Слепой

Любовь терпелива, любовь добра. Она не завидует и не хвалится, она не гордится. Не может быть грубой, она не ищет выгоды себе, она не вспыльчива и не помнит зла. Любовь не радуется неправде, но радуется истине. Она все покрывает, всему верит, всегда надеется, все переносит.

***

      Сегодня Сакура была одета сплошь в черное.       Обычная красная майка с белой отделкой, которую она регулярно носила, в тот день была аккуратно сложена в шкафу. Вместо неё была рубашка с длинными рукавами, закрывающая запястья и даже кисти, и длинные свободные брюки, которые сменяли привычную розовую юбку, идущую в комплекте с рубашкой. И, наверное, если бы она носила носки с сандалиями, то они б тоже были бы черными. Единственное, что в этот день было не черного цвета в ней, так это её блестящие изумрудные глаза, нежно-розовые волосы и протектор на голове на красном ободке, который удерживал волосы.       Сейчас же она шла на работу в госпиталь, где снова и снова будет практиковать свое мастерство и навыки, которые преподает Пятый Хокаге — Цунаде Сенджу. Она улыбалась и махала рукой знакомым людям, приветствуя их, однако все обращали внимание на другое — никто не осмеливался комментировать её сегодняшний внешний вид, а точнее — наряд. Сама же Сакура не возражала и на самом деле была даже рада, что никто не спрашивает. Да она и сама не хочет никому ничего объяснять, уж слишком неприятна ей эта тема.       Несмотря на улыбку и веселое помахивание рукой, которые она дарила людям, стоило лишь скрыться от общества, как на плечи наваливалась неприятное чувство мрака. Однако у девушки была весомая причина одеваться именно в этот день во всё черное. — Сакура-чааан! — послышался обильный возглас. На губах снова появилась улыбка, когда девушка покачала головой из стороны в сторону. Возможно, общество Наруто Узумаки будет достаточным, чтобы окончательно не погрузиться в свои мысли.       Повернув голову назад на тропинку, по которой Сакура и шла, она увидела Наруто, рванувшего к ней и энергично размахивая рукой. Широкая улыбка красовалась на его лисьем лице, а второй рукой парень тянул за собой покрасневшую Хинату. Парень резко затормозил и чуть ли не столкнулся с несколькими проходящими мимо людьми. Казалось бы, он этого словно не заметил или просто не обратил особого внимания, поэтому счастливо посмотрел на Харуно. — Хэй, Сакура-чан! — усмехнулся он. — Доброе утро, Наруто, Хината. — она улыбнулась им обоим. — К чему такая спешка уже с утра? — О, ну… мы на самом деле не торопимся. — Наруто задумчиво почесал затылок. — Я просто наткнулся на Неджи, Хинату и Тен-Тен и решил сводить их в Ичираку Рамен сегодня вечером. И мне вот интересно, хочешь ли ты прийти, Сакура-чан? Ты выглядишь ужасно… Я не знаю, в последнее время ты как-то отдаляешься от нас.       Краем глаз Сакура заметила, как Хината покраснела от того, что Наруто пригласил её в раменную. И девушка до сих пор продолжала поглядывать на руку парня, которая всё ещё продолжала сжимать и прижимать к себе ладошку Хьюги. Сакура слегка улыбнулась. Это похоже на двойное свидание, похоже Наруто слишком глуп, чтобы понять это и то, что Хината ему очень понравилась. Она вежливо покачала головой: — Прости, Наруто, — извинилась она. — У меня много работы, нужно закончить некоторые дела в больнице. И я не думаю, что успею сделать всё это сегодня. — не говоря уже о том, что чувствовала бы себя неуместно, будучи одной-единственной без сопровождения молодого человека. Кроме того, она предпочла бы побыть сегодня в одиночестве. — Ой, да пошли, Сакура-чааан! — начал умолять Наруто. — Будет очень весело! — Спасибо за предложение, Наруто. — она покачала головой чуть более уверенно. — Но в другой раз. Я слишком занята. Мне очень жаль, что я не смогу присоединиться, как бы мне этого не хотелось. — А ты не могла бы сегодня просто уйти с работы, Сакура-чан? — Определенно, нет. — твердо ответила девушка. — Многие люди зависят от меня. И, кроме того, я уверена, что тебе не нужна моя компания. Хината, Неджи, Тен-Тен и ты сможете провести без меня замечательный вечер. — Са… Сакура-сан, — застенчиво начала Хината. — Чем больше, тем веселее. — Ну, что больше, что меньше, — розоволосая улыбнулась в ответ. — Люди противоречат сами себе, не так ли? В любом случае, я опоздаю, если не потороплюсь сейчас. Спасибо за предложение, но я приду в следующий раз, если смогу. Пока! Наруто надулся, а Хината понимающе кивнула. Сакура же улыбнулась и помахала рукой, прежде чем развернуться и быстро пойти по улице. Она и так потратила слишком много времени. Цунаде бывает уж очень строга, когда дело доходит до времени. — «Вы могли бы спасти целую жизнь, если бы пришли хотя бы на несколько минут раньше…» — говорила она, и Сакура тут же вспомнила, как она сама относилась к Какаши, который всегда опаздывал.       Открыв двери в больницу, в нос тут же ударил привычный запах дезинфицирующих средств. Как же она ненавидела его. И встреча с ним каждый день была просто невыносимой. Но она предполагала, что этот запах был настоящим облегчением для тех, кто, казалось бы, собирался умереть, но снова просыпается и чувствует его — запах реальности. Однако Сакура не была одной из таких. Она покачала головой, не желая больше тратить время на это и побежала к стойке регистрации. — Доброе утро, Сакура, — поприветствовала её секретарша, улыбаясь. — Цунаде-сама уже ждет тебя с пациентом на четвертом этаже. Комната четыреста восемьдесят три. — Спасибо! — ответил она, направляясь к лифту. Проверяя часы, девушка заскрипела зубами. Оставалось всего три минуты, чтобы подняться на четвертый этаж. И лифт, казалось бы, опускался целую вечность, а Сакура часто жала на кнопку в стене, и, когда он подъехал, вздохнула с облегчением. Похоже, что она всё равно успеет вовремя.

