Параллели

Пробуждение дается мне как никогда сложно. Глаза открываться совсем не хотят, запястья и плечи сильно ноют, по телу раскатывается новая волна боли, когда я пытаюсь приподняться. На лице, кроме синяка на скуле и пары жгущихся ссадин, чувствуются липкие дорожки от слез. Тошнотворный привкус крови во рту. Я, кажется, прикусил язык. Болит. Медленно, словно пытаясь вылезти из чана со смолой, я прихожу в себя, пытаясь хоть как-то определить, где я нахожусь. Я лежу на боку, одна рука заведена за спину, тяжелая голова покоится на чем-то мягком. Мне не холодно и не жарко. Откуда-то издалека доносится музыка. Странно… Все же было не так. Теперь понял. Это был просто кошмар, мне все привиделось, только и всего. Ничего серьезного, мне ничего не сделали, я просто испугался. Меня же спасли… Да? Музыка обрывается. Меня с головой накрывает тишина, так неспокойно становится… Что-то теплое касается моего плеча, по телу тут же проносится электрический импульс. Болит. Совсем как тогда. Даже смешно… — Эль? Эй, проснись… — глаза как-то сами открываются. Моргать больно, картинка немного расплывается. Это Артур, стоит рядом и зовет меня. Нет сил двигаться, руки очень тяжелые. — Давай, Мишель, приходи в себя. Гладит по голове. Странно, я успел к этому привыкнуть. Он спрашивает меня, что болит, а я лишь качаю головой, так, как мне позволяет шея, которую, наверное, продуло. Отметив, что у меня очень холодные руки, он помог мне перебраться под одеяло. Как оказалось, лежал я на кровати в его комнате. Альфа сказал, что не подумал про больницу и просто привез меня к себе. Ну да, конечно, он просто не вспомнил… Так или иначе, обижаться на него сейчас не хотелось. Я как-то поздно заметил, что на мне не моя одежда. Футболка была на пару размеров велика, постоянно падала с одного плеча, и даже аромат средства, которым ее стирали, не мог перебить странный запах озона, к коему я так и не смог привыкнуть. Здесь все пропиталось им, этот запах въелся даже в эти стены. Он оседал в легких, оставляя чувство тяжести в груди. А ведь давно уже друг друга знаем, пора бы перестать так реагировать… Оставив меня одного на пару минут, Артур вернулся с кружкой ароматного черного чая в руках. Всучив ее мне, он сел на край кровати и стал за мной наблюдать. Благо, кружка была не тяжелая, и я мог поднимать руки с ней и не морщиться от боли в суставах. Да, Элиот, тебе всего двадцать, а ты уже на суставы жалуешься. Что будет с тобой в сорок, а? — Как ты себя чувствуешь? — пролетело между нами. — Нормально, — кратко и по делу. Нет, правда, а он думает, что я скажу, что все прекрасно? Чушь. — Тебе сильно досталось… — Сказал же, что все нормально, — повышать голос не было сил. Благо, я уже мог связно говорить. — Лучше бы о себе побеспокоился, тебя разукрасили похлеще моего, а ты… — Я хотя-бы не шарахался от спасшего меня человека и не вырывался, когда мне пытались помочь… — он резко замолчал. Так стыдно. Что же я такое натворил… — Я очень испугался, когда увидел тебя там. А потом ты так отреагировал, что… — Я был в шоке, только и всего. Не стоит волноваться, я как-нибудь переживу, — ненавистное чувство, когда так сильно хочешь уйти, но с трудом можешь шевелить пальцами на одной руке. Так хочется убежать как можно дальше, чтобы никогда не испытывать такой стыд. — Извини. Я не должен так себя вести… Мне лучше уйти… Только сейчас я заметил, что за зашторенным окном понемногу начинает светлеть. — Нет. Ты останешься здесь, отдохнешь, а потом я отвезу тебя домой. Сейчас тебе не стоит двигаться, — как же стыдно смотреть ему в глаза. Я повел себя как последний истерик, даже тот инцидент во время съемок не подкосил меня так сильно. Он, должно быть, уже устал от всего этого. Да