Последний Мост

      Сложно вернуться к тому образу жизни, от которого так тщательно старался избавиться. Под кайфом все разительно отличалось. Теперь же Блейз больше не напоминал прежнего, обласканного судьбой мага. Он осунулся, появились мешки под глазами, щеки впали. Профессия, видать, доконала. И его дом больше не выглядел так величественно, как прежде; возможно, он всегда был чернью с напускным лоском. Кто знает. Ведь дурь со всеми творила чудеса: с людьми, предметами, мироощущением. Теперь я это видел. И оттого было ещё противнее.       Не сказать, что мулат был рад меня видеть, когда я вновь очутился на пороге его дома.       — Где ты шлялся эти месяцы? — резко бросил он.       — Будем считать, что в отпуске, — отмахнулся я, проходя в гостиную так, словно только что вернулся с короткой прогулки.       — И кто же, позволь узнать, отпускал тебя отдыхать? — его глаза сощурились, ноздри стали раздуваться. Забини злился. Нужно быть начеку.       — Разве мне нужно разрешение?       — Ты как-то подозрительно осмелел, я посмотрю. До тех пор, пока ты на меня работаешь, ты должен докладывать мне о каждом своём вздохе, не то что шаге! — с этими словами он хорошенько врезал по моей неуместно довольной физиономии.       Ох, этот соблазн перехватить руку и ответить на удар. Но я должен был оставаться его «шестеркой». Чтобы все это закончить, придётся изображать из себя слизняка.       — Слушай, мне жаль, — прижимая ладонь к скуле, просипел я, — не представляю, как я очутился в Шотландии, видимо, под кайфом смылся с той красоткой из последнего заказа… Когда очнулся, ни хрена не помнил, знал бы ты, каких усилий мне стоило вернуться…       — И где же ты доставал порошок? — он мне не верил, — судя по тому, как ты выглядишь, ломка — твой не самый частый гость.       — Я познакомился с магглами, ищущими приключений на зад. С ними и вернулся, они же и поставляли мне дурь за информацию о самых злачных местах Англии. Тяжко было, но вот я снова здесь. Разве этого мало?       — Знаешь, что-то слабо верится, — Блейз устало опустился на диван, — после твоего «отпуска» дела идут так себе. Так что придется тебе отработать каждый прогулянный час. Будь готов.       — Ты же знаешь, я всегда «за». Но мне хотелось бы большего.       — Что, прости? — изогнутая бровь, как признак изумления.       — За то время, пока мотался по стране, я неплохо изучил сферы твоего бизнеса. У меня появились неплохие связи в Шотландии, это может весьма поспособствовать расширению дела. Если разрешишь, буду помогать находить клиентов или вести дела с поставщиками… — Забини напрягся. — Я не собираюсь лезть в бизнес и пытаться что-то в нем изменить, просто могу немного разгрузить твой график. Сам знаешь, я умею ладить с людьми. Ты видел, что со мной творило безделье, сам говорил, каким жалким я стал. Вот, решил немного подтянуть форму. Если ты не против.       Мулат устало потер глаза кончиками пальцев, из его груди вырвался напряженный вздох. Он измотан, устал, и если все пойдет по плану, разобраться с ним будет несложно.       — Возможно, в твоих словах есть резон. Ты вполне мог бы быть на подхвате…       — Об этом и речь. Когда у тебя следующая встреча с поставщиком или клиентом?       — Не гони лошадей, ты еще совсем зеленый. Сначала устроим тебе проверку, затем введу в курс дела, а потом уже посмотрим, на что ты можешь сгодиться. …       И все-таки Забини был не так прост. Пришлось изображать из себя покладистого щеночка, чтобы вновь втереться ему в доверие. Самым сложным было избегать приема скорости при нем. Я хотел оставаться чист, не мог подвести Грейнджер, она столько сил угрохала в меня… Но сторониться совместного времяпрепровождения было бы слишком подозрительно. Поэтому я вновь начал принимать. Понемногу, только для стимуляции мозга. Изо всех сил я боролся с собой, чтобы не увеличивать дневную норму. Когда Блейз выдавал мою «долю» с собой, то я просто спускал все в унитаз или развеивал по воздуху, что угодно, лишь бы у меня не было этой дряни при себе. В моменты ломок я вспоминал лицо Гермионы, наши разговоры, то, как она улыбалась мне. Она была моим якорем. Даже не так. Гермиона — мой мост. По нему я смогу вернуться к нормальной жизни, и ни за что я не должен его просрать.       