***

      Было сыро — здесь всегда сыро. Он ненавидел сырость. Будучи обладателем огненных техник, сырость всегда его раздражала. Это уже не считалось для него чем-то новым. В подполье, которое было базой Орочимару, его всегда трясло и можно было подумать, что после трех лет проживания на различных подземных базах он бы привык к этому. Но нет. Даже после этого длительного периода Саске все ещё ненавидел этот затхлый запах.       Возможно из-за того, что в тот день он почувствовал, что запах и сама атмосфера беспокоят его больше, чем когда-либо. Орочимару вызвал его, сказав, что тому нужно поговорить с ним по небольшому делу. Саске не был глупым, и Орочимару это знал. Он знал, что парня не одурачишь, и поэтому поставил в помещении охрану. Нельзя сказать, что тот не справится с охранниками — это была просто предосторожность. Но случись что, ему будет трудно совершить побег.       Учиха ударил кулаком по бетонной стене рядом с кроватью, да так сильно, что она треснула и немного осыпалась. Так не должно всё закончиться! Орочимару обещал ему власть и, как ни прискорбно, дал её. Но парень знал, что тот не обучил его во всей полноте возможностям Саннина. Он просто боялся Саске и поэтому не желал давать больше власти, чем мог бы контролировать. Вероятно, он решил подождать, пока не захватит тело парня, прежде чем продолжить укрепление своей власти.       Этот ублюдок.       У Учихи Саске всё было запланировано: к этому времени, через три года после того, как он покинул Коноху, он обучился и в состоянии использовать силу Орочимару, чтобы в конце концов превзойти саннина и убить его; затем он выберется на свободу и использует Шаринган, чтобы освоить различные приемы и превзойти мастерство своего брата. Ну и очевидно, что будет потом — он отомстит за свой клан.       Однако планы были сорваны, когда Орочимару вызвал Саске «поговорить». Разумеется, речь шла о теле Учихи, чего тот планировал избежать. Но парень прекрасно понимал, что в его нынешнем положении нет шансов одолеть саннина. Он мог бы устроить достойный бой и нанести серьезный ущерб своему учителю, но Учиха также знал, что скорее всего он умрет раньше, чем выберется.       Саске опустил голову на свои ладони, а пальцами зажал волосы. Челюсть была сжата, а лицо нахмурено. Времени осталось совсем мало… Змеиный саннин его уже ожидал. И стоит Учихе показаться, как его собственное тело окажется вне контроля. Мужчина не осуждал планы с местью, но, скорее всего, не отомстил бы за клан Учиха. Даже если бы Саске его об этом попросил.       Резко поднявшись, парень начал раздраженно ходить по комнате. Должен же быть какой-то выход из этого. Он не стремился стать сильнее только для того, чтобы стать каким-то сосудом для Орочимару. Он знал, что его просто используют, знал с самого начала, что это рано или поздно произойдет, поэтому и планировал убить учителя до того, как всё только начнется. Он должен придумать что-то, что поможет выйти из этой ситуации, оставшись при это живым. Он откажется от использования. — «Думай!» — ходя взад-вперед, брюнет сжимал и разжимал кулаки. Должен быть какой-то способ предотвратить всё это. Ситуация, в которой Орочимару не захотел бы владеть его телом.       Он остановился и посмотрел на свои руки, медленно сгибая их. Должен был быть выход… Он закрыл свои глаза, думая о том, чего Орочимару так хотелось от него. Было всего несколько вещей, которые пришли ему на ум. Саннин хотел его из-за шарингана… кроме его способностей и скорости, он не видел причин, чтобы тот держал его подле себя.       Медленно опустившись на колени на бетонный пол, он закрыл глаза и вздохнул. Единственное, что он смог придумать, казалось нереальным. Если он это сделает, то есть большая вероятность того, что он уже никогда не сможет отомстить Итачи. Он может сломать себе все кости, но это не помешает Орочимару присвоить себе его тело. Как бы Саске не хотел этого признавать, но Кабуто может исцелить почти что всё. И справиться с переломами Учихи ему не составит особого труда. Учиха зарычал, поднимаясь и начиная снова ходить по комнате, ища альтернативные способы побега.       Мысли снова вернулись к первому варианту… это так рискованно. Чтобы жить, освободившись от Орочимару, он рискует возможностью победить Итачи или превзойти этого саннина. В любом случае ситуация кажется лишь наполовину беспроигрышной. Он всё ещё раз обдумал, но в итоге начал ещё сильнее тревожиться. Он должен принять решение быстро.       Он в очередной раз продумал свой один-единственный вариант в голове… Всегда существовала возможность обхода препятствия, но сейчас он не видит такого способа, после которого сможет полностью восстановиться. И если он это сделает, то даже Кабуто не сможет ничего изменить, в этом парень был уверен.       Саске достал кунай из небольшой сумки, закрепленной на бедре, темный металл, мерцающий опасностью. На мгновение он закрыл глаза, всё ещё надеясь найти другой способ избежать такой кончины. Но вдруг в подсознании появилось лицо ненавистного брата и раздался его мягкий голос:       Ненавидь меня.       Презирай меня.       Беги и выживай самым отвратительным способом.       Саске раскрыл глаза, крепко сжимая лезвие в руке и не замечая, как рукоять впивается в кожу. Выживай самым отвратительным способом. Парень глубоко вздохнул и медленно ослабил хватку. Его колени упирались в поверхность бетонного пола, но даже так он чувствовал холод земли. Её тревогу и настороженность. Выживай самым отвратительным способом.       Вскоре он услышал тихие, но постепенно усиливающиеся шаги: кто-то шел к нему. Он оглянулся через плечо и опустил руку с кунаем. Сердце бешено забилось, а лоб и руки вспотели. Брюнет яростно закусил губу, чувствуя металлический привкус на языке. Кинжал снова блеснул в его руках, а шаги становились всё громче и громче. Левая рука была опущена, а правая ещё сильнее напряглась.       Шаги стихли за его дверью. Парень услышал голос Кабуто, приказавший охране открыть дверь. Послышалось лязганье ключей, дребезжание дверной ручки и скрип двери.       …самым отвратительным способом.       Учиха решительно поднял правую руку над головой и с силой направил лезвие куная прямиком в глаза. Запах сырости подземелья смешался с запахом крови, а тишину нарушил мучительный крик.

