Псих

Холод, запах сырости и ржавого железа, чей-то голос, доносящийся издалека, когда я пытаюсь понять, где нахожусь, и почему на моей голове чёрный мешок — всё сковывает движения, и я осознаю, что поймана в ловушку. — Она? — раздаётся грубый голос неизвестного, резко стаскивающего с меня мешок. — И её-то? Ха, — пригибаясь к моему лицу, произносит полный мужчина с неаккуратной щетиной на лице, проводя пальцами по моёму лицу, от чего я морщусь. — Да не смотри ты так на меня, мы не кусаемся. Пока что, — смеётся он, и я ощущаю запах сигарет и спиртного, исходящего от него, когда он, видя мой злобный взгляд, насмехаясь, приподнимается с корточек, смотря сверху. — А с этого ракурса ты выглядишь лучше, — бьёт он товарища по плечу, и я оглядываю комнату, в которой нахожусь. Бетонные стены, покрытые влагой, что стекает вниз по стенам, ржавые решетки и холодный пол, от которого мое тело пробирает до дрожи. Впереди коридор, освещаемый качающейся лампочкой, длину которого мне мешает увидеть угол стены, покрытой мхом. Место выглядит как логово преступника, терроризирующего в нём жертв, поэтому сотни мурашек покрывают тело от осознания моей возможной участи, если конечно, он не успеет мне помочь. — Давненько у нас не было прелестных барышень, — положительно кивает другой, приближаясь к моим ногам. — Отошли, — раздаётся голос за спиной здоровяка, когда его приятель, облизываясь, проводит дорожку по моим ногам, открытым платьем, что в этом положении еле дотягивает до колен. — С её головы и волоска упасть не должно, — ладонь Чимина надавливает на плечо извращенца, что раздраженно цыкает, закатывая глаза. — Просто давай развлечемся с ней, а боссу скажем, что она сама нарвалась и избавимся от улик — одергивает здоровяк Чимина, выталкивающего их из клетки. — Он слишком хорошо её знает, чтобы поверить в эту чушь, да и она не из тех, кто так легко дастся, — закрывает он скрипящую калитку, поворачиваясь ко мне. — Предатель, — раздраженно толкаю по ноге Чимина, чувствуя, как руки всё сильней затекают от стягивающих верёвок. — Всё не так, малышка, — усмехается он, облокачивая мою голову на широкое плечо, разрезая нити ножом, что быстрым движением достает из кармана черных джинс. — Тогда объясни, что происходит, зачем ты так со мной? Мы же раньше, — недоговариваю, окунаясь в воспоминания, когда мы весело смеялись над всякой чушью. — Он сам объяснит тебе, я лишь выполнил распоряжение, — заглядывает он в мои глаза, сжимая плечи, когда я потираю красные следы от верёвок. — Распоряжение? Звучит, как собака, делающая всё, что ей прикажут, — шипя, отталкиваю его от себя, направляясь к выходу, но не рассчитываю, что затёкшие ноги, еле держат меня, поэтому хватаюсь за решётку, чувствуя отвратительную слизь под рукой. — Просто потерпи, босс ничего не сделает с тобой, тебе нужно поговорить с ним, иначе так и останешься здесь, — хватая меня за талию, передвигается он по коридору, что сначала казался не таким уж и длинным, по крайне мере до первого поворота, открывающего все новые просторы, каждый из которых темней предыдущего. "Я вовсе и не его боюсь, а ..." — Заходи, — кивает Чимин на дверь, подталкивая меня вперёд, но все ещё удерживая за локоть. — Будь осторожней, всё не так, как тебе кажется, я предупреждал, — выдыхает он, сжимая кулак, и я робко толкаю дверь, за которой ослепляющий свет от долгой темноты, резко бьет в глаза, поэтому я не сразу замечаю человека, которого перекрывают несколько мужчин, стоящих ко мне спиной. — Хосок? — дрожит мой голос, и ноги не выдерживая, обрушивают тело на пол, чувствуя облегчение, ведь он ничего мне не сделает. Правда же?