Уже пару месяцев я крутился на долбанной карусели: поставщик — Забини — клиент. Ни одной сделки мне не удалось провести без его ведома, мулат всегда стоял за спиной или где-то в стороне, не выпуская меня из виду. Он часто разговаривал по телефону, отчитываясь перед кем-то; скорее всего, Блейз — далеко не верхушка айсберга. На третий месяц совместной работы нас ждала крупная сделка. Это был новый способ достать дурь, новый контакт и мой шанс. Мы договорились встретиться в одной из заброшенных клиник на окраине Лондона. …       Апрельское утро встретило нас мелкой моросью, но, в целом, было тепло. Вернувшись к былому стилю, я вновь начал носить костюмы, и это было чертовски приятно, если хотите знать. Я узнал улицы, мимо которых мы проезжали. Где-то здесь была спрятана клиника Грейнджер. Эта мысль придавала мне сил. Она рядом.       Мы подъехали к двухэтажному зданию, что выглядело вполне сносно, и после косметического ремонта его можно было бы использовать. Наручные часы отмеряли одиннадцать утра, значит мы вовремя. Мы — это я, Блейз и его бугай-телохранитель, больше напоминавший гориллу. Последнее время товарищ стал слишком мнительным. Поднявшись по пыльной лестнице внутри клиники, мы оказались на втором этаже. Стерильные коридоры, устланные толстой пленкой от пола до потолка, чьи-то приглушенные голоса, резкий запах. Создавалось ощущение, что здесь и производился товар. Кто знает. Мне не хотелось это выяснять. Встретившие нас люди проводили до самого конца коридора, в светлый кабинет. Хотя, скорее, это была небольшая комната, в центре которой располагался овальный стол. На окнах были черные экраны — видимо, чтобы снаружи не было заметно какое-либо присутствие людей здесь. Искусственное освещение немного раздражало глаза, но через пару минут я уже привык и вновь посмотрел в центр комнаты, где за столом сидел крупный мужчина. Его я узнал практически сразу. Как и он меня.       — Малфой? — он резко поднялся.       — Итан Хейг, кто бы мог подумать… — министерский пес, вот этого я не ожидал, нужно быть начеку.       — Ты знаешь его, Драко? — Забини насторожился, черт.       — Встречались пару раз в прошлой жизни. Думаю, Блейз, здесь я могу справиться и сам. Старые контакты отца…       — Какого… — Хейг хотел было возразить, но заткнулся — вспомнил, видимо, зачем здесь.       — Что ж, возможно, это твой шанс проявить себя, Малфой. Он твой, — и вот мулат и его телохранитель покинули комнату.       Как же удачно все сложилось, не зря я выплясывал перед ним на задних лапках столько времени. Быстро обойдя стол, я уселся напротив старого знакомого. Вот только с моим отцом у Итана не было ничего общего. Он видел меня в клинике, когда заходил к Грейнджер, он знал, что я прохожу лечение и нужен для информации. И чуть было не выдал нас обоих.       — Ну ты и осел, Хейг, — проскрипел я сквозь зубы.       — Какого хрена ты здесь, а не с Грейнджер, хорек? — чертово школьное прозвище никогда от меня не отлипнет.       — Предлагаю сделку. Как я вижу, Министерство, наконец, доперло, что это Забини за всем стоит, — собеседник кивнул, — я готов предоставлять вам всю информацию, которая вам понадобится: место встреч, когда будет проводиться та или иная сделка, где живут маги, которых используют для передач или плотских утех. Вот только их накачали до полубессознательного состояния, и я уверен: они даже не соображают, на каком свете находятся, и не сделают ничего без команды Блейза. В общем, абсолютно все.       — Что ты хочешь взамен? — что ж, Хейг всегда был хорош в своем деле.       — Я сам разберусь с Забини, у меня с ним личные счеты.       — Ты же знаешь, что я не могу этого допустить.       — Либо так, либо я сдам тебя с потрохами.       — И сам погоришь вместе со мной.       — Вот тут ты ошибаешься, — быстро достав палочку, я приставил ее к горлу Итана, — я произнесу заклинание гораздо раньше, чем ты успеешь хоть пискнуть. А после сочиню прекрасную сказочку, где ты решил напасть на меня, чтобы вытащить информацию о Блейзе. И кому он поверит, как думаешь? Министерскому уроду или мне?       — Что ж, на первых порах поработаем заодно, — рукой он отстранил палочку от собственного горла, оставаясь при этом совершенно спокойным, — а дальше посмотрим. Я дам тебе несколько ориентировок по местам, куда можно безопасно выводить магов, ты будешь их нам переправлять до тех пор, пока мы не сможем собрать достаточно доказательств против Забини. А после посмотрим, что можно будет сделать.       — Смотри, сколько хочешь, но он мой. Малфои в долгу не остаются, — с этими словами мы пожали друг другу руки — как раз в тот момент, когда в кабинет вновь вернулся Блейз.       — Я смотрю, вы тут все решили, отлично. Вот задаток, — он положил чемодан, что до этого держал в руках «горилла» за спиной мулата, и открыл его. Внутри лежали пачки маггловских банкнот. — При желании они всегда могут обратиться в галеоны. Не беспокойтесь на этот счет. Драко, нам пора. Поднявшись со своего места, я кивнул Хейгу и покорно вышел следом за Забини. Скоро, совсем скоро он перестанет мной помыкать. …       Благодаря тому, что последнюю сделку заключил именно я, то и все дела связанные с ней были под моим контролем. Это помогало не искать лишних поводов для встреч с Итаном и способствовало продвижению плана по выводу Блейза из игры. Раз в две недели я заглядывал в «клинику», где подробно выкладывал все, что разузнал за это время. После чего совместно с Хейгом прорабатывал дальнейшие действия. В одну из таких встреч я был особенно разговорчив — сказывалась ломка. Мозг находился где-то на перипетии активности и забвения, отчего было крайне тяжело контролировать слова:       — Каково это? Работать под прикрытием в таком месте? Знать, что ты создаешь вещество, которое губит жизни?       — А тебе? Ведь ты работаешь на того, кто это вещество распространяет… — он зарылся рукой в густые каштановые волосы, почесывая голову, немного помолчал, а после продолжил:       — Признаться, первое время я еле справлялся. Безумно хотелось сжечь здесь все дотла. Но я постоянно повторяю себе, что это во благо, нужно лишь немного подождать, и все это закончится, лавочку прикроют. Приходится твердить это денно и нощно, лишь бы не слететь с катушек. Думаю, ты меня понимаешь.       — Да уж, — горько усмехнулся, — понимаю, — заметив, как дрожит рука, я поспешил опустить ее на колено под стол, но Хейг все же заметил.       — Драко… — он покачал головой, — а как же Грейнджер? Если она узнает…       — Нет! — закричал я, но тут же спохватился, — не говори ей… Я справлюсь. Принимаю совсем немного, чисто, чтобы не вызвать подозрений…       — Ты этим себя оправдываешь? Все для дела и ни капли твоей вины? — Хейг внимательно вглядывался в меня, на его лице четче прорисовались морщинки, показывая истинный возраст собеседника — сорок. — Может, слышал когда? Наркоман однажды — наркоман навсегда.       — Ты не даешь и шанса таким, как я, да? Очень мило с твоей стороны. Но я однажды уже выбрался, смогу и еще раз.       — И ты больше никогда не захочешь снова нюхнуть? Уверен? Признайся, Малфой. Тебе не хватало этих ощущений… А значит, при первой возможности, ты все равно вернешься к этой привычке. Ты погубишь себя.       — Нет, до тех пор, пока у меня есть Грейнджер…       — Она не будет каждый раз вытаскивать твою задницу из проблем, что ты сам и создаешь… У всего на свете есть предел, и даже у упрямства и терпения Грейнджер. А ты итак причинил ей боль, исчезнув и даже не сказав «спасибо».       — Это для ее же блага. И ни один я так считаю, ведь Министерство так же не посвятило ее в наши дела.       — Слушай, если не ради себя, то ради нее, слезай с этого дерьма. Просто в благодарность за то, сколько сил Гермиона на тебя потратила. Она буквально лишилась всего, чтобы тебе помочь. Ты обязан ей.       — Как только с Забини будет покончено…       — Ясно все с тобой… — Итон обреченно покачал головой.       — Слушай, Хейг, ты мне не отец, чтобы жизни учить…       — Именно. Не отец. Но от твоего состояния зависит исход нашего дела, так что я прошу тебя, остановись. Пока не поздно.

***

      В какой-то момент это должно было случиться, но я бы предпочел никогда. Мы столкнулись. Вот так просто. Я прогуливался от метро к клинике Хейга для очередного отчета, а она, видимо, шла на работу. Вместо обычного «привет», я ощутил обжигающее прикосновение ее ладони. Да, зарядила она мне знатно.       — Ну, ты и козел, Малфой! — справедливо, я это заслужил.       — Послушай, Гермиона, я все могу объяснить…       — Засунь свои извинения в задницу… — не дав ей договорить, я схватил ее за руку и трансгрессировал в одну из квартирок, которые мы часто использовали для сделок.       — С чего это ты вдруг решил, что можешь перемещаться со мной, куда тебе вздумается? Где мы вообще?! — она начинала злиться, и вот эту ипостась я видел впервые.       — Ну, если ты перестанешь на меня орать, я, может быть, смогу вставить хоть слово!       — Не в том ты, — подойдя, она ткнула меня пальцем в грудь, — положении, Малфой, — тык, — чтобы говорить мне, — тык, — что делать! Я себе места не находила, когда ты изволил свалить! Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, — она пихнула меня ладонями, вот только это вряд ли заставило бы меня сдвинуться с места. — Я из-за тебя чуть работу не потеряла! — и снова толчок, — столько всего напридумывала: что ты снова взялся за старое, — легкий удар кулачков по грудной клетке, — что я тебя больше не увижу, — и вот ее голос предательски задрожал, а в глазах появились слезы.       