и остальные тоже. Все постоянно меня утешают, так, словно я человек неизмеримой важности. Но я же не такой, я же не заслуживаю всего этого. Как стыдно… Я допил чай, отдал кружку альфе, меня начало клонить в сон, видимо, я слишком сильно перенервничал, раз это вызвало такую слабость. Позволяю глазам закрыться, и тут же проваливаюсь в блаженную негу сна, успевая почувствовать лишь невесомое прикосновение к моему лбу. Так странно, спать и присутствовать в сознании одновременно. То есть… Понимать, что ты находишься во сне. Правда, если ты хотел сбежать от собственных мыслей, во сне ты становишься беззащитным. Мне не виделись кошмарные картинки из прошлого. Просто было… пусто. Да, именно пусто, вокруг тела словно образовался вакуум, позволяя мне расслабиться и свободно плыть по течению. И так непривычно было осознавать, что меня ничто не беспокоит, нет тревог и прочих спутников моей повседневной жизни. Пришел я в себя, наверное, часам к трем. Из-за границ плотных штор лился свет, видимо, сегодня солнечно… Приятным фактом стало то, что я, наконец, смог нормально двигаться. Интересно, где сейчас Артур… Не обнаружив альфу в комнате, я выбрался из-под одеяла и отправился на поиски, постоянно оттягивая край футболки вниз, пытаясь сделать ее немного длиннее. Да, того, что она почти доходила до колен, мне не хватало. Квартира оказалась слишком большой для одного человека. Над оформлением, исполненным строгой классикой, окрашенной в холодные тона, явно поработал хороший стилист. Я насчитал две спальни, две ванные, просторную кухню и огромный зал, выполняющий, видимо, роль гостиной. Там-то я и нашел пропажу. Растянувшись на небольшом диване, положив голову на подлокотник, спал Артур. Грудь альфы мерно вздымалась, немного отросшие волосы падали на спокойное лицо, кажущееся почти белым в приглушенном свете. Тени, что пролегли под глазами, разбитые губы и царапина на переносице, уродливые, отравляли его, били по глазам, словно следы от ножа на белом холсте. Мне так не хотелось его будить. Каждый день он учится, репетирует, находит силы, чтобы пойти развлечься с друзьями, всегда бодрый и несгибаемый усталостью, сейчас позволяет себе слабость. Мне не стоит сейчас его тревожить. Я принес в зал плед, что снял с кресла в одной из комнат, и укрыл им этого спящего принца. Пусть отдыхает. Решение быстро ретироваться из его квартиры, пока он сам спит, пришло неожиданно. Я стал рыскать в поисках своей одежды, а после пары минут поисков, обнаружив мои родные джинсы на сушилке в ванной, я кое-как смог удержаться от победного возгласа. Правда, вскоре мне пришлось сокрушенно опустить голову и принять то, что на улицу я не выйду. Они еще не высохли. На улице минус десять, если пойду так — подорву себе здоровье, а скоро финал, я должен быть в форме… Вернувшись в зал, я какое-то время провел за созерцанием изящной красоты стоящего в его центре инструмента. Помню, у папы был такой же. Он написал свои лучшие произведения, сидя за этим фортепиано ночами, а может, он и сейчас занят чем-то подобным… На самом деле, больше всего меня поразили окна, точнее, вид из них. Да мы минимум на двадцатом этаже… Темнеет в это время года рано, так что в пять вечера я смог увидеть потрясающий закат. Наверное, странно, что я люблю закаты в больших городах, когда багровые лучи скользят по зеркальной поверхности высоток, как во всех окнах отражается солнце… Всем же больше нравятся закаты на природе, я прав? Во мне не нашлось сил, чтобы преждевременно оторвать взгляд от этой красоты, я стоял бы так вечно, у окна в пол, смотря, как солнце прощается с этим городом еще на одну ночь. Через какое-то время я все же смог вернуться в реальность. Помог мне в этом мой собственный