***

— Отлично, Сакура. — Цунаде похвалила свою ученицу, когда они обе отошли от недавно исцеленного тела шиноби. — С каждым днем ты становишься всё лучше и лучше. Ты очень талантливая девушка. — Да, Цунаде-сама, — она покачала головой. — Но я не могу делать это всё без вашей помощи.       Сенджу улыбнулась, положив свою ладонь на плечо розоволосой и усмехаясь. Девушка же улыбнулась в ответ, а иннер-Сакура так вообще начала во всю расхваливать себя. — Ты хорошо поработала сегодня и заслуживаешь хорошего перерыва. — улыбнулась женщина. — Приходи в столовую, я угощу тебя обедом. — О, нет, я не могу позволить себе такого. — она виновато покачала головой. — Я просто делаю свою работу, как ваша ученица. — на самом деле она чувствовала себя подавлено и делала всё, что только может отвлечь. — Чепуха! — твердо ответила Пятая, прежде чем повернуться и выйти из комнаты. — Ты заслуживаешь награды. Пошли-пошли, пока перерыв не закончился.       Учитывая то, как тон женщины стал настойчивее, Сакура поняла, что не сможет спорить дальше. Она снова улыбнулась, смотря в спину удаляющейся женщины. Цунаде была строгим преподавателем и её улыбка — это большая редкость. Харуно действительно гордилась тем, что способна излечить такие тяжелые раны у ниндзя, как, например, сегодня. Но уже вскоре иннер-Сакура перестала радоваться похвале и приняла образ грустной эмо-девочки, которой была на протяжении всего дня. Розоволосая медленно шла в след за блондинкой, не позволяя себе внешне поникнуть. Женщина уже призвала лифт, и Сакура быстро забежала внутрь. И пока они спускались вниз, хокаге продолжила обсуждать сегодняшнюю работу девушки и то, как ещё можно было бы поступить в такой ситуации. — И знаешь, это по-прежнему всё так же эффективно, может быть, даже получше… — продолжала говорить Цунаде. — У тебя интересный подход. Этот способ я бы никогда не додумалась использовать, просто потому, что это немного усложняет работу, но для тебя, судя по всему, это гораздо проще и эффективнее. — Вы мне просто льстите, — улыбаясь, сказала Сакура, когда наяву особо не вслушивалась в речь женщины. Какая-то её часть отвернулась в угол и поникла в море мыслей.       Они так и продолжали разговаривать, пока шли в столовую. Говорят, что здесь еда гораздо лучше, чем в обычной больнице и для Сакуры обедать здесь приятнее всего. Они уселись за столик и начали молча обедать. Постепенно еда ушла на второй план, а вот мысли снова начали затягивать девушку к себе. Она видела, как люди приходили и уходили, как бегают медсестры, заботясь о пациентах, но не воспринимала этого всерьез. — Сакура. — Да, Цунаде-сама? — отвлекаясь о наплывшей депрессии, она сосредоточилась на блондинке, которая внимательно смотрела на свою ученицу. — Скажи мне, — начала она, тыкая вилкой в салат. — Почему ты сегодня в черном?       