Параллели

Я уже неделю не нахожу себе места. Я хочу выкинуть Райана из головы, но не могу. Меня просто бесит, что он никак не отстает от меня. Маячит передо мной в школе, глазеет на меня со своих фотографий в соцсетях. И как только наглости хватает? На самом деле я понимаю, что сам не свожу с него глаз, хоть омега и начал меня избегать. Он выглядит каким-то потерянным, постоянно спит на уроках, отвечает на вопросы учителей невпопад. Мне как-то показалось, что его запах стал слабее, что заставило меня поволноваться. Рай с каждым днем казался все худее, отрешеннее, он все чаще отпрашивался с уроков… Стоя на крыше главного корпуса, я подставлял лицо под порывы ветра, стремясь хотя бы на краткий миг отгородиться от мыслей о нем, но все попытки заканчивались неудачей. Что же со мной такое?.. Я знаю, вопрос глупый, но сам себе признаться в этом я еще не могу. — Миль? — раздалось тихое из-за моей спины. Я развернулся. Рядом со мной стоял Райан. Такой хрупкий и худой, что я побоялся, как бы его не сдуло очередным порывом ветра. Он так на меня смотрел… Так… Да не знаю я, как именно. Просто мне вдруг очень захотелось больше не ловить на себе такой его взгляд. Никогда. — Ты что-то хотел? — спрашиваю я, вновь отворачиваясь от него. — Попрощаться. Я… уезжаю завтра утром. Навсегда. Подумал, неплохо бы… неплохо бы… — Можешь просто уйти. — Но я… я же… Он снова плачет. Такой ребенок, аж хочется… Прижать к себе и успокоить. Я же злюсь на него, злюсь… — Прекращай. Райан, хватит. — Я пытаюсь извиниться. Извиниться за то, в чем я не виноват, а ты… У меня не вышло себя удержать. Я подошел к нему, протянул руки, но омега просто их оттолкнул. — Нет, я… я не выдержу это еще раз. Все это неправильно. Я… Прощай. Райан быстро развернулся и зашагал прочь с крыши. Перед самой дверью он остановился, но быстро пришел в себя и поспешил уйти. — Черт, — сорвалось с моих губ. — Стой! Я догнал его только на лестнице, хватая за руку и разворачивая к себе лицом. Я прекрасно осознавал, что делаю. Даже странно, непривычно думать, когда в голове только эмоции. Его губы были такими же потрясающими, как в то утро возле клуба. Пьянящие, вишневые на вкус и бесконечно мягкие. Я не знаю, как долго продолжался этот поцелуй. Я замечал проходящих мимо людей, слышал, как они останавливались поглазеть на нас, я злился, что кто-то кроме меня может видеть это чудо, что сейчас так покорно подставлялось под мои поцелуи. Мне сносили крышу его руки на моей шее, мокрые дорожки от слез на его щеках, так не хотелось его сейчас отпускать. Райан тяжело дышал. Смотрел мне прямо в глаза и снова проливал слезы. — Прости, я вел себя как полный придурок. — И ты… меня. — Не уезжай, — предпринял я последнюю попытку удержать его. — Это решаю не я. Прости. На секунду замешкавшись, он все-таки вырвался из кольца моих рук, а я не сопротивлялся. Если любишь — отпусти. Полнейший бред, но в данной ситуации вполне уместный. Школьники вокруг меня шептались. Я не хотел их слушать, пока… -…У него же вроде жених в Париже… Говорил Шон. Бета, с которым общается мой брат. Когда большинство людей разошлось, я подозвал его к себе. — Объясни, что ты только что там говорил. — Я слышал, что у Райана во Франции жених. Их его родители женят. Мне Рай сам сказал, когда вы с ним поругались… — Когда именно? — Да завтра вроде. Вечером. — Черт… Я сорвался с места и побежал к выходу из школы. На меня смотрели как на ненормального. По дороге домой я звонил родителям, просил взять меня с собой в Париж. «Отпусти.» Ага, бегу и падаю. Только потерять свою любовь мне не хватало. Да я люблю его, черт меня дери. Люблю! И так просто не отпущу. Посмотрим, что там за «жених». Я боялся летать на самолетах, сколько себя помню. Наверное, это у меня от отца. Папа просто всунул в уши наушники и уснул, как