желудок, требующий топлива. Тяжело вздохнув, я поплелся на кухню, для начала убедившись, что Артур все еще спит. Не думаю, что альфа будет против, если я стащу пару яиц и молоко из холодильника. И помидоры. Ну, и сосиски тоже, раз уж на то пошло. Вскоре по кухне разнесся запах омлета. Что-что, а его готовить я умел лучше всех моих знакомых. Будет не стыдно, если этот соня придет в себя и решит присоединиться к трапезе. Как и ожидалось, он пришел. Животные всегда приходят на запах еды. Я это как никто другой знаю. Я же с Фоксом живу, а он тот еще хищник, особенно если дело касается жареного мяса… — Вкусно пахнет. Мне найдется кусочек? — он натяжно улыбнулся и присел за стол рядом со мной. Я кивнул, и перед ним появилась тарелка с омлетом и стакан сока. — Спасибо. Ты как? Ничего не болит? — Все нормально, — ответил я, как только дожевал очередной кусочек сосиски. Да, вегетарианство я давно бросил, после того, как при прохождении медосмотра в универе мне сказали, что без мяса я превращусь в ходячую тень. Пришлось тогда помучиться, переступая через свои принципы. — Эль, если что-то… — Заткнись и ешь. Остынет, — огрызнулся я. Мне было неприятно, когда люди говорят за столом без необходимости. Это неуважение к повару. Ну, то есть, ко мне. Дальше мы ели в тишине. Покончив со своей порцией, Артур поблагодарил меня за завтрак, точнее, это больше походило на поздний обед, или вовсе на ужин. Альфа вызвался мыть посуду, я был не против. А что? Я готовил — он пусть моет. Все честно. Все еще сидя за столом, я наблюдал за Артуром. Мне всегда нравились его руки, изящные длинные пальцы, аристократичные запястья. Он так хорошо смотрелся за инструментом, так, словно он на своем месте, словно в нем нет ни одного изъяна. Мне нравилось слушать, как он играет. Жаль, что я не видел его за тем фортепиано в гостиной… Я же до этого ни разу не был у него дома. Мне вдруг стала ясна одна простая вещь. Я же почти не знаю его. Так долго знакомы, а… От мыслей меня отвлекло ярко-фиолетовое пятно на правой лопатке, что выглядывало из-под майки альфы. Быстро вскочив, я поинтересовался у носителя о природе этого пятна, но не получил нужного мне ответа. Схватив его за руку, я, под недовольное шипение со стороны, повел его в гостиную. Усадить альфу на диван и сказать ему снять эту чертову майку оказалось самой легкой частью. Потом пришлось какое-то время убить на поиски аптечки, которая обнаружилась на кухне, в шкафчике под раковиной. Когда же я вернулся в гостиную, моему взору предстал альфа, что сидя на диване, со смешным выражением на лице, предельно сосредоточенным, пытался выбраться из пленившей его майки. Когда же он, наконец, одержал победу, я подошел к нему и приземлился за его спиной. Мне открылся вид на внушительных размеров кровоподтек, на одном месте кожа сложилась, сползая, открывая довольно глубокую рану с кровавой корочкой. — Чем это тебя? — Не знаю, я тогда плохо соображал. Думаю, это был ботинок, — тихо ответил мне Артур. — Откуда у тебя пистолет? — я начал обрабатывать рану. Вот почему, почему у всех альф напрочь отсутствует мозг? А если бы меня не было? Заражение крови и смерть? Мечта, а не перспектива. — Отец подарил, сказал, что надеется, что он мне не понадобится, — он резко втянул воздух, видимо, стало сильнее щипать… — Меня слишком сильно опекают. Я нужен, чтобы у их компании было будущее. — Такое всегда случается, если ты один в семье, этого следовало ожидать. — Поверь, у них был выбор. У меня есть двое двоюродных братьев, они бы подошли гораздо лучше. Вот только им никто не отдаст компанию, мол, им доверить их собственные жизни нельзя, что уж тут говорить… Мне он очень редко рассказывал о семье. Я знаю, что остальным известно гораздо больше, я