего, о чем мечтала? Я не могу, - тихо сказала Ира. - И что делать? – Я уже понимала, к чему ведет наш диалог и мысленно прощалась с ней. Со своей любимой стервой. - Я не знаю, - ответила Ира и посмотрела на меня с такой болью в глазах, что я поняла, что в этот раз я должна быть взрослой. И решить все за нас. Потому что она не сможет. И в итоге это ее измучает так, что она возненавидит меня. И всех. - Я люблю тебя, Ставровская, - горько усмехнулась я, - но поменять твои мечты я не могу. Думаю, лучше нам остановиться сейчас. Дальше будет только хуже и ты это знаешь. Ты не сможешь и скрываться, и прятаться, и быть счастливой одновременно. И открыться ты не сможешь. Поэтому, лучше, если ты просто начнешь…вернее, продолжишь жить так, как жила. А слухи скоро забудутся. И все будет хорошо, - спокойно сказала я, а внутри у меня была такая боль, что я боялась, что потеряю сознание. - Прости меня, - прошептала Ира, а щеки ее были мокрые от слез, - прости. Я просто… Я просто не могу. - Я понимаю, - сказала я и взяла ее за руку. Ира быстро поднялась со стула и подошла ко мне. Вцепившись в мою майку, она уткнулась носом мне в плечо, почти бесшумно всхлипывая. Она чуть дрожала в моих руках, а я гладила ее по спине. Не знаю, сколько мы так простояли. Мне казалось, что вечность. Или пять минут. Не знаю. Но когда я поняла, что Ира больше не всхлипывает и не дрожит, я чуть отстранилась и заглянула ей в глаза. - Все будет хорошо. - Ты меня ненавидишь? – Тихо спросила Ставровская, глядя мне в глаза. - Нисколько. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива. И если для этого мне надо уйти, я уйду. Я не смогу тебя делить с кем-то или отрицать то, что я к тебе чувствую. И я не смогу слушать, что твое сердце свободно. Прости. Вместо ответа Ставровская прижалась к моим губам, и я почувствовала чуть соленый вкус. Влажный и горячий язык уже привычно проник в мой рот, только в этот раз я чувствовала, что она будто прощается со мной. Хочет напоследок ухватить тот максимум тепла, который сможет. Взять частичку меня. Только я и так вся ее. Полностью. И когда она уходила из квартиры, а я осталась на кухне, она уносила с собой меня. Мою душу. Мое сердце. Что там говорят? Любовь – это прекрасно? В тот момент я была в корне не согласна с этим заявлением. Мы сидели с Олей в ресторане и отмечали ее приезд. Правда, приехала она недели две назад, и мы уже не раз с ней успели увидеться, но выбраться куда-то смогли только сейчас. - Ну и сколько ты уже мучаешься? – С укором спросила подруга, наливая в бокал вино, бутылку которого она выдернула из рук официанта. - Я не мучаюсь. Со мной все в порядке, - пробубнила я. - Сколько, пять месяцев прошло? Люди за это время жениться успевают, а ты все по своей Ставровской горюешь, - прошипела Оля. Она невзлюбила Ставровскую сразу, как только узнала о нашем с ней разрыве. И как только я ни пыталась переубедить ее, что невозможность жить открыто, не делает Иру плохим человеком, я не смогла. - Я не горюю. - Эта сука разбила тебе сердце, но надо подняться и идти дальше. Ты смогла затащить в постель самую желанную женщину нашего кинематографа, тебе любая теперь «по плечу», - не унималась Оля. - Я не хочу никого никуда затаскивать… - Начала было я, но была прервана незатыкающейся подругой. - Забудь о ней, потому что… - Оля, черт тебя побери, - разозлилась я, - как я могу о ней забыть, если ты постоянно о ней трещишь?! - Просто мне не нравится, что ты такая унылая! - Все. Нормально. Дай мне время. И все, - выдохнула я. - Ладно. Что там Мария Викторовна? – Сменила тему Оля, но, как оказалось, она опять коснулось Ставровской. Она вроде бы ушла из моей жизни, и была в ней не так долго, но присутствие ее не отпускало до сих пор. Я не знала, где она, что она и как она. Я не включала ноутбук и не слушала никакие новости с того дня, как она ушла. Я постаралась вычеркнуть ее из своей жизни, но это не удавалось. Она каким-то непостижимым образом просачивалась все равно. - Вроде успокоилась. Поначалу она с ума сходила, когда не могла понять, что со мной творится. Я по ночам же орала как ненормальная, мне кошмары снились. Точнее…снилось, как она уходит. Черт, Оль, я даже не представляла, что бывает так больно. Я думала, что, когда в 20 лет мне аппендицит вырезали, больнее уже не будет, - покачала я головой, - лучше б мне еще пять раз его вырезали, чем снова так. Месяца через два стало проще, кошмары стали сниться реже, тетушка успокоилась. Хотела меня уже к врачу отправить, потом к шаманке какой-то или что-то такое. Благо, я ей объяснила, что гадалки и колдуньи не помогут, все пройдет. Она допытывалась сначала, что со мной, потом допытывалась, где Ира. Потом начала сравнивать Иру и Марину, что она пропала также. Мне кажется, скоро я приду домой, а тетя мне с порога заявит «я знаю о тебе все, я поняла», - усмехнулась я. - Думаешь, она не поддержит тебя? – Спросила Оля, снова наполняя