Танец на границах правд

Ищет её в лесу, наугад выбирая дорожки, путаясь в колючих зарослях. Душит в себе напуганный вопль, когда слышит ледяное: - Где завтра будут проезжать камелотские патрули? – спрашивает она, прижав к горлу волшебника инкрустированный бриллиантами и рубинами кинжал. - Где прячутся ваши с Моргаузой войска? – спокойно отвечает вопросом на вопрос он, стараясь унять радостно бьющееся сердце. Моргана смеётся и убирает оружие. Мерлин оборачивается к ней и сразу целует, прижимая к дереву. Нежно слизывает отзвуки тихого серебряного смеха с обветренных губ и обнимает так крепко, будто не видел несколько месяцев кряду. Будто не слышал этот же смех только позавчера. * - Ты что-то сделала с волосами? – спрашивает Мерлин, обнаружив колдунью на их месте. Она вздрагивает от неожиданности, но поворачивается к нему с гордой улыбкой. - В противном случае, однажды ты бы оставил меня без них, - отвечает она, приближаясь, - каждый раз ты слишком долго выпутываешь из них свои пальцы. Подходит вплотную и кладёт руки ему на плечи. Он одной рукой приобнимает её, а второй проводит по струящейся смоле, такой мягкой и такой послушной. Со времен знакомства с этой леди в стенах Камелота он мечтал коснуться её волос. Не тех жёстких паклей, которыми они были всё последнее время, а тех, далёких, сказочных волн, что мучили его сердце прежде. И вот сегодня Моргана снова придала им царский вид. - Как ты это сделала? – восхищённо шепчет он, перебирая мягкие пряди и любуясь бликами послеполуденного солнца на них. - Магия, Мерлин. Магия и немного женских хитростей, - отвечает она, и светится от удовольствия наблюдать выражение восторга в любимых глазах. Волшебник пристально вглядывается в два блестящих изумруда, которые следят за ним с любопытством и трепетом. Никто никогда не смотрел на него так, как смотрит она. - Ты стала ещё прекраснее, родная. Моргана улыбается так, что Мерлин готов продать душу за эту её улыбку. Когда колдунья льнёт к нему в доверчивом объятии, он обнимает её и ласково целует в макушку. Такие минуты дороже всякой другой. * - Зачем тебе оно? – спрашивает Гвен с полуулыбкой, застав слугу мужа в покоях Морганы, выбирающего одно из её платьев. - Подарить любимой, - не смущаясь, отвечает Мерлин. В Камелоте давно все знают, что у него кто-то есть (сложно было не заметить, если честно), а королева – друг очень близкий, чтобы сказать ей правду. Но не всю. Она рассматривает его внимательно, мягкая ласковая улыбка освещает её лицо. - Фиолетовое она любила больше прочих. Мерлин не совсем понимает, просит ли она его оставить или наоборот предлагает забрать. - Ему она обрадуется куда сильнее, - добавляет Гвиневра, и он улыбается. Не спрашивает, о ком она говорит или откуда знает; не выглядит смущённым или растерянным, но благодарным и успокоенным – да, без сомнения. Берёт платье, пока Гвен копошится в шкатулках, где больше нет украшений – все ушли в сокровищницу. Когда он уже собирается молча удалиться, подруга окликает его: - Второе дно на всякий случай. Я всегда о нём знала, - протягивает гребень с самоцветами, который (Мерлин уже почти воочию это видит) чудесно подойдёт и к платью, и к волосам. - Передавай ей привет, - просит она на прощание, когда друг, пробормотав растроганное «спасибо» уже почти в дверях. Он кивает, мысленно восхищаясь силой духа и всепрощения этой женщины. * - Слышал, ты ушла от Моргаузы? – спрашивает Мерлин, обнимая колдунью, укутанную лунным светом. Она прижимается к нему ближе, прячет ноги под краем колючего одеяла. - Она собирается нападать на деревни, убивать людей. Ты не простишь мне новых убийств. - На какие деревни? – обеспокоенно интересуется волшебник первым делом, а потом извиняется поцелуем в макушку. В голосе Морганы звучит довольная улыбка. - Не знаю. Не спрашивала, чтобы не врать тебе и не предавать её. Это как танец, думает Мерлин. Они танцуют на границах правд и обманов, чтобы сохранять верность обоим полюсам своей жизни. - Я горжусь тобой, родная, - сообщает он тихо, обнимая крепче. - Поможешь мне обустроить хижину в лесу? – утыкается замерзшим носом в его шею и не может справиться с искушением поцеловать нежную кожу там. Мерлин смеётся от щекотки, чуть дёргает головой, натягивает на