только мы взлетели. Завидую. По прибытию в Шарль-де-Голль, я сразу поймал такси, и, ничего не объяснив родителям, умчался по адресу, любезно предоставленному Шоном. Церковь, в которой должна была проходить свадьба была в паре часов езды от Парижа. Я понимал, что не успеваю к назначенному часу и каждые десять минут просил водителя поторопиться. В конце концов мы прибыли на место. На улице было уже темно и довольно холодно. Я, как был, в дорожной рубашке и джинсах, выскочил из такси и помчался к закрытым дверям. Из больших витражных окон лился свет, а из-за дверей лилась музыка. Я поймал себя на том, что протянув к дверям руки, я не могу сделать и шага.  Что я скажу? Что сделаю? А если меня просто вышибут оттуда? Или Шон что-то спутал, и я просто сорву чью-то свадьбу… Я набираю в легкие побольше воздуха и толкаю двери. Те поддаются, пропуская меня в светлый большой зал. Вот стоит ангел. Нет, я серьезно. В белом, идеально сидящем костюме, с букетом  лилий в дрожащих руках, а на прекрасном лице тоска. Вот он поворачивает ко мне голову, смотрит секунду, вторую, третью… — Райан, я… Я люблю тебя. Хрустальная слеза стекает по щеке. Он чуть размыкает губы, стараясь дышать глубже. Его кто-то зовет. — Райан, сынок, ты знаешь этого молодого человека? Позвать охрану? Я не хочу разглядывать говорившего. Мне сейчас важен только он. — Нет, пап, не нужно охрану, — он смотрит на меня в упор, не отводя взгляд. Мне становится не по себе. Я чувствую, что с ним что-то не так, только пока не могу понять, что… — Прости меня, но… я не могу этого сделать. Прости, Ран, я за тебя не выйду. Букет из подставных, искусственных лилий падает на пол, а мой ангел, ничуть не сомневаясь, делает шаг мне навстречу. После еще один и еще… Я не верю, что это происходит со мной. Я думал, что все будет намного сложнее. Но нет, вот он, совсем рядом. Настоящий. Мой. Он замирает в шаге от меня, а мне уже не хочется ждать. Я так хочу его сейчас поцеловать. А омега просто падает мне на грудь, сжимая изящными пальчиками мою рубашку. — Ты правда настоящий? Я улыбаюсь. — Конечно. Не смог тебя отпустить. Наверное, я эгоист. — И собственник. И полный придурок, — он так красиво смеется. — Спасибо. — Уйдем отсюда? — спрашиваю я тихо. — Ага, — он кивает. Я беру его руку в свою, омега бросает последний взгляд на гостей, на родителей, на жениха, имя которого я успел забыть. Ведь это все не важно. Мы уходим. Просто так, просто и быстро. Никто нас не останавливает, никто не вырывает его руку из моей. И пусть только кто-нибудь попробует. У дороги нас ждет такси. Мы целуемся по пути в Париж, а водитель нас словно не видел, ни слова не сказал. Примерно через час в дороге Райан задремал у меня на плече. Дыша его запахом, я становился счастливее. Мне было очень хорошо. Его пальцы, переплетенные с моими больше не дрожали, как вчера в школе. Надо же, еще вчера я стоял на крыше, готовый отпустить мое чудо навсегда. Я ненавижу себя за ту свою ошибку. Я его больше не отпущу. Никогда. Нас довезли прямо до дверей одного из самых дорогих отелей Парижа. Заплатив водителю, я осторожно разбудил Райана и повел все еще сонного омегу внутрь здания. — Извините, вы мистер Рэдрой? — спросил сидящий за стойкой регистрации бета. — Да, у меня была бронь. — Позвольте проводить вас. На одном из последних этажей и был мой номер. Мне отдали ключ. Нас с Райаном наконец оставили в покое. — Ты устал. Омежка кивает, сонно потирая глаз. Он уже направлялся к ванной… — Подожди, — я подошел к нему и аккуратно снял повязку, сегодня белую. Она мешала. — Так ведь лучше, да? — Не знаю… — он попытался отвести взгляд, но я ему не дал, беря его лицо в руки. — Ты очень красивый, — выдохнул я, прежде чем уже в который раз коснуться его губ. Я никогда не устану его целовать, это я знаю