не считал это чем-то нужным. Думал, что если он захочет — сам расскажет мне все, а до тех пор меня это не заботит. Мне нужно было поговорить об этом раньше. — А почему? — Они неплохие ребята, с одним из них я даже знаком. Вот только он кое-как откосил от тюрьмы, когда его засекли за продажей наркотиков. А второй… я о нем мало слышал, только то, что он сейчас за океаном, мотает за что-то срок. Вот… такая у меня семья. И я один, чертов правильный мальчик. Что-то его проперло на откровения. Я, пока еще пребывающий в легком шоке, не смог найти слов, а после понял, что не должен был отвечать. — Ты извини, я обычно не такой разговорчивый… — Знаю, — закончив с кошмаром на его спине, я перешел к лицу. Мне очень не нравилась переносица этого парня, так что приказав ему развернуться, я довольно быстро разобрался и с этой проблемой, завершив свою работу пластырем на носу альфы. Да я просто прирожденный целитель, нужно было идти во врачи. А он улыбался. Просто сидел напротив меня и улыбался. Вот, снова то чувство, когда хочется убежать. Все сделать, только бы на тебя не смотрели эти глаза. В них всегда есть что-то мне непонятное, хотя, возможно, я просто не хочу этого понимать. — Ты очень красивый, — он говорил это много раз, вот только сейчас я чувствовал себя наиболее виноватым. Почему именно ему довелось носиться со мной? У него и без меня забот хватает, а я… И даже вчера, этого бы не случилось, не будь меня там. Тогда нас обоих бы там не было. И никто бы не пострадал. А если у него будут неприятности? Он же в человека выстрелил. И снова из-за меня. — Я приношу одни проблемы. — Прости, но я не могу согласиться, — растрепал мои волосы и опустил руку на плечо. — Ты не плохой человек, Эль, хватит забивать себе голову этой чушью. Думаешь, я не вижу, как ты себя изводишь? — Да, но… — Выброси из головы этот бред, хорошо? Сделай это ради остальных. Так всем будет легче, и тебе в первую очередь. Киваю. Я могу попытаться, могу. Вот только врятли что-то получится… — Я мало о тебе знаю, но я уверен, что никогда не покину твою сторону. Так что если что-то случится — просто скажи, и я помогу. -…Хорошо. * * * Утро встретило нас метелью за окном и отсутствием желания высовываться из-под одеял. Ночевали мы в разных комнатах. Мы об этом не говорили, но как-то сами поняли, что именно нужно. Я проснулся немного раньше. Как оказалось, альфу мгновенно развозит от обезболивающего, поэтому он так сладко проспал вчерашний день, а вечером так охотно шел на контакт, даже поддержал разговор по душам, что было огромной редкостью. Мне не нравился вариант будущего, где я выхожу из комнаты, но слишком уж хотелось есть. Так что после того, как я на пару минут забежал в ванную, умылся и почистил зубы, я уже шел на кухню, параллельно застегивая мои родные джинсы, без которых мне было так неловко прошлым вечером. Футболку я оставил себе. А что? Она вся такая черная, большая, мне нравится… На завтрак я решил испечь блинчики, тем более на одной из полок стояла нетронутая банка клубничного джема… Сварив кофе и разложив завтрак по двум тарелкам, я приступил к поглощению всего приготовленного. Получилось вкусно, правда, блинчики мне больше нравятся в исполнении Тайлера. Как там они, кстати? Интересно, а Артур им позвонил? Видимо, еще нет. Да и не собирался он. Этим двоим нужно побыть наедине и расслабиться в свои маленькие каникулы. Приторный запах разнесся по квартире, и уже через несколько минут на горизонте показался Артур. Растрепанный и сонный, в серых домашних штанах, правда, майки на нем до сих пор не было, но меня это не очень волновало. — Доброе утро, — его губы растягиваются, и я понимаю, что ему уже не так больно, как было вчера… — Доброе. Садись есть, а