By The Still Waters

Фенрис прибыл в Скайхолд в разгар лета, когда снежные шапки гор сократились до размеров белых кружевных венцов на темных вершинах, а в саду цвели деревья. За спиной у него висел двуручный меч, а под сердцем лежало сложенное письмо. Среди толпы у открытых ворот его встретили любезные молодые сподвижники в униформе Инквизиции. Их зеленые капюшоны были откинуты назад, открывая широкие улыбки на их лицах. Люди, эльфы, гномы; их было множество, и каждого они приветствовали лично, даже детей, незаметно разделяя паломников, торговцев и потенциальных рекрутов и на основании этого посылая их в разных направлениях. Фенрис слышал орлесианский акцент, ферелденский, одного или двух марчан среди них; даже грубое орзаммарское грохотание красивого юного гнома, чьим особым заданием, по-видимому, являлось выцеплять из толпы гномьих торговцев и с энтузиазмом беседовать с ними до тех пор, пока они не уходили в сторону рынка Инквизиции со смущенными улыбками. Можно было почти не заметить солдат, ожидающих у ворот: казалось, их слишком мало, чтобы выстоять против такой массы народа. Но мост был узким и легко оборонялся, а среди, по-видимому, беззаботной стражи находились две мускулистые Тал-Васготки, каждая из которых стоила полдюжины обычных солдат. Это было не беспечное гостеприимство. Фенриса поприветствовал эльф, юноша с долийскими узорами на лице. Своих со своими, подумал Фенрис с неким мрачным весельем: уже не в первый раз долиец принимал его татуировки за валласлин какого-нибудь неизвестного или отчужденного клана. — Добро пожаловать в Инквизицию, леталлин, — сказал юноша. — Что привело тебя к нам? Он заметно испугался фенрисова резкого полу-тевинтерского акцента, когда тот ответил: — У меня письмо от Варрика Тетраса. Он здесь? Мальчишка быстро оправился. — Да, сэр… То есть, нет, сэр, — сказал он. Уже не леталлин, заметил Фенрис. — Точнее, мастер Тетрас с Инквизицией, но его сейчас нет в Скайхолде. Он должен вернуться сегодня вечером. Вы можете подождать его в таверне, там есть место, а также еда и питье. Тал-Васготки проследили взглядами за Фенрисом и его мечом, когда он прошел мимо них, и кто-то кому-то что-то прошептал, после чего посыльный умчался в глубины крепости. Ни один вооруженный чужак не мог слоняться по Скайхолду без надзора, заключил Фенрис. Это место было гостеприимным, но не глупым.