точно. — Миль… — я отстранился. Он смотрел на меня с таким обожанием, что стало не по себе. Обычно это я на него так смотрел. А еще с желанием, с любовью, с жаждой… Что же с ним не так?.. — Я… Можно я пойду. Я действительно очень устал. — Хорошо. Я все-таки отпустил его в ванную. Все, теперь можно выдохнуть. Я в одном из красивейших городов мира, хоть и не обращал на это особого внимания, пока гнался за своим счастьем. Может, пока родители не вернулись, можно будет прогуляться по городу, сходить в Лувр, например… Я стою у этого окна уже минут тридцать, а Райана до сих пор нет. Ну не вламываться же в ванную, он и так считает меня идиотом… К черту. — Рай! Эй, все нормально? — я стучал в запертую дверь ванной, а он не отвечал. — Все… Все хорошо, я скоро выйду. Через десять долгих минут омега все же показался из ванной. С мокрыми после душа волосами, залезающими в глаза. Он сильно кутался в махровый халат, вжимал голову в плечи. Выглядело это так, как будто его пару часов держали под ледяным душем. Однако на щеках омеги играл яркий румянец. — Холодно? — он замотал головой, присаживаясь на край кровати. Так аккуратно и тихо. — Райан, что не так? — Ничего. Все нормально. Ты же сам говорил, что теперь все… хорошо, — он старательно избегал моего взгляда, отодвигаясь все дальше. Я все-таки сел на кровать рядом с ним. — Но я же вижу, что тебя что-то беспокоит. — Тебе кажется. — Райан… — Сказал же, со мной все нормально! — он чуть повысил голос, и тот сразу сорвался. Я уже потерял надежду добиться от омеги объяснений, как вдруг он снова заговорил. — Просто я не знаю… не знаю, что будет дальше. Все так быстро произошло, я не знаю, что делать, как себя вести с тобой, я не знаю… Я боюсь, что ты меня оттолкнешь. Вот последнего я от него никак не ожидал. — И зачем мне это делать? Я столько сделал, чтобы забрать тебя, а ты думаешь, что я тебя оттолкну? Я же сказал, что влюблен в тебя, дал понять, что никогда не отпущу, так что еще нужно? — Ты обо мне ничего не знаешь. И так просто говоришь о любви? Не понимаю. — Так расскажи. Расскажи мне все. Если честно, меня заставила поволноваться эта история со свадьбой. — Тут нечего рассказывать. Меня поставили в известность пару недель назад, перед тем, как мы ходили в «Орхидею». Родители сказали, что обещали меня сыну хозяина одной крупной компании, и что этот брак будет выгодным. Сказали, что сначала я просто должен был подписать контракт, а после аварии… Ран должен был стать моим первым альфой, он сам говорил, что не в восторге от женитьбы на таком уроде, так что выдвинул дополнительные условия… А потом появился ты. Со своими рисунками, подколами, шутками… И я испугался. Мы не должны были встречаться и… Я уже смирился с тем, что несмотря на мою привязаность к тебе, я не смогу остаться, и тут ты просто так ворвался и все изменил. И я не знаю, как себя вести, потому что не знаю, что ты будешь от меня требовать. После всего, что ты сделал, я… — Райан, — я не мог больше слушать. — Что за бред ты несешь? Я разве не дал тебе понять, что не хочу, чтобы тебе было больно? Я хотел лишь, чтобы ты был счастлив. Так что не надо говорить, что я кажусь тебе извергом, что ищет в этой ситуации выгоду. Того твоего «Спасибо» мне было вполне достаточно. Я не хочу сейчас его видеть. Пускай сначала все обдумает. Я поднимаюсь с кровати и ухожу в другую комнату. Благо, здесь две спальни. Мечтатель, блин. Столько напридумывал, напланировал. Думал, что наши отношения станут сказкой вот так, по щелчку пальцев. Нет, Миль, так не бывает. Ну ничего. Я подожду, пока он не решит, доверять мне или нет. Я сделал для этого все, что мог. Теперь нужно только подождать. * * * Утро встретило меня запахом вишни. Я серьезно. Вишней несло на весь номер, так, что дышать становилось трудно. Я надел футболку, джинсы