Пять минут, чтобы попрощаться

Andrew Jasinski — Wind

      На самом деле она была всем, кого он когда-либо хотел. Лили была спокойной, тихой и всегда стояла подле него. Даже когда остальные отворачивались или избегали, страшась попасть под дурное настроение. Даже когда он в припадках ярости сжимал руки на тонкой бледной шее — она не вырывалась, не убегала. Лили была рядом. Молча смотрела в глаза.       Она понимала его боль и принимала как свою собственную. Она никогда его не предавала, даже когда от предательства зависела её или его жизнь. Она была честной. Она была преданной. Она его любила так, как никто больше не смог бы полюбить.       Занзас понял это слишком поздно. Когда ничего изменить уже было нельзя. Он ведь всегда принимал её присутствие как данность. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть тонкую тень за своим плечом. Он чувствовал её кожей. Ощущал в воздухе аромат цветочных духов. Знал, что стоит поманить пальцем, и Лили сделает всё и даже больше. И он пользовался этим, порой вымещая злость и неудовольствие на миниатюрной женщине.       Занзас знал, что Лили любила его. Но тогда он был ослеплён злостью и жаждой мести, чтобы волноваться о чьих-то чувствах. Особенно о ней.       В тот день она шла рядом с ним в чёрном кашемировом пальто. Удивительно красивая с алой помадой на губах. Взор её был печален и устремлён куда-то вдаль, но Занзас игнорировал подавленное состояние подруги. Подле него была новая пассия с которой он собирался хорошо провести вечер, а после выставить за дверь.       Небо над их головами хмарилось, собирались тучи и в воздухе пахло надвигающимся дождём. Каблучки женщин громко цокали по мостовой, а Занзас был почти спокоен и удовлетворён. Грохот выстрела прозвучал внезапно, разрезав тишину, спугнув птиц с крыш домов. Белокурая женщина, шедшая под руку с Занзасом, рухнула на дорожку сломанной куклой. Стеклянный взгляд смотрел в никуда, а во лбу была чёрно-алая дыра. Мужчина и женщина среагировали молниеносно, обнажив оружие. Цепкие взгляды метнулись по окнам и крышам, и пара тут же скрылась за ближайшей из стен, уходя с линии огня.       То покушение было внезапным. Занзас уже давно не допускал мысли, что кто-то был способен на него напасть. Мрачная слава жестокости и неуязвимости давно гуляла среди криминального мира. Решиться убрать его мог либо дурак, либо безумец. Занзас склонялся к первому варианту, потому что вместо того чтобы пристрелить его — убили женщину. Не то чтобы его это волновало. Она была такой же одноразовой игрушкой, как и вереница до неё. Да и сохранность Лили его не особо волновала. Он знал, что она была сильной женщиной, способной постоять за себя и имела прекрасное чутьё.       Начавшаяся перестрелка затянулась. В какой-то момент Занзас был готов пустить в ход смертоносное пламя, но тонкие пальчики коснулись запястья и Лили заглянула в его глаза, безмолвно умоляя не убивать невинных. А то что в пламени ярости были бы сожжены мирные граждане мужчина даже не сомневался. Слишком разрушительной была сила.       После он корил себя, что не послушал интуицию и позволил Лили вновь обходиться обычными пулями. Её щепетильность в отношении людских жизней была для него смехотворна, но он всё же считался с мнением своей тени.       В пылу перестрелки Занзас не уловил момента, когда женщина скользнула ему за спину, закрывая от смертельного удара. Не было чувства потери или предзнаменований. Он продолжал стрелять по противникам не заметив, как позади на асфальт осела Лили, зажимая рану на груди. Он не услышал, когда она тихо застонала его имя, давясь кровью. Не обратил внимания на отсутствие привычного движения за плечом.       Лишь, когда стихли выстрелы и последний стрелявший рухнул с балкона, распластавшись на асфальте, он криво усмехнулся. Привычное слово — мусор — сорвалось с губ, повиснув в гнетущей тишине. Только не услышав хмыка позади, он хмурясь оглянулся. Лили лежала на боку, всё ещё сжимая в одной руке пистолет, а другой накрыв рану. Побелевшая кожа, рассыпавшиеся по мостовой волосы, закрытые глаза и лужа крови вокруг неё — отпечатались в памяти Занзаса. Он смотрел на неё не веря, затаив дыхание. Опустился на корточки, прикоснулся к шее, ища пульс, но его уже не было. Она умерла, забытая им в агонии сражения. Ушла из жизни тихо, как и следовала за ним — беззвучно.       В тот день Занзас впервые обнял её хрупкое тело, прижимая к груди. Запустил пальцы в шёлковые пряди волос. Он смотрел в безжизненное лицо подруги, провёл по алым губам, стирая кровь и помаду. В то мгновение, качая мёртвое тело, он с ужасом и оторопью осознал, что потерял единственную любимую женщину.       Занзас не помнил, как потом его нашёл Скуало вместе с отрядом. Не помнил, как причитал Луссурия, увидев мёртвую Лили. Всё слилось в одну алую полосу. В какой-то момент мужчина очнулся у себя в комнате в особняке, а Лили по прежнему сломанной куклой лежала в его объятиях. Он прижался щекой к её макушке, пребывая в ступоре, пытаясь осознать, что больше не будет тихих разговоров в полумраке кабинета. Она больше не будет сидеть подле него возле камина, читая какую-то романтичную драму классиков. Он больше не услышит её смеха, редкого, потому что повода улыбаться практически не было. Больше не наткнётся на печальный взгляд покрасневших глаз, когда очередная пассия выйдет из его комнаты. Не будет совместных прогулок. Он больше не сможет положить голову на её колени, чтобы вздремнуть пару часов пока горластый капитан не поднял бы его воплями.       Больше не будет её преданной любви на грани помешательства. И у него не будет шанса сказать хоть раз "прости". А чувства, что наконец пробились сквозь завесу убеждений и отговорок, не достигнут адресата. От его милой, всепрощающей Лили осталось лишь тело, что скоро предадут земле и для него останется лишь могильная плита.       Занзас не выл волком, не орал над телом женщины. Он беспробудно пил, сидя у скульптуры ангела, что поставили у могилы Лили. Мужчина смаргивал злые слёзы, прятал красные опухшие глаза за чуть подрагивающими пальцами. Этими самыми руками он осторожно клал в гроб Лили облачённую в белоснежное платье. Она была такой красивой с безмятежной улыбкой на губах, волосами свитыми крупными локонами, лежавшими на хрупких светлых плечах, что Занзас не мог налюбоваться ею. Её губы были алыми, как и в тот день, когда пуля оборвала жизнь.       Занзас сам заколачивал крышку гроба, первым бросил горсть земли и розы, которые любила Лили. А потом сидел, глядя на крест, пытаясь понять в какой момент их жизни он заставил себя запрятать любовь к Лили так глубоко, что почти поверил в то, что её никогда и не было. В какой момент их жизни перекрутило?