то остынет, потом скажешь, что не вкусно получилось. Он садится напротив, приступает к трапезе. Проходит несколько минут в молчании. Хорошо. Вот так и должно быть, чтобы без разговоров, без выяснения одношений, просто наслаждаться неплохой едой в тишине… — Вкусно, спасибо, — ой, он меня хвалит. Прелесть какая… Ох, я сейчас кажусь себе таким крутым поваром, что словами не передать. — Знаешь, я бы хотел, чтобы ты каждое утро готовил мне завтраки. Мы бы просыпались, шли на кухню, я бы читал газету, а ты хлопотал бы у плиты… Идиллия, как мне кажется. — Видимо, ты еще от таблеток не отошел… — Нет, правда, что в этом плохого? — ну вот, опять начинается. Все же было так хорошо. — Ничего, — его глаза заблестели. Мне этот его взгляд очень не нравится. Он мне никогда не нравился. — Но так не будет. — Но почему? Мы же… — Нет. Хватит. Я больше не хочу это слушать. Твои речи уже порядком достали, — я начинал выходить из себя. Я просто уверен, что уже завтра пожалею о всех своих словах. — Пойми ты уже, что тебе нужен не я. Кто угодно, но только не я. — В таком случае потрудись объяснить, — в его голосе то и дело проскальзывали стальные нотки. Становилось крайне неудобно. — Если бы у тебя был кто-то другой, ты бы сказал прямо, но ты продолжаешь молчать. Так в чем все же дело? — Я не могу… дать тебе все, в чем ты нуждаешься. Одними завтраками сыт не будешь, тебе же… тебе же захочется… Я не мог продолжать говорить, казалось, еще одно слово — и я разрыдаюсь, прямо здесь, у него на глазах… Мне нельзя. Я не могу себе сейчас это позволить. И договорить тоже не могу… Так стыдно… Мне нужно уйти. Чтобы больше здесь не появляться, чтобы он не смотрел на меня так, как смотрит сейчас. Я сам не заметил, как встал из-за стола и вышел из кухни. Только одеться и уйти. Это просто, это всегда было проще, чем остаться. И меня не останавливают. Он, кажется, так и сидит там. Мне же лучше, смогу обойтись без криков и очередного скандала. Я не хлопаю дверью, ухожу очень тихо, чтобы ненароком не вывести его из шока. У меня с собой деньги и телефон, я почти сразу ловлю такси, называю адрес и уезжаю. А легче не становится. Даже немного. Когда я пытался найти в карманах ключи от квартиры, я понял, что или потерял их в том переулке, или случайно оставил у Артура. Я не переживал. А потом узнал, что Тая и Фокса нет дома. И где они шляются, а? А, точно, у нас же учеба… А я совсем забыл со всем этим ворохом событий. Они не отвечали на телефон. Решив подождать, я простоял под окнами около получаса, после чего принял решение зайти в кафе, что на первом этаже, и немного погреться. Сидя за столиком в дальнем углу зала, я думал о том, как мне теперь показываться Артуру на глаза. Боже, ну вот кто меня за язык тянул? Хотя он тоже хорош, начал говорить про этот его идеальный вариант утра. Мечтатель, тоже мне… И где носит этих двоих? Телефоны не отвечают, дома их нет… Они должны были уже закончить, мы же не репетируем сегодня. Телефон в моем кармане жалобно пискнул. Скоро отключится совсем, я же его не заряжал… О, сообщение. Кто бы сомневался, оно от Артура. «Где ты? Нужно поговорить.» Как всегда немногословен. Не хочу я с ним разговаривать, да и о чем? Он будет выдвигать гипотезы, а я говорить, прав он или нет. Как в какой-нибудь убогой викторине. Бред. «Я у твоего дома.» Спасибо, что разъяснил. Давай, зайди в это несчастное кафе и устрой разборки прямо здесь. Вот люди порадуются, не каждый же день такое веселье… И правда ведь зашел. Должно быть, нашел мои ключи и понял, что домой я не попаду. Раз так, он должен знать, где сейчас Тай и Фокс. Может, потом спрошу. Вот он окидывает немалочисленных посетителей взглядом, кой-замирает на мне. Подходит и как-то неуверенно садится