Крепко обняв, я прижал ее к себе, не реагируя на то, как сильно она старалась вырваться. Я прекрасно понимал, что сейчас Гермионе лучше всего будет просто выплакаться. И не ошибся. Она продолжала причитать и плакать, рассказывая о кошмарах, что преследовали ее эти месяцы. И больше всего она боялась, что я снова стал зависим. Именно от этих слов мне хотелось самого себя придушить. Ведь ее страхи оправданы. Я снова плотно сидел на спидах. И только потому, что успел немного принять перед выходом, она не могла пока уловить признаков постоянной ломки, что теперь — моя верная спутница. Возможно, на руку играло еще и то, что в квартирке было почти темно из-за задернутых штор. Но рано или поздно все раскроется. А я совсем не подготовил извинительную речь.       — Прости меня, — мой голос внезапно сел, — я просто не мог тебе ничего рассказать, нельзя, понимаешь? Для твоего же блага.       Она высвободилась из объятий и злобно сверкнула глазами в мою сторону, утерев слезы.       — Я уже большая девочка, Драко. И могу за себя постоять! Мне не нужна твоя опека!       — Знаю, знаю, но это было не только моим решением. Министерство так же… — тут я запнулся, поняв, что только что сболтнул лишнего.       — Министерство? Ты хочешь сказать, что ты… — она не договорила, лишь растерянно посмотрела по сторонам и, заметив выключатель, ринулась к нему, чтобы зажечь свет.       — Не надо, — обреченно попросил я.       На секунду занесенная рука над клавишей замерла, но словно отметя все сомнения, Гермиона щелкнула кнопкой. Глаза заслепило от резкого света, пришлось закрыть их рукой. Вот только я наизусть знал, как выглядит эта конура. Обшарпанная мебель, старые, выцветшие занавески, стол, за которым всегда производился обмен и перерасчет товара, несколько стульев, грязь и убогость. Лишь у кровати было чисто: там стояла моя тумба с книгами и светильник, иногда я заглядывал сюда отдохнуть от всего дерьма, в котором вынужден был ежедневно бултыхаться. А на самом видном месте — мое предательство. Початый кулек скорости, зеркальце и трубочка. Все у кухонной раковины, куда, конечно же, посмотрела Грейнджер.       — Мерлин, Драко… — она закрыла рот ладонью, глаза ее шире распахнулись от осознания увиденного, — нет… — совсем тихо, — нет, не может быть, — чуть громче, — нет! Ты не мог так поступить, Драко! — а это уже крик, — нет! Только не после всего, что мы пережили, через что прошли!       Я ожидал, что она разревется, но это была бы не Грейнджер, если бы вновь не удивила. Подлетев ко мне, она со всей дури врезала мне кулаком по носу. Ох, где-то это уже было. Когда же я повернулся к ней вновь, она с другой руки зарядила по скуле. Острые же у нее кулачки, но я не сопротивлялся. После двух или трех ударов, а может и пяти, я уже не считал, она остановилась. Справа лицо заливала кровь, видимо, ведьма рассекла мне бровь. Гермиона же стояла, тяжело дыша и потирая разбитые руки. Ее лицо исказила гримаса из смешанных чувств боли и злости.       — Мне очень жаль, — единственное, что пришло мне на ум.       — Тебе… жаль? — она скептически приподняла бровь, — правда что ли? Да быть того не может, Малфой! Жаль ему! Да ты должен умолять меня на коленях, чтобы я не прибила тебя сию же минуту!       Достав из кармашка пиджака платок, я приложил его к рассеченной брови, стараясь остановить кровотечение. А после покорно опустился сначала на одно колено, а затем на второе. И вот так медленно, но верно, подполз к Гермионе.       — Мне, правда, очень жаль. Но я должен был.       — Должен? — она достала палочку и нацелила ее в мое лицо, — а мне ты ничего не должен, как думаешь? Например, за то, что я ночами не спала, выслушивая твои крики? За то, что задницу тебе подтирала, когда ты отключался и обделывался, как младенец? За то, что из петли тебя вытащила?! — она все больше злилась, и я мечтал, чтобы с ее губ сорвалось непростительное.       — Я должен сам убрать Забини. За все, что он сделал со мной. И с другими магами. Я не мог выделяться, понимаешь? Мне пришлось снова начать… Я знаю, что не должен был, повторял себе это сотни, тысячи раз. Поверь мне. Я ценю все, что ты сделала для меня, и никогда не смогу полностью отплатить тебе. Но сейчас… Сейчас я не могу отступить.       — Ты противен мне, Малфой, — она убрала палочку, а я обнял ее за ноги и прижался, вдыхая столь знакомый запах.       — Ты нужна мне, — голос предательски сорвался на хрип.       Гермиона вздрогнула, она отлично помнила эту фразу, что выкрикивала мне, когда я хотел покинуть клинику. И прекрасно знала, что я пытался вложить в эти слова. Отстранив меня и кое-как сев на пол рядом, она тихо спросила:       — Значит, ты хочешь убить Блейза?       — Я хочу заставить его заплатить… — уставившись в свои ладони, я боялся вновь посмотреть Грейнджер в глаза.       — Если ты сдохнешь от наркотиков, вряд ли достигнешь цели, — она навела на меня палочку и произнесла заклинание — раны на лице затянулись.       — Спасибо… Знаешь, я стараюсь ограничивать себя. Не принимаю больше нормы, которую рассчитал. Да, с ломкой приходится туго, но я держусь. Ради дела.       — Есть один способ тебе помочь. Но это далеко не райское наслаждение. Мы крайне редко прибегаем к нему, даже с тобой не пробовали…       — О чем ты?       — Это маггловский способ быстро избавиться от наркотиков в крови… Простая капельница с раствором, который вымывает вещество из тебя. Ощущения не из приятных. Но Невилл нашел способ, как смешать его с тем ростком, который мы тебе давали. Процедура проходит быстрее, но болезненнее.       — Я не против, если это поможет мне держаться на плаву, то можно попробовать. …       Что ж, как выяснилось, соглашаясь на эти чертовы процедуры, я даже не подозревал, что это из себя представляло. Мне ставили капельницы всего трижды, но это хватило по самое «не балуйся». Весь букет самых отвратительных и болезненных чувств в одном флаконе. Вернее, растворе. Но самое поганое то, что это не останавливало меня от приема новых доз.       Это был один из тех вечеров, когда мне удалось безнаказанно слинять от Блейза и провести время наедине с собой. Он приветствовал мое рвение жить отдельно, а я бессовестно этим пользовался. Вот только все мои вечера, как капли воды, были похожи друг на друга. Я сидел на кушетке и тупо пялился на кулек «скорости», что лежал у раковины. Постепенно сидеть спокойно становилось все сложнее, и я начал шататься. Пусть. Это одна из самых легких стадий, я могу пережить это, уже переживал. Нужно держаться ради Грейнджер. Я обещал ей не принимать без особой надобности. Но этот злосчастный пакетик словно звал меня: «Дра-а-ако, ну же, совсем немного. Чуть-чуть, и вся эта агония исчезнет. Давай же, всего четыре шага по комнате, и пара ловких движений подарят тебе небывалое наслаждение». Заткнись! Я закрыл уши руками, в надежде больше не слышать этот дурманящий голос. Вот только он был в моей голове. «Что ты, Драко, нам же так хорошо вместе. Я когда-нибудь тебя подводил?». Осознание пришло как-то само по себе. Это был мой собственный голос. Я разговаривал сам с собой. Уговаривал себя же принять эту чертову дурь! Нет, нет, нет! «Давай!» Голос был все настойчивее, жестче, злее. И вот я уже стоял у раковины и держал в руке трубочку, в носу приятно щекотало. Черт. Чувство вины постепенно смешивалось с ощущением прихода. Что ж, пошли все в задницу. По крайней мере, сегодня. …       И мой взгляд пуст, как только что покинутая комната. Впопыхах в ней не погашен свет, ветхие обои моих воспоминаний вот-вот сорвутся со стен, и лишь часы, отмеряющие мое время, рвут своим тиканьем тишину на лоскуты.       Все это с легкостью прочла во мне Грейнджер, когда неловко трансгрессировала посреди темной кухоньки. Я сидел недвижно на краю кровати; босые ноги холодил пол и легкий сквозняк из приоткрытого окна. В руках я сжимал край одеяла, а голова бездумно опущена на правое плечо. Кукла, забытая хозяином. Кто теперь доиграет мой спектакль?       Совершенно точно лицо Гермионы исказила злость, но с той же уверенностью я мог сказать, что в глазах ее жалость. Вряд ли ко мне, с чего бы? Всем телом ощущал поток негодования, исходящий от нее, но разум мой не здесь, да и я тоже. Сознание плескалось на волнах прихода, вовсе не собираясь возвращаться.       А руки волшебницы тряслись, когда она укладывала мое закоченелое тело в постель. Мы оба понимали — прими я чуть больше, был бы передоз. Сосредоточенно она извлекла очередной пластиковый пакет с раствором из своей чудо-сумки и повесила его на крючок у изголовья кровати. Нет, только не опять…       Провал, темнота, холод и тихий плач. Это Гермиона, она часто плакала, думая, что я все еще без сознания после капельницы. Мне до безумия хотелось обнять ее, утешить, но я не мог даже пальцем пошевелить. Не было сил, не было ничего, что так отчаянно спасала во мне Грейнджер.       Вновь тысячи извинений, пустых обещаний, которые я, конечно же, не собирался исполнять. Вернее собирался, но был уверен, что не смогу. А она каждый раз говорила, что с нее хватит, что больше ни за что не явится в эту дыру, что забудет обо мне. «Чтоб ты сдох, чертов Малфой!»       Чтоб я сдох. …       Поттер. Вот только его самодовольной и напыщенной рожи мне не хватало. Когда они с Гермионой появились посреди моей гостиной-кухни-спальни, я валялся на полу у входа в ванну. Хотел принять душ, но организм посчитал, что перед этим необходимо вздремнуть. Гарри что-то недовольно пробубнил на ухо Грейнджер, а она согласно кивнула. Не к добру это все. Я отключился после того, как перед глазами мелькнул кулак Поттера. Урод.       — Малфой! Малфой! — чувствовал, как меня били по щекам, правая рука отчего-то жутко затекла, я с трудом продрал глаза, — вот так, дохляк, давай. Гермиона, он очухался!       До чего же противный у него голос. Вылупился на меня своими стекляшками, словно я зверь подопытный.       — Хорош таращиться, Поттер, — я попытался сесть удобнее, но тут заметил, что на руке поблескивал в полутьме металлический браслет, приковавший меня в батарее. — Вы совсем охуели?!       — Закрой рот, — от этого тона у меня мурашки стадом слонов пронеслись по спине. Гермиона.       Она молча зашла в комнату с тазом воды и полотенцем, болтающимся на жестяном его краю. Волосы ее были собраны в тугой пучок на затылке, глаза источали леденящий душу холод. Даже в школе она никогда так на меня не смотрела. Кажется, я таки сумел довести Гермиону Грейнджер до ручки. Ай да я, ай да кретин.       — Теперь ты будешь делать все, что скажу я или Гарри. Больше никакой самодеятельности. Из-за твоего безрассудства мы чуть не упустили Забини. Хейг, конечно, все утряс. Но поверь, не все горят желанием прикрывать твою костлявую задницу.       — Нормальная у меня задница, — после этих слов меня снова вырубили.       Всю последующую лекцию я выслушивал в таком режиме. Стоило пискнуть невпопад — сразу кулаком по морде. Поттер, небось, несказанное удовольствие получал, превращая мое лицо в кусок мяса. Пусть Гермиона почти сразу залечивала раны, но какое-то время мне давали возможность полностью насладиться разбитыми губами и носом. Всегда подозревал, что моя физиономия изрядно насолила этому миру. Что ж, я считал себя весьма мудрым волшебником, вот только язык всегда действовал, опережая на два шага разум, посему еще пару-тройку раз мне прилетало. Когда же я, наконец, совладал с собой, до меня донесли всю суть происходящего. А именно: я под арестом, опять. Поттер с помощью оборотного зелья под видом меня будет захаживать к Блейзу. Сильно сомневаюсь, что в этом действе выскочке хватит актерского мастерства. Я же теперь снова на вторых ролях. Как же меня это достало. Сейчас бы ширнуться. …       Что-что, а держать в трезвости Грейнджер умела, как никто другой. С ней я довольно быстро пошел на поправку, вот только не было больше наших задушевных разговоров или хотя бы простого «привет-пока». Она не произносила ни слова, когда в этом не было острой необходимости. «Встань, сядь, ешь» — стандартный набор. Ах да, еще «заткнись». Походу, это мое новое имя. Заткнись Люциус Малфой. Что ж, могло быть хуже. К тому же, сервис в этот раз превзошел все мои ожидания. На лодыжке кандалы, я не шучу, правда, кандалы. Цепи хватало ровно, чтобы дойти до ванной и туалета. Видимо, задницу мне подтирать больше никто не собирался. Я даже немного скучал по этому.       Удивительно, что за все это время сюда никто так и не нагрянул, видимо, я «второй» неплохо справлялся с моей ролью и искусно уводил Блейза от этой квартирки. Будет обидно, если Поттер сыграет меня лучше оригинала.       Реабилитация в этот раз проходила гораздо легче — то ли из-за капельниц, то ли из-за того, что жалеть себя времени категорически не было. Постоянно приходилось что-то записывать, вспоминать, рассказывать Поттеру. Правда, это помогало забыть о ломке хоть на какое-то время. Так, выуживая для себя информацию по крупицам, я выливал на Гарри целые ведра абсолютнейшего бреда, который, как он считал, должен был помочь, чтобы, цитирую, «упечь этого цветного ублюдка в Азкабан пожизненно». М-да, Поттер, где твоя толерантность? А Джинни знает, что ты выражаешься? Ай-ай-ай.       Я так часто стал сам с собой разговаривать, что даже Грейнджер начала коситься. Ну, а что поделать? Мне не хватало общения или наркотиков… Да, вполне вероятно, что моя чрезмерная общительность — это последствие отсутствия стимуляторов…       — Мерлин! Да ЗАТКНИСЬ ты, Малфой… — Гермиона устало покачала головой.       — Раз ты не хочешь со мной общаться, я буду развлекать себя сам.       Так вот, сегодня Поттер должен был вернуться с новым отчетом, но его все не было. Гермиона бродила по комнате, изредка бросая взгляд на часы. Волновалась…       — Да, я волнуюсь! Перестань уже комментировать все, что видишь. Драко, скоро симптомы пройдут, тебе станет легче. Я понимаю, что тебе плохо, но это не означает, что ты должен отравлять жизнь окружающим!       Она сверлила меня взглядом в надежде, что я прислушаюсь к ее словам. Но, походу, дома никого нет, перезвоните позже. Мой мозг плавился; казалось, я буквально ощущал, как он искал путь, чтобы вытечь через уши.       — Драко, — волшебница села передо мной, приложив руку ко лбу. — Мерлиновы кальсоны! Да ты горишь!       О да, я весьма горяч, неужели она раньше этого не замечала?       — У тебя жар! Поднимайся, тебе нужно в постель, — достав волшебную палочку, она поманила к себе мой излюбленный блевательно-умывательный таз и чистую тряпку. — Вот так, ложись, — она помогла мне улечься, затем, склонившись над ёмкостью, прошептала, — агуаменти.       Обмакнув ткань в воду, Грейнджер приложила ее к моему лбу.       — Лучше? — помотал головой, — потерпи, нужно сбить температуру.       Ее голос снова стал нежным, как когда-то. Неужели я все еще способен вызывать в ней положительные эмоции?       — Способен, — Гермиона немного улыбнулась, — только перестань, пожалуйста, все комментировать. Это… Пугает, знаешь ли.       — Постараюсь, — взяв ее за руку, я преподнес маленькую ладошку к губам, — спасибо, что все еще со мной.       — Я не могу иначе… Ты же знаешь. А теперь попробуй поспать, я посижу с тобой.       Знал бы, что смогу вернуть расположение Гермионы таким образом, давно бы заболел. …       Через несколько часов жар спал, а на следующий день я был уже как огурчик. Все-таки Грейнджер стала отличным колдомедиком. А вот Поттер, по всей видимости, хреновым шпионом, ибо весточки от него так и не пришло. Зато на пороге нашей халупы появился Хейг.       — Погано выглядишь, Малфой, — он небрежно потрепал меня по голове.       — Получше твоего, где Поттер?       — У нас проблемы.       Итан рассказал, как Забини накачал Гарри, а после того, как этот хлюпик отключился, легко дождался конца действия оборотного зелья. Оказывается, мулат давно уже подозревал, что здесь что-то не чисто.       — Мне нужно вернуться…       — Но, Драко, ты еще не окреп, нужно залечить оставшиеся ссадины после твоей… чистки.       — Нет, они послужат весомым доказательством того, что меня держали здесь насильно, а значит, будет неплохой шанс выставить все так, словно меня подставили, — с этими словами я быстренько подобрал свои манатки, готовясь «восстановиться в должности». — Поднимай свою дряхлую задницу, Хейг, у нас работа. Гермиона, отдай, пожалуйста, мою палочку.       — Но…       — Палочку, Грейнджер. Я планирую сегодня все закончить.       — Хорошо, — ведьма нехотя достала из кухонного шкафа мою палочку, что лежала на дне глубокой кастрюли. Оригинально. — Будь осторожен, хорошо? И верни Гарри домой, Джинни места себе не находит.       — С радостью оставил бы его Забини, но раз ты просишь… — с ехидной улыбкой я поддел Хейга под локоть и трансгрессировал в поместье Блейза.       Как только мы оказались посреди широкой гостиной, я двинул Хейгу по роже, и тот отключился.       — Прости, дружище, так надо.       Уверенными шагами я пересекал комнату за комнатой, пока не нашел Забини, сидящего за своим рабочим столом.       — Здоров, Блейз.       — Смотрите-ка, кто это к нам пожаловал. Сам Драко Малфой, цепной пес Гарри Поттера.       Ничего не сказав, я продемонстрировал мулату ссадины и стертую кожу на руках и ногах, следы кандалов и наручников. Сейчас я был даже рад тому, что Золотые детки не церемонились с моей персоной.       — Думаешь, я на курорте был? Да?! Домовика лысого!       — Ты, правда, хочешь, чтобы я поверил в эти сказки?       — В гостиной для тебя подарочек лежит. Хейг — министерский червь. Он-то меня и увел к Поттеру.       Я видел, как напряжение постепенно покидало Забини, его плечи расслабились, а сам парень нехотя подошел ко мне.       — Пойдем, проведаем кое-кого. Заодно и сказочку твою проверим.       Мы проследовали в ту часть дома, куда я предпочитал не соваться. Даже будучи под дурью, всегда остерегался западной стороны, словно там было что-то зловещее. И уж тем более подвала. Спускаясь по темной лестнице, мы все глубже погружались под землю. Воздух стал спертым, я хотел было зажечь палочку, но Блейз запретил, посему я нехотя убрал ее обратно в карман. Чем ниже мы спускались, тем явственнее слышались чьи-то хрипы и стоны. Мы совершенно точно не одни. Мой поводырь шел, тяжело дыша, мне показалось, что он болен, потому что мулат с завидной периодичностью утирал пот с лица и частенько покашливал. Наконец, я увидел цель нашего назначения. Посреди темного зала ярко освещалась клетка, в центре которой на полу лежал парень. Его лицо напоминало кровавое месиво, но все же угадывался шрам на лбу. Поттер. Черт подери!       — Добей его, — я ожидал чего угодно, но это…       От Забини не укрылось мое замешательство, он подошел к клетке, отпер ее и приглашающим жестом вытянул руку:       — Давай же, Драко. Отомсти ему за все, что он с тобой сделал. Тот Малфой, которого я знал, ни за что не спустил бы Гарри Поттеру такое унижение… — елейный голос его проникал мне под кожу, но от этого становилось только противнее.       