Параллели

— И из этого следует… — терпеть не могу сидеть на скучных лекциях вместо того, чтобы заниматься музыкой. Да даже если сегодня мы не репетируем, я не хочу здесь оставаться. Уйду пораньше. Я вернулся домой три дня назад. Теперь каждое утро у дома меня встречает Артур, мы садимся в его машину и едем в университет. Пусть мы и не учимся вместе, расписание у нас почти всегда совпадает. Сегодня у меня с самого утра все валится из рук, не хочется совершенно ничего, даже опекающий меня альфа не может заставить улыбаться. Не понимаю, почему. Наверное, я слишком перенервничал накануне. Вся эта история с Артуром, потом новость о плохом состоянии Тая. И то, что мне никто и ничего говорить не собирается. Как бы я не выпрашивал объяснения у Фокса, альфа стойко переносил мои попытки разузнать побольше и просто отмалчивался. Сам же Тайлер днями сидел в их с Фоксом комнате, почти не ел и ни с кем кроме своего парня не говорил. Я знал только то, что он не спит по ночам, а если у него выходит хоть ненадолго задремать, из комнаты тут же начинают доноситься обрывистые крики. Я сразу понял, что альфу изводят кошмары. Может, травма на катке напомнила о чем-то из его прошлого, что он не хотел вспоминать? На этот вопрос мне никто так и не ответил. Приближался день последнего выступления. Мне так хотелось поскорее закончить, я так переживал, что из-за сложности песни не смогу исполнить на уровне. Даже если мой голос полностью восстановился, риск присутствовал, причем довольно серьезный. Сегодня на в большом перерыве я встретился с Артуром, он предложил сменить песню и сказал, что судьи могут пойти навстречу, учитывая обстоятельства. Я, немного подумав, все же согласился, и в итоге альфа отправился решать вопрос с заменой «Closer» на «Fighter». Выбранную песню я знаю хорошо, где-то даже есть запись, так что после пары репетиций можно смело выходить на сцену. По дороге домой я думал, как бы поговорить с Таем. Я волнуюсь о нем. Даже если он не хочет говорить о прошлом, я должен знать, что сейчас с ним все хорошо. По пути я зашел в магазин, купил продукты. Хотелось приготовить обед и порадовать Тайлера. Морозы начали спадать, уступая место слякоти и грязному снегу, пусть в большом городе это и чувствовалось не так сильно. В нашей квартире было тихо и темно. Впрочем, к этому можно было привыкнуть. Проходя мимо комнаты ребят, я прислушался, но ничего не услышал. Тай, наверное, лег отдохнуть. Ну ничего, я позову его, когда все будет готово. В противном случае, мне придется обедать в одиночестве. Когда же все было готово, мясной пирог остывал, а салат успел пропитаться соусом, я вышел с кухни и на пару минут застыл у двери в комнату Тая. Так, если он спит, я сразу уйду. А если не спит — спрошу, что он думает насчет обеда. Хотя, скорее, уже ужина. Тихо открыв дверь, я попал в полную темноту. На большой кровати, судя по шумному дыханию, лежал Тайлер. Я не мог понять, спал он или нет, так что подошел ближе, опускаясь на край кровати. В свете, что лился из коридора, лицо альфы выглядело еще худее чем обычно, щеки впали, под глазами пролегли почти черные тени, на покрасневших от постоянных укусов губах не было живого места. Он всегда был для меня образцом. Он всегда был так красив, ему не нужно было об этом беспокоиться. Говорят, что некоторые люди рождены, чтобы приносить в мир красоту. Сейчас же, измученный и уставший, он походил на неживую тень прошлого себя. Задумавшись, я сам не заметил, как начал гладить это чудо природы по голове. Я много раз видел, как Фокс так делает. Сейчас мне казалось, что этот жест не такой уж и личный. Сейчас это было правильно. Он что-то бормотал во сне, сводил тонкие брови. В какой-то момент все переменилось, разрушая то умиротворение, что обосновалось в комнате всего минуту назад. Я понял, что ему снится кошмар, его нужно было разбудить, и сделать это как можно скорее. Положив руку ему на плечо, я несильно сжал, потряс, никакой реакции не было и в помине. Только жалобные стоны становились громче.  — Тайлер! Тай, проснись! — растолкать альфу не получалось даже спустя время. Того подбрасывало на кровати, на его лбу выступил пот. Я не знал, как поступить. Фокс как-то говорил, что нельзя вырывать человека из сна ударом. Если это кошмар — человек может не понять, что проснулся и попытаться защититься. А меня такое развитие событий совсем не устраивало. До того момента, как с губ Тая вместо надрывного крика сорвалось тихое «хватит». У меня и без того сердце разрывалось… Собравшись с мыслями, я придвинулся ближе и ударил альфу по щеке так сильно, как смог. На долю секунды в комнате повисла звенящая тишина. В полумраке распахнулись золотые глаза.  — Очнулся…  Я только-только расслабился и выдохнул. В казавшихся безумными глазах плескалась ярость. Я не помню, чтобы когда-нибудь видел его таким. Альфа подскочил на кровати, перехватывая мои руки и опрокидывая на спину.  — Тай, успокойся, — я старался говорить как можно ровнее, хоть получалось довольно плохо. — Это же я, все хорошо. Извини… Дыхание сбилось нет от страха, а от волнения. Очень хотелось, чтобы альфа пришел в себя, чтобы мне больше не пришлось его таким видеть. — Эль? — послышалось сверху. — Боже мой… С рук тут же исчезло давление, и я смог сесть. Альфа отпрянул почти сразу. Он свесил ноги с кровати и опустевшим взглядом смотрел в никуда. — Тебе снился кошмар, — начал я, когда привел в порядок дыхание. — Прости, ты не просыпался, и я… — я невнятно бормотал слова извинения, положив руки на его плечи. Я ждал, что он разозлится или, зная Тайлера, могу сказать, что он бы извинился сам. Но глаза альфы оставались пустыми. — Тай, скажи мне, что случилось? После очередного глотка воздуха, который, казалось, дался альфе с трудом, мне ответили. — Ты же видел, мне снился плохой сон. Ничего серьезного. — А мне так не кажется. Ты ведь уже давно изводишь себя этим. Расскажи, я обещаю, тебе полегчает, — я понизил голос до шепота, так, что под конец я сам себя почти не слышал. Альфа лишь мотает головой. Он сейчас похож на ребенка. На ребенка, измученного ужасами и не спавшего около трех дней. — Я хочу помочь. Он улыбается. Грустно. Я вижу, как тяжело дается ему эта улыбка. Почему каждый раз, когда ему больно, он улыбается? Раньше я думал, что в его прошлом было много хорошего, но теперь я ни в чем не уверен. — Если бы ты мог… — Откуда ты знаешь? Может, тебе станет лучше, если мы поговорим? — нельзя сейчас сказать что-то сродни «ладно, как знаешь» и уйти. Ну же, Тайлер… — Я хотел когда-нибудь рассказать все тебе, правда. Ты очень хороший друг, Эль, — он снова улыбается, теплые пальцы касаются моей щеки. — Я даже почти уверен, что ты все поймешь. — И что тебе мешает? — не унимался я. — Я боюсь. Сам не знаю, чего именно. И это не только моя тайна. Есть же еще Фокс и Артур, они… — Я больше не хочу быть единственным, кто ничего не знает. Я хочу тебя понять, всех вас. Ты же веришь мне, сам столько раз это говорил… — Хорошо, — мне послышалось. Нет, точно послышалось. — Хорошо, я все тебе расскажу. Только не перебивай, ладно? — я в ответ только согласно закивал. Наконец-то. Наконец-то я узнаю, что с ними было до меня. Внутри кольнуло пониманием, что я так и оставил все в тайне. Я поделюсь с ним этим, когда он закончит. Вот сразу все ему выложу. Мы плавно переместились на кухню, где ждал уже успевший остыть ужин, сели за стол, и Тайлер начал говорить. Я старался как можно сильнее сосредоточиться на его голосе. Почему-то мне казалось, что альфа не станет повторять что-то дважды. Около четырех с половиной лет назад, прохладным сентябрьским вечером, к ночному клубу в самом центре города подъехала машина. Покинув прекрасного вида транспортное средство, игнорируя очередь, ко входу с важным видом подошел альфа в очевидно дорогом костюме. Из толпы послышались возгласы, завистливые, возмущенные… Он к ним давно привык. — Мистер Паттерсон, давно вас не было, — склонил голову охранник на входе. В