и вышел из спальни, чтобы понять, в чем дело. На кровати в соседней комнате, свернувшись под одеялом, лежал Райан. Все в том же халате. Конечно, другой одежды же нет. Услышав, как хлопнула дверь, омега вздрогнул и поспешил сильнее закутаться в одеяло. — Райан? — тихо позвал я. Он не ответил. — Что такое? Подойдя к кровати с другой стороны, я увидел его лицо. Покрасневшее и отрешенное. Взгляд мутных глаз, устремленный в никуда. — Жарко… — просвистело в воздухе слово. — Так вылезай. — Бесполезно. Уж лучше так… Хотя… Он выглядел таким уставшим, таким вымотанным, таким… сексуальным. Я сам не понял своих мыслей. До меня дошло только спустя минуту. — Вылезай, Райан, — я провел рукой по его голове. Так приятно. Омега чуть прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и вскоре весь высвободился из-под одеяла, оставшись только в халате, так завлекательно съехавшем с правого плеча. — У тебя же это в первый раз? — он кивает. Я делаю глубокий вдох, обжигая вишневым ветром легкие. Осталось только нагнуться и коснуться его. Такой красивый… Осторожно касаюсь пальцами нежной кожи. Кончики пальцев немного покалывает, от одного прикосновения становится труднее дышать. Аккуратно уложив омежку на спину, я припал губами к его шее, чуть прикусывая кожу. Из груди мальчика вырвался судорожный вздох. Его кожа пахла вишней и была такой же на вкус. Легкие поцелуи пробегали по розовым щекам, тихие стоны срывались с алых губ. Тонкие ручки обхватывают шею, притягивают ближе, я касаюсь губами нежной кожи на шее и теряю голову. Такой… такой… Слышу его стон, такой сладкий, такой манящий голос. Хочу еще. Нависаю над хрупким телом, припадаю губами к шее, чуть покусывая кожу, слушая рваное дыхание над самым ухом. Руки сами перемещаются на его талию, пальцы очерчивают правильные контуры. Я на секунду отрываюсь от тонкой шеи и окидываю взглядом лицо омеги. Я хочу на него смотреть. Все бы отдал, чтобы вечно вот так… — Райан?.. — как же сложно сейчас говорить, — Эй, что не так? Омежка лежит, притихнув и закрыв глаза тыльной стороной ладони, кусая губы. Мягко отнимаю ладошку от его лица. Плачет… Почему? Что я сделал не так? — Н…нет, я в порядке, — отворачивается. — Делай, что хотел. Он закрывает глаза, прикусывая губу до крови. Не понимаю. Почему? Почему с ним так сложно?! — Черт… Меня отбрасывает с кровати. Я же не смогу так долго держаться. — Я пальцем не шевельну, пока ты сам не захочешь. Пора бы уже понять. Резко выдыхаю, прогоняя этот, сбивающий с ног запах. Развернуться и уйти. Только развернуться и уйти… Хлопает дверь. Сползаю по ней на пол, приложив пальцы к вискам. Может, нужно было остаться? Нет. Нет, я поступил правильно. Я не трону его, пока он сам не попросит, и точка. Надеюсь, силы воли мне хватит. Срыв сейчас стал бы крахом. Но я же не железный, в конце концов! Сколько можно меня изводить?! Я уже хожу по комнате. Из одного угла в другой. Черт, если я еще раз вдохну — точно сделаю что-нибудь непоправимое. Я готов биться головой о стену, только бы перестать думать о нем. Ударяю кулаком о стену, на костяшках пальцев после третьего удара проступает кровь. Видимо, натренированная выдержка дала трещину… Стук в дверь. Тихий, но довольно уверенный. Стараюсь сделать лицо больше похожим на человеческое и открываю. Вот передо мной мой персональный мучитель. Не думал я, что ангелы бывают так жестоки… Утонченные запястья смыкаются за моей шеей, омега приподнимается на носки и замирает в паре сантиметров от моих губ. Я не выдерживаю и целую, так, как никогда не позволял себе его целовать, пылко и страстно, проникая в его рот языком и проводя по небу, выпивая его стон. — Миль, я… пожалуйста, я хочу… — он облизывает мгновенно пересохшие губы и набирает побольше воздуха в легкие. — тебя… — выдыхает он совсем близко, и