неё одеяло повыше – плечи слишком холодные. - И наложу самые крепкие охранные чары. - Как на Артуре? – спрашивает с надеждой, будто сжимаясь в комок от тревоги. Не знает, почему, наверное, по привычке ощущая себя первой после короля. Мерлин чуть отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза. Там почти нет эмоций, только любовь, немного грусти и почти океан усталости. Сколько ни притворяйся сильной королевой, всемогущей ведьмой или бесстрашным воином – война отбирает все силы даже у лучших. Мерлин не позволит ей больше уставать. - Сильнее, родная. Гораздо сильнее. * - Моргана отделилась от вражеского стана, - сообщает Артур, когда друг помогает ему снять плащ и накрывает на стол. – Теперь надо искать ещё и её, кто знает, чего от неё ожидать. Не найдёте, обещает Мерлин мысленно. Он окружил её жилище – маленький уютный домик на небольшой полянке – таким количеством защитных заклинаний, которое поразит даже Килгарру. - А может быть, она устала воевать? Король сверлит его саркастичным взглядом, без слов повторяя привычное «ты идиот», не считая достойным в этот раз даже тратить силы, чтобы это произнести. - Она рвётся на трон. Такие как она не сдаются. Мерлин думает, что она уже победила. Пусть не королева Камелота, зато владычица сердца сильнейшего мага всех времён и народов. Гаюс предположил как-то, что это делает её королевой магии. - А если бы сдалась. Ты бы простил? – осторожничает, разведывает обстановку волшебник. Ничего на свете он не желает так страстно, как примирить обоих Пендрагонов и жить в согласии сердца и совести. - Она убийца, Мерлин. Предательница. Ведьма. Как можно это простить? - Она твоя сестра, - напоминает смело, выдерживая взгляд ледяных глаз. Артур хочет простить. Но качает головой: - Закон и совесть превыше кровных уз. Мерлин поджимает губы, пряча отчаяние за неуклюжестью. * - Артур убьёт тебя за опоздание, - сонно улыбается Моргана, проводя пальчиком по плечу колдуна. Мерлин щурится от слепящего солнца и заполняющей радости. Она такая красивая в ореоле утренней неги и ласковой безмятежности. Растрёпанные после сна мягкие волосы и обнажённые плечи, едва укрытые тонкой простынёй. Мерлин задыхается от счастья просто смотреть на неё. - Сегодня воскресение. Плевать, - отмахивается он, за что получает глубокий, полный нежности и любви поцелуй. Обнимает её, наслаждаясь самой мягкой в мире кожей, укладывает на спину, нависая над ней. Могущественная колдунья, принцесса крови, опытная воительница – растрёпанная улыбающаяся девчонка, разнежившаяся соня, влюблённая кудесница. - Ты обещал отвести меня за лавандой, - напоминает она, прочитав в его глазах обожание, которым можно воспользоваться. Ему действительно плевать, сколько конюшен вычистит в наказание за прогул, сколько поучительных лекций выслушает. Сегодня он будет катать любимую волшебницу на драконе и собирать вместе с ней лаванду. - Надень белое платье. Тебе так идёт белый, - мечтательно просит он, склоняясь к её губам. - Я его как раз выстирала для тебя, - улыбается она, подаваясь навстречу. Целует мягко и требовательно, с такой любовью, что можно утопить Камелот. В принципе, никто из них не отказался бы от такого исхода. * - Колдун, - выдыхает Артур, едва не роняя меч. Проклятие Моргаузы снято, но запыхавшиеся от тяжелой проделанной работы Мерлин и Моргана не могут найти в себе силы сбежать. Две армии по разные стороны от них, два лидера, которые не верят своим глазам. Сестра проиграла: отдала все силы на проклятие, которое так умело отбили два могущественных волшебника, выдав себя. Армия слишком мала, чтобы противостоять камелотской. Мерлин понимает, что вот он – момент выбора. Моргана знает, что он не выберет её. Сама не убежит – едва стоит от утомления, а он не пойдёт с ней. Скорее даст себя казнить, чем позволит другу и королю остаться один на один с отчаявшейся ведьмой, с его сомнениями и недосказанностью. Гвен касается плеча мужа, открывает рот, чтобы сказать что-то в поддержку волшебников, но Артур сломленным голосом умирающего говорит: - Предатель. Мерлин делает шаг назад, берёт близкую к обмороку Моргану за руку и растворяется в облаке сиреневого тумана. Боль, отразившуюся в его глазах, Артур будет видеть в кошмарах каждую ночь.