Прозвучало это не как вопрос, а как приказ. В таком тоне, после которого тяжело отказаться от ответа. Сакура заморгала глазами, открыла рот, тщательно подбирая слова: — Ну, моя повседневная одежда частенько пачкается, когда я в ней работаю. Я подумала, что окажись в черном, то это скроет грязь. По крайней мере, мне будет более комфортно так ходить. — Понятно, — скептически ответила она. Цунаде сделала глоток воды из своего стакана. — Тебе просто захотелось одеться в черную одежду, чтобы не было заметно грязи? — Ну, я… — Сакура, — голос Цунаде стал более грозным — предупреждающем. И Харуно прекрасно знает, что сенсей не любит, когда ей лгут. — Прошло три года с тех пор, как Саске покинул деревню и отправился к Орочимару. В этом году… он приобретет новое тело… Саске… Саске-кун…       Слова совсем запутали язык. Она не в силах высказать их, она даже перестала пытаться договорить. — Понятно… — женщина подхватила вилкой кусочек салата, помахала им и затем отправила в рот. — Знаешь, Сакура, шансы на его возвращение в Коноху стали почти что равны нулю, как только он ушел. Ты знаешь, что он, возможно, уже никогда не вернется. Теперь шанс стал ещё меньше, что он вообще хоть куда-то вернется. — Я знаю. — тихо пробормотала розоволосая. — На самом деле он был заботливым человеком, хоть и никогда этого не показывал. — Был! — резко сказала хокаге. — Он был заботливым человеком. Думаю, что он уже потерял способность заботиться о ком-то ещё до того, как покинул деревню. — Цунаде-сама, пожалуйста, не говорите так о Саске-куне. — тихо сказала Сакура. — Я знаю, что тогда, когда я встретила его — покидающего деревню, то… в нем было совсем немного надежды. — Вот именно, что было. Это бред, Сакура. — коротко ответила женщина. — Это было уже достаточно давно, пора бы уже перестать об этом думать. И сосредоточиться на более важных вещах, чем потерянный товарищ. — Да, Цунаде-сама. — невозмутимо ответила розоволосая. Несмотря на то, что женщина настаивала на этом, Сакура делала обратное — она не хотела забывать о Саске. Именно он был, как и первой её любовью, так и последней. Отвернувшись от учителя, она пыталась заставить себя думать о чем-то другом, но в миг почувствовала себя лишь обреченной. Молчание, по её мнению, казалось неуместным, хотя оно продолжалось всего несколько секунд.       К счастью, как будто какая-то неведомая сила спасла неприятное Сакуре положение — перед глазами появилась Шизуне, размахивая громадной пачкой бумаги в руках прямо перед лицом хокаге: — Цунаде-сама! Наконец-то я нашла вас. — она немного смутилась, упрекнув женщину в безделии. Сакуре показалось или внешний вид Шизуне говорил, что она пробежала через всю деревню несколько раз, прежде чем найти хокаге. — Почему вы отдыхаете, когда у вас есть еще куча незаконченной работы? — Успокойся, Шизуне. Я как раз собиралась этим заняться… — Скорее всего начнете только завтра, если не позже… — рассеянно ответила брюнетка. — Пожалуйста, Цунаде-сама, пойдите в ваш офис и займитесь этим. Пожалуйста. — Ладно-ладно! Только перестань раздражать меня! — она тяжело вздохнула и повернулась к Сакуре. — Сакура, заканчивай со своим обедом и встретимся ещё днем. И попытайся забыть о Саске. Даже если ты о нем будешь помнить, то сомневаюсь, что он делает тоже самое.       Девушка молчаливо кивнула и снова обратила внимание на помощницу хокаге. Шизуне снова начала говорить про объем работы и при этом вытаскивать женщину из-за стола.       Слова учителя с болью впились в сердце, и Харуно прекрасно понимала, что не сможет этого сделать. Она никогда не сможет забыть о Учихе Саске… никогда.