мне окончательно срывает тормоза. Я подхватываю его под бедра и делаю пару шагов к кровати, аккуратно опуская на нее моего ангела, не переставая целовать. Он так открыто льнет ко мне, тянется, старается прижаться сильнее. От его движений плывет перед глазами. Я дождался. Наконец, я могу чувствовать его рядом со мной, так близко как это возможно, касаться идеального тела, видеть, как обычно бледного лица касается пунцовый румянец и улыбаться сквозь поцелуй. Говорить, как он прекрасен, говорить не переставая. Я до одури хочу сделать его своим, хочу, чтобы он принадлежал только мне. Весь, без остатка. Чтобы открывался, чтобы отдавался так же, как сейчас, только мне одному. Чтобы любил, как сейчас, до конца жизни… *** За окнами уже давно непроглядная тьма. Спать хочется ужасно, но так не хочется отрывать от него глаз. Огненно-красные волосы легко пробегали меж пальцев, ресницы подрагивали на закрытых глазах. — Прекрасен, — говорю я в ночной тишине. Мне никогда не будет так хорошо, я, почему-то, слишком уверен в этом, чтобы иметь право на сомнения. Я не хочу его никуда отпускать, хочу всегда быть рядом, всегда оберегать и заботиться о моем мальчике, что бы не случилось, никогда не оставлять его одного. Усталость, все же, берет надо мной верх, и я проваливаюсь в сладкую негу, все-таки закрывая уставшие за день глаза. Наконец, я могу спать спокойно, зная, что тот, кого я так люблю, тихо лежит лядом, держа меня за руку. Я просто не знаю, как можно быть счастливее. * * * Мы вернулись домой через неделю. Через лучшую неделю в моей жизни. Было очень приятно проводить время с Райаном, пусть разговаривали, да и выбирались из постели мы не очень часто. Это было не так важно. Должен признать, в последний день, когда из-за океана прибыли родители, они были немного ошарашены новостью о Райане. А история о том, как я украл омегу с его собственной свадьбы очень их повеселила. Было решено лететь домой вчетвером. Пара часов в воздухе, потом около получаса на такси, и вот мы дома. Рай не поехал к себе, объяснив это тем, что пока боится показываться на глаза родителям, от чьих звонков разрывался его телефон уже несколько дней. Мы поднимались на лифте, я держал своего омегу за руку. Наверное, он пока поживет у нас. Не думаю, что Элиот или родители будут против. На часах было уже десять вечера. Эли в такое время уже готовится ко сну. Не удивительно, что свет в квартире не горит. Родители оставили нас с Райаном и ушли к себе. Папа сильно устал после выступлений и перелета. Рай поблагодарил их за гостеприимство, и мы с ним отправились наверх, решив расположиться в моей комнате. Да, теперь все будет как надо. Чего еще можно пожелать? Дома все хорошо, работу я скоро закончу, в учебе я преуспел, на личном фронте лучше и быть не могло. — Почему улыбаешься? — спрашивает Райан, садясь на край моей кровати. — Я счастлив, — улыбаюсь и целую его в губы. Никогда не устану это делать. Слишком прекрасно, чтобы перестать. — Ты тут располагайся, а я зайду к брату и вернусь. Он кивает. Нехотя отпускает меня, и я ухожу, прикрывая дверь. — Эли? Эй, зайти можно? — говорю я, стоя у входа в его комнату. Не отвечает. Уже уснул? Стоп. Почему дверь открыта? Делаю шаг в комнату, включаю свет. Никого. В ванной, что прилегает к комнате его тоже нет. Выхожу, пробегаюсь по этажу, захожу в зал, в небольшую гостиную, в библиотеку. Спускаюсь на первый этаж. Начинаю нервничать, когда не нахожу никого ни в большой комнате, ни на кухне, ни в ванной. И откуда на раковине кровь? — А это что? — подхожу к журнальному столику в большой комнате. Записка. «Прости» Что? Ничего не понимаю… — Где же ты… По памяти набираю его номер, но получаю только голос автоответчика на том конце. Где? Где он? Что с ним, черт побери, если он не берет трубку?! Я положил