напротив, долго мнется, подбирает слова. И, наконец, выдает кратко: — Прости. — Ты только это сказать пришел? Раз так — лучше иди домой. — Эль, прошу, не прогоняй меня. Мне правда очень жаль, что так вышло. Я идиот с цементом вместо мозгов, — посмотрите на него. Раскаивается, бедный. — Я должен был понять еще в Рождество, нет, намного раньше. И недавно, когда я тебя защищал… — Я принял тебя за старый кошмар, только и всего. Хватит уже со мной носиться, я ведь уже все сказал, — мне было немпонятно выражение на его лице. Он, вроде как, сожалел. Интересно, о чем? — А мне плевать. Даже если так, мне нужен только ты, мне совсем не важно… — Бред. Ты не можешь вот так просто сказать такое. Даже если ты и правда сможешь никогда больше не трогать меня, рано или поздно тебе сорвет тормоза. Я знаю, как это работает. Не получается выехать на чувствах — бери силой. Так что хватит вешать мне лапшу на уши. Мне уже все равно, что мы не одни, что он узнает о том, что я так старался скрыть. Сейчас я хочу просто расставить, наконец, все точки над «i», чтобы больше не изводить ни себя, ни его. — Но… — Я не собираюсь тебя слушать. Просто хочу, чтобы ты понял, что у нас никогда не будет будущего, это не так сложно, — кажется, несколько человек за соседними столиками слышат наш разговор. И ведь хватает наглости так открыто прислушиваться. — Для меня сложно, я ведь уже говорил. Эль, я люблю… Так хочется сейчас закрыть уши. Мне больно слышать от него эти слова. Ведь все решилось еще в Рождество. Зачем? Зачем он снова говорит об этом? Зачем снова пытается? -…Почему ты не хочешь попробовать? Обещаю, я не причиню тебе вреда. Я тебя пальцем не трону, пока ты сам не попросишь. — Ничего не выйдет. Зачем давать друг другу ложные надежды, если мы все равно потерпим неудачу? — кажется, что слезы кончились. На сердце очень тяжело, но плакать от этого нет никакого желания. Что со мной не так? Почему все так сложно? — Откуда такая уверенность? — Я это уже проходил. Я знаю, чем это рано или поздно кончится… — Я люблю тебя, Эль, — ну вот, опять он начинает. — Ты очень давно меня знаешь, скажи, я хоть раз дал тебе повод усомниться в себе? — мотаю головой. Нет. Для меня он всегда был человеком, на помощь которого с уверенностью можно расчитывать, если ты попал в трудную ситуацию… — Может, я нарушал свое слово? — снова этот жест. Нет. Артур всегда очень честный, не ставит себе непосильных задач, а если приходится идти на подобное — он готов на все, лишь бы сдержать данное обещание. — Так вот, всего этого хватит, чтобы ты смог еще раз поверить мне? — теперь он не ждет от меня ответа. Все и так ясно. Да. — Мишель, я даю слово, что больше не посмею причинить тебе боль, — он так серьезен… Я редко вижу его таким, даже как-то странно, — Позволь мне любить тебя, и надеяться, что когда-нибудь ты ответишь мне тем же. Я… Я не знаю, что сказать. Все слова словно забылись, оставив после себя только пустоту и блеклое «Да» с размытыми краями. — Скажи «Да», — слышится откуда-то со стороны. Вот же наглые. Шли бы домой… — Да… — вот, я все-таки это сказал. И снова блестят его глаза напротив, вот только теперь мне почему-то не страшно. Мы, наконец, все выяснили. Мы долго говорили. В каждом его слове я старался искать смысл, мне очень хотелось его понять. Мы сами не заметили, как между нами почти исчезло напряжение. Даже дышать стало легче. Нос щекотало запахом озона, странно, что я так отчетливо чувствую его в таком людном месте. Только один момент заставил меня занервничать. Сами того не желая, мы снова заговорили о прошлом. Но теперь его волновали только две вещи. — Кто-нибудь еще знает? — Нет, — надо же, я больше всего хотел, чтобы мою историю узнал Артур, а теперь выходит, что