клубе было привычно душно, всюду были содрогающиеся в такт музыке тела, хозяева которых то и дело бегали к бару за бодрящей дозой алкоголя. Там, у бара, сидели его друзья, причем по одному из них было понятно, как долго они ждут только что вошедшего. Этот альфа немного покачивался, даже сидя, пришедший уже видел, как его трезвый друг будет тащить парня домой. На себе. Картина маслом. Но это все — ненужные мелочи. Перейдем же к сути. Лениво бросив знакомым емкое «привет», альфа сел у бара, делая заказ. К третьему стакану его внимание привлек человек, сидящий через четыре стула от него. Альфа, чье сознание одолевала скука, занялся разглядыванием этого необычного посетителя. Его бледная кожа мерцала словно жемчуг в свете разноцветных ламп. Человек, совсем еще ребенок, был одет в черные свободные джинсы и белую водолазку без горла. Он светился. Особого шарма добавляла длинная светлая коса, свисающая до середины спины. Совсем худенький, похожий на призрака… Он держал в руках давно пустой граненый стакан, смотря на него и думая о чем-то известном лишь ему. Объяснив свои дальнейшие действия поиском занятия на ночь, альфа поднялся с насиженного места и приблизился к объекту своих наблюдений. Удивительно, что уже после пары давно заученных фраз блондин изъявил весьма недвусмысленное желание продолжить вечер в более камерной обстановке. Должно быть, на его выбор влиял выпитый алкоголь и обаяние подошедшего красавца, которое было очень трудно не заметить. Через каких-то сорок минут эти двое были в снятом на одну ночь номере в отеле среднего класса. Он был ближе всего к клубу, а вести малознакомого, пусть и такого притягательного индивида к себе домой альфа не собирался. В полумраке комнаты загадочно блестели оказавшиеся золотыми глаза, призывно упала с прелестного плеча кофта, холодные пальцы вновь и вновь зарывались в алые волосы, мягкие губы напротив словно просили целовать снова и снова. Забыться. Из-за всего, что в последнее время навалилось на альфу, ему как никогда хотелось забыться, потеряться в собственных ощущениях, чтобы нашлось то, что привлекло бы все его внимание. И сейчас этим чем-то смог стать первый встречный бета, коим его окрестил сам альфа. Нет времени думать о чем-то другом, когда под тобой мечется разгоряченное, отравленное желанием тело, когда длинные, худенькие руки так отчаянно цепляются за плечи, когда, казалось бы, короткие ногти, оставляют на спине ощутимые царапины, что точно будут заметны наутро. В пьяном беспамятстве прошли несколько часов, которые при других обстоятельствах запомнились бы очень надолго… Однако в памяти остались лишь несколько секунд, когда по напряженным до предела телам проносились искры накатывающего снова и снова блаженства, когда им обоим хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. И после — шелест купюр, падающих на тумбу у кровати, чтобы избежать неловких ситуаций утром, чтобы после сна не пилили мозг, а просто тихо ушли. Наутро оказалось, что бета на самом деле ушел, вот только денег не взял. Альфа же проснулся в холодной постели в десятом часу, с головной болью и явным ощущением пустыни у себя во рту. На подгибающихся ногах он дошел до мини-холодильника, что был в номере и почти мгновенно осушил ранее стоящую на одной из полок бутылку минералки. На телефон пришло несколько сообщений от отца, в которых наверняка говорилось о том, почему альфа еще не на занятиях. «И вот на кой-мне эта школа? Я в любом случае рано или поздно приберу к рукам бизнес отца, так зачем лезть из кожи вон в погоне за достойным аттестатом?» — в который раз проносилось во все еще гудящей голове. Тем не менее, выйдя из душа и одевшись, альфа покинул номер, позже — отель и, заехав на пару минут домой, чтобы сменить одежду, отправился прямиком в свою новую школу. По дороге он пытался точно восстановить в памяти картину прошедшей ночи, но ничего конкретного так и не появилось в его памяти. Было только чувство удовлетворения и смутный