Нехотя зайдя в камеру, я присел на корточки возле распростертого волшебника. Гарри слегка пошевелился, подняв голову, он тут же узнал меня. На секунду я уловил отчаяние в его глазах, но после Поттер уже украдкой указывал взглядом на собственный ботинок. Я ничего не понял, да и не успел бы, потому что Блейз резко рванул меня за плечо, отшвырнув к стене из прутьев. Запаниковав, я вновь достал палочку, но мулат был быстрее. Он уже направлял древко в мою сторону, переводя ее на Поттера и обратно.       — Я не ошибся насчет тебя… Все-таки ты та еще крыса, Драко. Я тебя приютил, дал работу, помогал, чем мог…       — Ты сделал из меня шлюху, сидящую на наркоте, Блейз! Дерьмовая помощь получилась! — голос, словно гром, проревел под сводом подземелья, — ты ублюдок, Забини! Таким, как ты, не место среди живых! — я уже собирался произнести заклинание, но мулат среагировал быстрее, обезоруживающим заклинанием он выбил мою палочку. Со свистом та вылетела за пределы клетки.       — Никогда не теряй головы, Драко. Я часто тебе это говорил еще в школе. Но теперь ты будешь страдать — так, как мучился Поттер и сотни Министерских псов до него! Сектумсемпра! — я уже видел, как взметнулась его палочка, но заклинание принял на себя Гарри, налетев из последних сил на Забини.       Я слышал истошный вопль Поттера, что только что спас мою жалкую шкуру. Так же раздался сдавленный хрип Блейза, что был придавлен к полу телом Гарри, палочка же волшебника была сломана. Сбросив оцепенение, я кинулся к ним, но увиденное вновь повергло меня в шок. Мулат лежал на полу, захлебываясь собственной кровью, приподняв обмякшего Гарри, увидел, как его рука сжимала нож, воткнутый в живот нашего общего врага. Буквально за секунды я осознал, что же именно тогда пытался сказать мне Поттер. В ботинке оружие, отвлеки.       Взгромоздив отключившегося, израненного волшебника себе на плечо, я поволок его скорее наверх, где уже должен был прийти в себя Хейг. А Забини… Плевать на Забини, пусть сдохнет в собственной ядовитой крови. …       К сожалению, умереть Забини никто не дал; пока мы возились в подвале, Итан вызвал подмогу. И в то время как колдомедики лечили Поттера, Хейг спустился в подвал и спас никчемную жизнь моего сутенера. Мол, каждый заслуживает справедливого суда. Как бы ни так, Блейз заслуживает сдохнуть как последняя тварь, в муках и болях. Но кто ж меня будет слушать? Зато мулат умудрился выторговать себе послабление, сдав нескольких ребят, которые, оказывается, работали с ним. Вот только самого Главного так никто и не нашел.       Несколько дней мне пришлось продежурить у койки Поттера, и когда «спящая красавица» очухалась, я выдавил невнятное «спасибо» и смылся восвояси. Ведь Гарри Поттер снова герой, он вновь всех спас, а удел Малфоев давно уже всем очевиден. Я также не нашел нигде Гермиону, Хейг сказал, что теперь у нее прибавилось работы, в связи с обнаруженными магами в филиалах Забини. И вот я вновь предоставлен сам себе, без жилья, ведь квартира опечатана, как вещественное доказательство. Без гроша — а откуда им взяться, ведь я все спустил на дурь?! И даже без порошка, потому что… это же Грейнджер, естественно, она все смыла в сточные воды, еще как только переехала в ту лачугу. Я вернулся к тому, с чего начинал, потеряв три года жизни. Обочина никогда еще не была мне так близка.       Не знаю, верно, это ностальгия или, может, еще что, но весь такой в растрепанных чувствах я трасгрессировал в тот сад, что раньше располагался вокруг моего дома. Вот только, как выяснилось, Малфой-Мэнор сравняли с землей, и теперь тут красовались лишь куски арматуры, торчащие из земли, да кое-где потрескавшиеся остатки фасада поместья. Мой дом идеально изображал состояние моей души. Руины, обломки, все пустое, покрытое известковой пылью.       — Драко, — признаюсь честно, я испугался, когда услышал здесь, в этой мертвой зоне, чей-то голос. Ее голос.       — Я почему-то знала, что найду тебя здесь, — я обернулся, чтобы убедиться, что все это не сон, что она и правда здесь, что это не видение.       Гермиона была в том самом костюме, в котором я видел ее тогда в отеле. Идеальная, чистая, она улыбалась и словно светилась, стоя в паре метров, у остатков ограды, и протягивала ко мне руки:       — Ну же, Драко, пойдем домой.       Обжигающие слезы облегчения побежали по моим щекам, когда она произнесла это «домой». Черт побери, у меня есть дом! С ней! Сам себе не верю. Робея, делая шаг за шагом, я шел к ней, к моему мосту в новую жизнь.