ладонь на свой лоб. Думай. У кого он мог остаться? Я обзвонил всех. Это был Шон, потом еще несколько ребят из класса, с которыми Элиот общался… И все сказали, что с начала каникул его не видели. Нервы начинали сдавать. Руки предательски затряслись. Не знаю. Я не знаю, где он может быть… — Миль? — из комнаты вышел папа. — Что-то случилось? Ты весь бледный. За ним появился отец, с таким же вопросом на лице, пусть и немым. — Это Элиот. Его нигде нет, и на звонки он не отвечает… Его уже больше недели никто не видел… — я упал на диван, обхватывая ладонями голову. Ну же… Хоть что-нибудь… Хоть одна причина, по которой он мог просто не ночевать дома… Почему мне кажется, что ответ на поверхности? Почему я его не вижу? — Т…то есть как? Боже мой… Я поднял голову на родителей. — Пап, что такое? — Мне что-то нехорошо… — омега схватился за грудь, тяжело дыша и оседая на пол. К нему тут же подлетел отец. — Миль, скорую, — я стоял как вкопанный. Нет, нет… Что мне… Что же мне?.. — Миль, вызови скорую, срочно! Громкий голос отца вернул меня в реальность. Я вызвал скорую на наш адрес, а отец тем временем подхватил папу на руки и понес к выходу. — Миль! — на лестнице стоял Райан, — Что происходит? — он был без повязки и в домашней одежде, что мы купили, когда попалась свободная минутка в Париже. — У папы плохо с сердцем, они поехали в больницу… Я снова упал на диван. Я ничего не соображал. Столько всего разом… Это сбивает с толку. Рядом приземлился Райан. — Что случилось? Почему с ним такое происходит? А где Элиот? Почему его здесь нет? И почему мы до сих пор сидим здесь? Нужно ехать. Миль? Да очнись ты! Хлесткая пощечина рассекла тишину. Щека горит… — Послушай меня! — руки омеги уперлись в мои плечи, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты должен собраться. Возьми себя в руки! — я киваю, начиная воспринимать происходящее. — Нам нужно ехать за твоими родителями. Так? — киваю. — Вызывай такси. Я тянусь к телефону, дрожащими пальцами набираю номер. Через десять минут мы уже стоим у входа в больницу. Довезли нас быстро, и, что странно, даже денег не попросили… Я крепко хватаюсь за руку моего омеги, но он и не думал отпускать. Миновав пару коридоров, мы натыкаемся на моего отца. Он ходит по кругу в одном из залов, не спуская глаз с одной из дверей. У него трясутся руки. Я никогда его таким не видел. Никогда… Почему так горько? Мне впервые так сильно хочется плакать… — Миль? Любимый, все хорошо… — Это Райан. Он становится передо мной и обнимает. Так по-родному тепло и нежно. А слезы все-таки проступили. И даже не стыдно. Слишком быстро все… Слишком много всего навалилось. Так… Мне почти физически больно. Какое же поганое чувство… И я не могу ничего сделать. Я в данной ситуации совершенно бесполезен. Сам как тряпка, куда уж мне кого-то успокаивать?.. Из-за двери показался врач, пожилой альфа в белом халате. На его лбу проступил пот. — Рэдрой? — Это я, — мигом пришел в чувства отец. Я устремил свой взгляд на врача, к нему же обернулся Райан. — Не волнуйтесь, с вашим мужем все будет хорошо. Поводов для беспокойства нет. Губы отца растянулись в счастливой улыбке, а по щеке пробежала запоздавшая слеза. Райан улыбался, его взгляд словно говорил мне: «Вот, видишь? Все хорошо, все закончилось». Но я, пусть и испытал облегчение, все еще прибывал в легком шоке. Мы остались в палате папы еще на пару часов, после чего отец сказал ехать домой, мол, нам завтра в школу. Первый день, пропускать нельзя… Я был немного зол, но возражать не стал. Хватит на сегодня смертей нервных клеток. Как моих, так и его. Мы с Райаном приехали домой только к часу ночи, измотанные и морально истощенные. Мы сразу пошли спать. Лежа на кровати, я старался как можно сильнее прижать к себе моего омегу. Мне это было нужно, а он, как я