бокал. - В любви к девушкам? Не уверена. - Она у тебя же продвинутая такая. В курсе, что это и как это. Помнишь, как она песни Тату напевала? Мы курсе на втором к тебе в гости пришли, а она по кухне с тряпкой и поет, - засмеялась Оля. - Помню! Она тогда нашла магнитофон кассетный, где-то откопала мои кассеты, эту в том числе. И она неделю меня мучила этой группой. Я-то их уже столько лет не слушала. - И что ты ей про Иру сказала? - Сказала, что она на съемках, что ей некогда, и так далее. Оля кивнула и замолчала. Спустя несколько минут она спросила: - Ты ее так и не видела больше ни разу? Я отрицательно покачала головой, а жжение в груди разлилось с новой силой. Когда она меня уже отпустит? - Это нехорошо, - нахмурилась Оля, а, увидев мое непонимающее лицо, продолжила, - ну, вы же любили друг друга. Это нехорошо, что из-за мнения общества вы не можете быть вместе. - Ну, Ставровская о любви мне никогда не говорила. Поэтому, юридически, люблю ее я. Любила, в смысле, - поправила я себя тут же, хотя смысла в этом не было. - Мда, кто знал, что из всех женщин ты выберешь ее, - протянула Оля, - чем она такая особенная? Я молча улыбнулась. - Я не знаю. Это даже не объяснить. Я была с ней просто... счастлива. Было ощущение, будто… Какой-то целостности. Это если бы ты всю жизнь ходила в солнцезащитных очках, а потом их сняла. Вроде и так все было видно, но с красками как-то иначе. И это было… - Я грустно усмехнулась, - а когда она ушла, снова стало все не так. Только после того, как я узнала, как может быть с ней, действительность без нее меня разочаровала. Но, думаю, когда мои мозги вместе с сердцем «встанут» на место, все будет хорошо. - Если ты ее так любила, то…зачем отпустила? – Спросила подруга, проникнувшись, видимо, моей речью. - А что мне оставалось? Я не в круге ее мечтаний, я не дам ей то, чего она хочет. Точнее, она не хочет этого от меня. Мы не в Европе и не в Штатах, чтобы спокойно расхаживать по улице за ручку, а признанием о наших с ней отношениях заработать еще больше любви поклонников. Это помеха для ее карьеры, для ее целей. Я ее не отпускала, я просто ушла. - Черт, это очень невесело. И мне жаль. Я уверена, что ты сможешь еще полюбить. И твоя избранница не будет бояться ваших отношений, - постаралась утешить меня Оля. - Все может быть, - ободряюще улыбнулась я и попросила счет у официантки. Был конец зимы. Погода стояла теплая, снег подтаивал, поэтому до дома я решила пойти пешком. Я часто стала гулять, когда Ставровская ушла из моей жизни. Ушла. Если можно это так назвать. Она ушла и забрала всю меня с собой. Я гуляла, ничего не замечая вокруг. Просто шла вперед. На работе меня повысили. Я уже второй месяц самостоятельный визажист-гример. Работаю с очень и очень хорошей съемочной группой, во главе со смешным режиссером. Это очень забавный и добрый дядька, который иногда на операторов орет так, что я готова в уши засунуть кисточки для пудры, чтобы не оглохнуть. Меня он опекает. Света порекомендовала меня. Я сначала не хотела уходить от нее, но женщина была непоколебима. И устроила сюда, спасибо ей. Мы часто общаемся и иногда даже в киностудии пересекаемся. С Мариной я тоже общаюсь. У нее все хорошо, познакомилась с какой-то костюмершей, теперь встречаются. Она красивая, Марина мне показывала ее фото. Изумрудные глаза и рыжие волосы. Какие раньше были у Марины, до того, как она покрасилась в брюнетку. Жизнь идет, ничего не стоит на месте. Я тоже стараюсь идти. Зайдя домой, я нашла тетушку на кухне, читающую журнал. - Привет, теть Маш, чего пишут? – Спросила я, поцеловав ее в щеку. - Ирочке предлагают сниматься в США, ты знала? – Спросила тетя, не поднимая на меня глаз. - Нет, не знала, - сказала я и постаралась перевести тему, - а есть что на ужин? - Ты же из ресторана? - Да там одни креветки да крабы. Я не люблю такое, ты же знаешь, - поморщилась я. - Посмотри, вроде пицца еще осталась, что вчера заказывали. У меня выходной и я не готовила, - отчеканила тетя и уткнулась снова в журнал. - Я не против, - засмеялась я, - можем нанять повариху, если хочешь. - Чтобы незнакомая женщина ходила тут по кухне туда-сюда? – Возмутилась тетя, - нет, спасибо. - И еще будет выпытывать секреты твоих рецептов, - хохотнула я. - Наверняка, - кивнула тетя, - я только Ирочке говорила пару тонкостей. Она обещала молчать. Вы больше не общались? Черт. Вот как так получается, что о чем бы мы не начали разговаривать, в итоге опять все заканчивается Ставровской. Мне кажется, даже если мы будем говорить о системе охлаждения в автомобиле, тетушка каким-то образом все равно подведет речь к Ире. - Нет, не общались. - Так и не скажешь, что у вас случилось? - Не сейчас, - сказала я, решив, что такой ответ больше устроит тетю, чем категоричное «нет». - Ладно. Но, я рада, что ты хотя бы начала улыбаться, - сказала тетушка, - спокойной ночи. - Спокойной ночи, - кивнула я ей и вышла следом, направляясь в комнату.