он единственный, кому все известно… — Ты расскажешь остальным? — Нет, — что за глупый вопрос? Конечно нет. По крайней мере не сейчас. Мы просидели в этом кафе несколько часов, просто разговаривая. Мы заказали кофе, и теперь пили его из высоких бокалов, заедая таящими во рту десертами. Нашу идиллию прервал телефон Артура. Он надрывался, лежа в кармане джинс, пока альфа, наконец, не снял трубку. — Да? Я не мог расслышать, что говорил ему собеседник, но по смене выражения на его лице стало понятно, что случилось что-то плохое. — Понял, сейчас приеду, — альфа бросил трубку и тяжело вздохнул, палаллельно потирая переносицу, на которой до сих пор красовался наклеенный мной пластырь. — Это Фокс, просит заехать за ним и Таем. — Так поехали, — иньересно, почему Фокс не взял машину? — Нет, ты оставайся здесь, я поеду один. Это ненадолго, так что я быстро вернусь. Меня оставили одного, предварительно бросив пару купюр на стол и попросив рассчитаться. И что там такое случилось, что меня не взяли? Нет, я ничего не имею против, но все же… Они заставляют меня волноваться, хоть Артур и попросил этого не делать. Прибыли они минут через тридцать, я к тому моменту уже ждал их у входа в дом. Подъехало такси, большое, такие обычно заказывают, чтобы ехать всемером, из задней двери показался Фокс, несущий на руках, как выяснилось, спящего Тайлера, на чьей ноге вместо ботинка был лишь теплый носок. Артур ехал на переднем пассажирском сидении. Расплатившись с водителем, он вышел из машины и, пройдя мимо меня, направился открывать дверь. Я пребывал в легком шоке ровно до тех пор, пока меня не окликнули. Стало очень страшно за Тая. Мало ли, что могло случиться, пока меня здесь не было. Уже в нашей квартире, раздевшись, мы с Артуром разместились на кухне, пока Фокс, пообещав, что все расскажет, был в комнате с Тайлером. Когда же он вернулся, я, наконец, смог хорошо его разглядеть. Да он не спал дня три, не меньше, таких синяков под глазами я у него даже во время сессии не видел. Сев напротив нас, Фокс тяжело выдохнул, проводя пятерней по спутанным волосам. — Вам очень сильно хочется знать, что произошло? Просто я был бы непротив поспать. — Нет уж, говори. Мы переживаем, — одернул его я. Давай, дружище, кратко и по делу. — Пзавчера Тай потащил меня на каток, мы хорошо проводили время, а потом на этом самом катке нарисовался урод, нашим поведением очень недовольный. Этот ублюдок толкнул Тая, и он упал, сильно врезавшись в борт и вывихнув ногу. Я вызвал скорую, нас отвезли в больницу, дальше вы знаете. — Но почему вы пробыли там так долго? — осмелился поинтересоваться я. Фокс, видимо, к такому воаросу был не готов, так что после пары секунд молчания выдал лишь краткое: — Осложнения. От моего внимания не укрылось, то, как эти двое переглянулись. В глазах у Артура мелькнуло беспокойство, но тут же пропало, как только альфа понял, что я смотрю на него. Мне хотелось задать еще множество вопросов, но я сам себя остановил. Судя по состоянию Фокса, ему сейчас совсем не до этого. Может, спрошу его позже, когда мы оба отдохнем и наберемся сил. Уже уходя, Фокс вдруг остановился, оборачиваясь. — Звонил Итан, спрашивал, присылать ли тебе приглашение на его свадьбу. Сказал, что все будут. Я совершенно не понимал, о ком идет речь, но Артур, видимо, знал это и теперь с каким-то подозрением смотрел на Фокса. — Быстро он… Да, я приду и… — «И?» — Скажи, что я буду не один, — его глаза устремили свой взор на меня, и я понял, что он уже начал попытки стать ко мне ближе. Да уж, не думал я, что это случится так скоро. — Окей… — Фокс ушел, оставив нас одних. Видимо, сейчас ему абсолютно все равно. Повисшая тишина нарушилась моим весьма уместным вопросом. — А кто такой Итан?