***

      Кабуто казался обозленным, таща его по опустевшему коридору. Это всё, что мог сказать Саске. Глаза адски болели, и он больше не мог ничего увидеть. Однажды он уже испытывал подобную боль — три года назад, когда Орочимару запечатал в нем проклятие, дав при этом силу.       Кровь текла по его лицу, попадая в нос и рот, отчего Учиха смог снова почувствовать этот металлический привкус. Казалось, что он кричал от боли, хотя и не сразу понимал, что действительно это делал. Он был слишком слаб, чтобы устраивать драку. И Саске не знал, что теперь с ним будет, но почему-то становилось всё равно после того, как он все же рискнул ослепить себя. От этого был небольшой шанс на выживание.       Послышался скрип двери, и когда Кабуто зашел в комнату, то бесцеремонно свалил с себя Учиху, оказавшегося у ног Змеиного Саннина. — Орочимару-сама, — начал Якуши. Его тон хоть и был серьезен, но Саске уловил в нем нотки беспокойства и страха. Несомненно, он будет нести ответственность за то, что случилось с «сосудом». — У нас проблема.       Послышался какой-то шорох, и потом Саске почувствовал, как его подбородок был вздернут ногой. Несмотря на то, что веки парня были плотно закрыты, это не спасало от боли. И то, что перед ним лишь темнота, не казалось странным. Подбородок был опущен, но через несколько секунд эта же нога пнула брюнета в плечо. — Зачем, Саске-кун? — где-то совсем рядом с ухом послышался шепот Орочимару. Голос был совершенно спокойным, мягким, но постепенно начал смешиваться с гневом. — Почему ты это сделал, Саске-кун?       Челюсти были плотно сжаты, и Саске издавал лишь тихие стоны боли. Он так и не рискнул ответить, ему следует быть внимательнее и осторожнее. Брюнет чувствовал, как Орочимару прошел мимо него и повернулся в другую сторону. — Кабуто, — его голос был колок, слов змеиный яд. — Это можно исцелить?       Кто-то, скорее всего Кабуто, пнул его под спину, а на лицо повеяло его теплое дыхание. Потом его же рука грубо схватила за подбородок и продолжала удерживать в том же положении. Затем рука ослабила хватку и на лице уже не ощущалось теплота дыхания, брюнета снова оттолкнули на пол. — Я могу исцелить саму рану, но он уже больше никогда не сможет видеть, не говорю уж и о Шарингане. — его голос звучал неуверенно и нервно. — Понятно. — Вы хотите, чтобы я сделал это? — спросил Кабуто. — Удостоверься, что он получил по заслугам, а тело можешь оставить в лесу. — сказал саннин после долгой паузы. — Хотите, чтобы он умер? — Учитывая то количество крови, что он потерял, то он скоро сам умрет. — продолжил Орочимару. — Убедись, что его последние мгновения жизни будут мучительными. — Не хотите ли стереть ему память? — В маловероятном случае, если он вдруг выживет, следует стереть только самые важные фрагменты. — Да, Орочимару-сама. — снова послышался шорох — Кабуто поклонился своему хозяину. Потом он обратился к одному из охранников. — Ты, отведи его в подземелье. Я скоро приду туда. — Что до тебя, Кабуто… — голос саннина постепенно становился всё тише и тише, а Саске отдалялся от комнаты. — Твою неосторожность и такую ошибку мы обсудим чуть позже.       Ответ Кабуто Учиха уже не услышал. Вскоре его разум помутился и он потерял сознание.