Девять целых и две десятых

«Её убьют, не успеет она дойти до трона Слоан, — не убирая с лица ухмылки, тем не менее обреченно подумал Видаль, впервые встретив в баре нового Первопроходца. — Девчонке бы цветочки поливать на Нексусе, а не плавать в политической грязи Кадары и вообще — Элея». А потом «девчонка» въехала на Кочевнике в убежище Роекаар, пробив две стены и раздавив половину враждебных ангара вместе с их предводительницей, и Рэйес осознал, что Сара — крайне любопытная особа. И цветочки ей лучше не давать поливать — чтобы у Нексуса остались хоть какие-то шансы спасти свою многострадальную гидропонику. Как ни в чем не бывало предложив подбросить Рэйеса на запятнанном синей ангарской кровью Кочевнике до Порт-Кадары, Сара Райдер выглядела, как и в первую их встречу — несмышленая авантюристка с почти не слезающей с лица легкой улыбкой, хотя теперь Рэйеса не обманывал её безобидный вид. Пусть лицо Первопроходца постоянно выражало немного аутистическое умиротворение, глаза её были холодными и колкими, как голубой лед Воелда. Казалось, что они и вовсе у девушки не могли выражать что-либо кроме сосредоточенной отчужденности. Смотря на это несоответствие эмоций на лице неизменному выражению её глаз, Видаль даже думал, что губы Саре на самом деле «растягивает» слишком туго затянутый на затылке темно-русый хвост, но возможности проверить свою догадку у контрабандиста не было, и улыбка Райдер быстро начала восприниматься как должное. Проигнорировав чиркнувшую ладонью по горлу Пиби и пару раз странно щелкнувшую мандибулами Ветру, Видаль согласился залезть в Кочевник, хотя пожалел он очень быстро. Любопытство всегда являлось большим пороком Рэйеса. Стало кристально ясно, что водит Райдер отвратительно, стоило только Рэйесу занять почетное место за водителем рядом со спутниками Первопроходца и увидеть, как уже очевидно привычным движением Пиби пытается пристегнуться одновременно двумя ремнями безопасности. Тогда еще у контрабандиста был шанс сделать вид, что он совершенно забыл о своем шаттле за ближайшим холмом и поспешно ретироваться, но он остался. Потому что любопытство действительно было очень большим его пороком. В тот день Рэйес понял, что слегка улыбающаяся Райдер, на скорости двести девяносто ведущая рассчитанный на сто шестьдесят километров в час Кочевник по краю ущелья с дымящимся серным озером внизу — одно из самых жутких зрелищ, которые он только наблюдал в Андромеде. Страшнее был только бегущий за их транспортным средством огромный древний эйрох, которого минут десять назад протаранила Первопроходец на повороте, но это на самом деле была просто большая мелочь, которая, слава всем человеческим и не только богам, не умела разгоняться так, как могла разогнать свой Кочевник Райдер. — Не хватай за руки, на пень наскочим, — спокойно урезонила Сара вцепившегося в её плечо контрабандиста, пытаясь переехать через высоченный горный хребет над постройками бандитов из «Отверженных». «У нее отвратительное чувство юмора, — пытаясь силой воли разжать пальцы на первопроходческом плече, обомлело думал контрабандист. — Отвратительное, хотя что-то в нём определенно есть. Обычно перед смертью слышишь шутки такого плана. Роковые шутки». — Доехали. Просыпайтесь, — резко тормознув перед отделяющим пустоши и трущобы Порт-Кадары постом, Райдер тут же выскочила наружу так легко, словно и не было того бесконечно ужасного и просто бесконечного часа езды по горам, эйрохам, бандитам и серным озерам. Рэйес попытался хотя бы просто встать — и не смог. У Райдер совершенно очевидно поехала крыша, быть может, еще при рождении — или это — побочный эффект криосна длиной в шестьсот лет? — с ней было опасно работать, разговаривать, стоять рядом (в некоторых случаях просто жить с ней в одной галактике), даже думать о ней наверняка было опасно для жизни и строго не рекомендовалось здравым смыслом. Но Рэйес Видаль был из разряда тех плохих парней, которые не следовали правилам и советам здравого смысла, поэтому следующие кадарские сутки Шена думал исключительно о Райдер. Ну, может, еще немного о своих шарлатанских делах и виски, который можно было бы использовать как предлог пообщаться с Первопроходцем в чуть менее формальной обстановке. Всего-то стоило подбросить «единственную в Андромеде бутылку „Горы Мильгром“» в вещи Слоан и потом — о чудо! — случайно найти её во время устраиваемой той же Слоан через пару дней вечеринки.

***

Закатное небо Кадары цветом само напоминало виски, и, пусть в воздухе витали запахи разложения, отходов и дрянного алкоголя, Видаль чувствовал себя так спокойно, как не чувствовал уже, скорей всего, с момента прибытия в Элей. Даже несмотря на то, что рядом с ним сидела Первопроходец, с которой было опасно работать, разговаривать, стоять рядом (или жить в одной галактике). Эта опасность, судя по всему, не распространялась на дружбу — и на то, что могло последовать после. — За руки не хватай, — с деланным недовольством бросила через плечо Сара, когда Рэйес, прежде чем принять из её рук изрядно опустевшую бутылку виски, как бы невзначай сжал её бледную ладонь. — На пень наскочим? — с напускной серьезностью поинтересовался контрабандист, но пальцы разжал. Райдер повернулась к нему, впервые на памяти Рэйеса с насмешливой теплотой щуря горящие в закатных лучах кадарского солнца глаза.