догадался, был не против. Как же хорошо, что он теперь со мной. Мне есть, на кого опереться, пусть этот кто-то такой хрупкий на вид. Утром я был раздавлен. Отец так и не вернулся из больницы, наверняка всю ночь не отходил от папиной кровати. Он рассказывал, что провел в таком, практически бессонном состоянии, около двух недель, когда мы с Элиотом родились. Эли… Где же тебя носит? Куда ты мог уйти? У кого ты мог остаться? В школе на меня и Райана бросали косые взгляды. Я их замечал, но мне было плевать. Плевать. На большой перемене я столкнулся с Ликом на лестнице, тот, промолчав, пошел дальше вниз. Подождите-ка… — Стоять! — крикнул я ему, хватая альфу за ворот рубашки и притягивая к себе. Он повернулся в мою сторону и посмотрел прямо в глаза. Нет… Да что с ним творится?.. Столько боли, столько… вины? Откуда эти эмоции у такого человека как он? — Где Элиот? — непонятно тихо спрашиваю я. — Рэдрой, успокойся, я… — Где мой брат, сволочь?! — теперь я точно слишком зол, чтобы просто продолжать допрос. Мой кулак встречается с его скулой, слышится сдавленный стон. Я жду удара, но он и не собирается отвечать. — Говори! — я припечатываю его к стене, хорошенько приложив затылком, ровно так, чтобы перед его глазами потемнело. — Я не знаю, — вырывается хриплое из его груди. — Я думал, он тебе сам все расскажет… — Его нет дома, он на звонки не отвечает, никто не знает, где он. Он пропал, и, сдается мне, ты в этом поучаствовал. Говори, где он! — Сказал же, не знаю! — еще один удар, а потом следующий… и так, пока меня не оттаскивают от него. Словно повторение той истории… Почему? Почему он не сопротивляется? Почему не защищается? Почему не бьет в ответ? Какого черта он бездействует?! Я просто в бешенстве… Я очень, очень зол… — Миль! Пожалуйста, хватит! — откуда доносится этот голос? — Умоляю, перестань, прекрати, Миль!.. Это Райан. Он берет мое лицо в руки и заставляет оторвать взгляд от этого ублюдка, которого сейчас так старательно поднимают с пола. — Посмотри на меня, — он почти плачет. Что же я делаю?.. Почему повторяю то, что уже делал? — Успокойся. Мы во всем разберемся, я тебе обещаю, мы вместе найдем его, мы найдем Элиота. Я привожу дыхание в норму. Кажется, стало легче. Верно говорили, у меня большие проблемы с гневом… Вот только я слишком зол на него, чтобы вот так все прощать. Не дождется. Я уверен, что в пропаже Элиота виноват Лик. Уверен. И я это докажу. Обязательно докажу… Когда я успел приехать домой? Сколько прошло времени? — Миль? — я лежу на кровати, а рядом со мной свернулся калачиком Рай. — Тебе в школе стало плохо, сказали, что это что-то вроде нервного срыва. Нас отправили домой, — он приподнялся и сложил ладошки на моей груди. — Как ты себя чувствуешь? — Бывало лучше. — Тебе нужно какое-то время побыть дома, в спокойной обстановке, без источников стресса… — Как я могу успокоиться, когда мой родной брат пропал? Он как испарился. Все страницы в соцсетях удалены, документы и деньги дома остались… А причина его исчезновения безнаказанно ходит по этой планете. Я с этим мириться не собираюсь! Если он что-то сделал с Эли, я его посажу, причем надолго. Я начинал дымиться от злости. Успокоиться… Ага, как же? И снова болит лицо. — Может хватит меня би… Ай! Еще одна пощечина. — Послушай сюда, истерик, — Райан навис надо мной, притягивая к себе за ворот рубашки. — Сейчас ты успокоишься и нормально поспишь, а я еще раз проверю, не видел ли его кто-нибудь. Все понял? Я кивнул. Каким бы нежным он не казался, в гневе этот омега страшен. Может, даже пострашнее меня. Хотя нет, не думаю… Где же ты, Элиот? Что заставило тебя исчезнуть? Кто заставил? От вопросов в моей голове становилось тесно. Я сам не понял, как закрыл глаза и отпустил сознание, погружаясь в липкие объятия сна. Я обязательно найду тебя, Эли…