образ того беты: его растрепанные длинные волосы, подернутые пеленой желания глаза, выступающие ребра и тонкая, матовая кожа, поначалу лишенная даже намека на румянец… «А я даже имени его не узнал» — это упущение сейчас казалось колоссальной проблемой. Какой была вероятность, что они встретятся еще хотя-бы раз? В таком мегаполисе как Нью-Йорк она стремительно приближалась к нулю. Одолеваемый скорбными мыслями и совершенно не обращая внимания на блестящий в свете раннего, пусть уже не такого жаркого солнца город, альфа достиг своей цели: школы. Оставив машину на стоянке, новый ученик ступил на порог большого, богато украшенного здания и, никуда не торопясь, начал све путешествие по бесконечным коридорам в поисках нужного кабинета. Везде было тихо, оно и понятно, урок в самом разгаре. Получив свое расписание и нужные книги чуть ранее, альфа уже знал, что сейчас у него история, предмет, который он терпеть не мог, потому что тот ему совершенно не давался. Наконец, найдя нужную дверь, он еще пару секунд потоптался на месте, после чего все же постучал и открыл легко поддавшуюся дверь. На вошедшего тут же обратили внимание около двадцати пар глаз, в том числе и глаза учителя, смотрящие на него холодно и совершенно недружелюбно. Очевидно, раз красноволосый осмелился прервать лекцию. — Новый ученик? Проходи, садись, — его голос звучал на удивление спокойно, однако весь его вид говорил, что лучше бы младшему альфе молчать и не делать резких движений. Оный послушно проследовал на пустующую парту в конце среднего ряда, откуда хорошо просматривался весь класс. Историк продолжил говорить что-то касательно изучения его предмета в этом году, с легкой улыбкой обещал, что при должном старании курс будет невероятно легким для всех присутствующих. Новый же ученик нашел занятие более привлекательное: он начал рассматривать людей в классе. Спины большинства были непримечательны, обтянутые дорогими вещами, они не вызывали интереса. Его привлекло существо (иначе назвать это что-то язык не поворачивался), сидящее за первой партой, прямо напротив учительского стола и активно слушающее уже успевшего наскучить альфе препода. У этого чуда длинные светлые волосы были собраны в две аккуратненькие косички. Мятный свитер, а под ним белая рубашка. Он как-то выделялся из общей массы, наверное, потому что прямо-таки светился под падающими на него солнечными лучами. В разуме альфы зародилась безумная идея, а за ней пришло и ее опровержение. «Таких совпадений не бывает» — снова и снова повторял он про себя, пытаясь привести мысли в порядок. Это очень неплохо работало, пока не прозвенел звонок, и все не повскакивали из-за своих парт, стараясь как можно быстрее уйти. А это чудо только дернуло плечами, медленно поднялось со своего места, собрало тетради и все так же неспешно вышло из кабинета, напоследок бросив совершенно безучастный взгляд на задние парты. В свете солнца сверкнули золотые глаза, и альфа оказался на последней стадии шока. Не помня себя, он кинулся за только что пропавшим из поля зрения бетой, догнав того только в коридоре. Еще секунда — и он держит парня за локоть, еще одна — он разворачивает его к себе. Вокруг все словно стихло, все разговоры, пропал звук шагов десятков людей, слышно лишь вмиг сбившееся дыхание, видно только равнодушные ко всему миру глаза, пронизывающие, еще вчера бывшие такими теплыми. — Как тебя зовут? — вырывается из приоткрытого рта. Он не понимает, что происходит. В его взгляде мелькает страх, позже понимание, позже — снова страх, но это словно видит только альфа, что сейчас так сильно хочет узнать… — Тайлер, — проносится между ними ответ, и впечатывается в память красноволосого, жжется, словно клеймо, не дает от себя избавиться. «Еще долго не даст…» — думает он, прежде чем почувствовать, как худая рука вырывается из хватки. Прежде чем увидеть, как он снова уходит. И как на него, оставшегося на месте, смотрят десятки людей, на самом деле никуда не пропавших.