***

      Хлопок и розовый туман настигли мужчину в то мгновение, когда он сидел в кабинете над очередным отчётом. Хотя на самом деле он на него даже не взглянул, а снова пил, глядя в огромное окно откуда была видна могила Лили и печальный ангел, за прошедшие месяцы получивший прозвище Плачущий. Дожди прорисовали чёрные борозды на его щеках, что казалось будто статуя плачет.       Моргнув пару раз, мужчина уставился тяжёлым взглядом на непривычно юных Вонголу, Варию и Кавалоне. Все они с суеверным ужасом уставились в ответ на него не веря собственным глазам. Занзас казался ещё опаснее, чем был раньше. Заматеревший, абсолютно дикий зверь в глазах которого притаились жестокость и боль.       Мужчина окинул взглядом собравшихся, кажется до этого мгновения они пытались подписать какой-то договор и собрание вновь переросло в балаган. А потом он наткнулся на неё. Юную, такую же хрупкую, как и в будущем, но ещё улыбающуюся и живую. Он поднялся с кресла и стремительно приблизился к Лили. Она смотрела на него с удивлением и нежностью, а в глубине взгляда тлела любовь. Руки сами потянулись к ней, обхватили крепко, оторвав от пола, прижав к груди. От Лили пахло цветочными духами и солнцем, его пламенем. Она робко сжала его широкие плечи музыкальными пальчиками и запрокинула голову, встречаясь с венозно-алыми глазами.       Занзас припал к её губам властным, отчаянным поцелуем, пытаясь им наверстать все упущенные моменты. Её губы были нежными, податливыми. Движение языка страстным. Лили отвечала ему, отдавая всю себя, будто понимала эту отчаянную потребность. Будто знала, что будущего, о котором она столько мечтала, между ними нет. Занзас с глухим рыком сжал шёлковые волосы в кулаке, кусал губы, прижимал к себе Лили, стремясь слиться с ней воедино, вобрать тепло и любовь, которых так внезапно оказался лишён.       Его любимая женщина. Единственная женщина.       Глядя в широко распахнутые, подёрнутые дурманом, глаза Занзас безмолвно просил прощения. За боль, за грубость, за собственную слепость. За то, что не смог сберечь, хотя обещал когда-то. Маленькая ладошка коснулась щеки, пальцы огладили шрамы. Лили приникла к его губам в нежном поцелуе. Последнем поцелуе.       Мир заволокла розовая дымка и мужчина вновь оказался в своём мрачном кабинете, пропахшем выпивкой и сигаретами. Он схватил со стола бутылку виски и стремительным шагом направился к могиле Лили, где привычно сел на землю рядом со статуей плачущего ангела.       Занзас подумал, что он из прошлого может быть поступит умнее, чем он. Может быть тот Занзас не побоится собственных чувств и тогда Лили будет жива. А ему милосерднее было бы пустить пулю в висок, чтобы окончить страдания. Но мужчина продолжал сидеть, ощущая вкус поцелуя, горящего на губах, не смея смыть его жаром виски.