***

Фенрис выудил свои скудные накопления денег, чтобы заказать у сурового гнома-бармена эль. В трактире было шумно и полно народу: равнодушная менестрель пела любимые орлесианские песни, а большую часть первого этажа, судя по всему, занимала банда пьяных наемников, на которых орал тевинтерский офицер. Фенрис поморщился, когда они не в такт начали горланить песни. Менестрель закатила глаза, но стала играть им в аккомпанемент. Все это место напоминало и в то же время отличалось от «Висельника». Оно было немного поменьше и ему не хватало киркволлской патины столетней грязи и древних пятен крови. Но главное различие было в людях. «Висельник» служил местом встреч бедняков и преступников. Лица у всех были либо мрачные, либо усталые, либо опасные. Здесь тоже были нищие, и Фенрис не сомневался, что и начинающие карманники — тут не такой богатый выбор, — но лица в «Приюте Вестницы» несли в себе свет; даже покрытые шрамами и измученные, даже те, которые со временем приобрели жестокие черты. Все они светились изнутри уверенностью. Рвением, подумал Фенрис. Верой. Это напомнило ему Себастьяна. Он сел у бара и выпил эль, чувствуя слабые уколы зависти. Но мотивам нельзя доверять. У Андерса, в конце концов, тоже были свои мотивы; и свободные маги Андерса теперь служили Инквизиции. Мужчины и женщины в одеяниях магов были повсюду. «И я пока что не видел ни одного одержимого, Фенрис, так что, может, дашь им шанс?» — представил он слова Хоука. Он буквально видел здесь Хоука, неудачно пытающегося перекидываться шуточками с барменом и даже не удосуживающегося как-то спрятать посох у себя за спиной. В Киркволле это тоже никогда не было секретом. Но здесь в этом не было бы никакого скрытого вызова, лишь простая свобода. Хоук ведь и вправду был здесь не так давно. Фенрис не видел его уже больше года. Он попытался представить это: веселый и свободный Хоук среди своих собратьев. Ему бы тут понравилось. Ему наверняка тут понравилось. Фенрис сгорбился и пригнул голову, когда мимо него беспечно прошли две молодые девушки в робах, громко обсуждая свои исследования. Бармен поставил перед ним еще одну кружку эля. Фенрис поднял взгляд. — За счет заведения, — пояснил гном, — только окажи мне услугу и не начинай рассказывать мне о своих проблемах. — Я не собираюсь рассказывать тебе о моих проблемах, — сказал Фенрис. Гном не выглядел впечатленным. — Все вы так говорите, а полчаса спустя пускаете сопли в свое пиво, потому что вас папочка в детстве не любил. По мне, так ты тот еще унылый ублюдок. Держи это в себе, и я позабочусь об эле. Он держал слово. Фенрис выполнял свою часть сделки, пил эль, ни с кем не разговаривал. Письмо оставалось там же, где и было, сложенное у него на груди. Ему не нужно было доставать его. Он уже знал содержимое наизусть. Оно пришло ему только месяц назад; отправлено намного раньше, но у сети связных Варрика ушло какое-то время, чтобы выследить его. Посланник поймал его неподалеку от Оствика, где он как раз закончил разбираться с группой тевинтерских работорговцев, которые организовали там прибыльный бизнес по приобретению никому не нужных детей из эльфинажа. Их продавали их же родители. После этого дела Фенрис находился не в лучшем расположении духа. Та женщина была не особо счастлива гоняться за Фенрисом по всей Вольной Марке, поэтому она вручила ему письмо и ушла без единого слова. Он сразу узнал руку Варрика, каракули писателя. Только благодаря тому, что Фенрис уже был знаком с этим почерком, он вообще смог его разобрать, и то это заняло у него некоторое время. Чтение никогда не давалось ему легко, и он давно не практиковался. Дни, проведенные в кабинете Хоука в Киркволле с историями об Андрасте и эльфах, теперь казались такими далекими. Итак: время, проведенное сидя в баре в таверне какой-то марчанской деревушки, водя пальцами по строкам резкого почерка Варрика, усеянного кляксами сильнее, чем обычно. Время — долгое время — на осознание, пока он кропотливо разбирал следующее слово, и затем еще следующее, безжалостно заставляя себя продолжать в надежде, что письмо в итоге закончится как-то неожиданно — «в Тени во плоти», что ж, это еще не мертв; «эта проклятая магистровская… хрень», они это уже однажды пережили; «самый громадный демон, что я видел», но демонов можно убить; «ты же знаешь Хоука»; «помоги мне Андрасте, после всего этого безумства, что он пережил в Киркволле, я никогда не думал…» Фенрис отложил письмо в сторону и надолго зарылся лицом в ладони, не обращая внимания на путешественников, кидавших на него любопытные взгляды. Остальное он прочитал позже, не выпуская пергамент из рук, разбирая слова через встречавшиеся время от времени пятна, которые, возможно, были разводами от слез. Варрик написал: «мне жаль» и «хоронить нечего» и «он бы хотел, чтобы ты знал». Также куча сбивчивых фраз, несвойственных для акулы пера Варрика; воспоминания о славных деньках в Киркволле, сборники старых шуток и разговоров, неуверенные нити мыслей, ни к чему не ведущие, кроме как обратно в самое сердце горя. Варрик знал Хоука дольше, чем Фенрис. Со многих сторон он знал его даже лучше. Фенрис, в конце концов, отверг все, чего от него хотел Хоук. И Хоук усвоил урок и в свое время тоже отстранил Фенриса. Так будет лучше, сказал он. Для них обоих. И как они вообще могли быть любовниками, зло говорил себе Фенрис, когда у него за спиной город цепей, а впереди светлое будущее; что вообще у них может получиться, боевой маг-отступник и эльф, который ненавидит все, за что он выступает? Хоук был прав, так будет лучше… …а потом он получил письмо, и внезапно год охоты на работорговцев и защиты невинных превратился в мелкую и ничего не стоящую вещь. Он отдал бы жизнь, лишь бы вернуть этот год и в этот раз не позволить Хоуку уйти от него. Он долго сидел у бара в «Приюте Вестницы», медленно потягивая свою третью кружку эля и размышляя о письме. Он почти не заметил, как вокруг него все стихло. — Что, не пойдешь смотреть на нее? Фенрис поднял взгляд. — Я не помешал? Похоже, ты тут нехило так задумался. — Гном кивнул головой в сторону двери. — Час назад прилетел ворон. Во дворе все еще есть место, чтобы посмотреть. Знаменитая леди Инквизитор. Дело Варрика. С одной стороны: женщина, которая спасла мир. С другой: женщина, за которую умер Хоук. Фенрис слышал истории. Мелькающая тут и там униформа Инквизиции в Вольной Марке. Если бы он решил, что Инквизитор и вправду была Вестницей Андрасте, рукой Создателя в этом мире, возможно, он бы пришел в Скайхолд раньше. Пожалуй, наверняка он не знал, что это не так. Может, Создатель действительно избрал заступницу, которая будет сражаться со злом. В таком случае была ли это рука Создателя, что уничтожила Хоука? Был ли это Создатель, кто глянул сверху на дерзкого и бесстрашного мага и выбрал кончину, наказание — заменить одного защитника на другого, оставить Хоука платить по счетам с демоном, вдали от дома, одного? Он бы не был один, не позволь Фенрис тогда отослать себя. Было ли это тогда наказание для Фенриса за… что бы он там ни сделал, глупость, непреклонность, что-нибудь? Нет. Не нужно быть сестрой Церкви, чтобы понять, что такого рода мысли являлись высокомерием чистой воды. Конечно же Создатель не такой мелочный. Фенрис допил свой эль и вышел в освещенный факелами двор, встав среди наблюдающей толпы. Он узнал, что Инквизитор на мосту, задолго до того, как смог лично увидеть ее. Приглушенный шум голосов начался ближе к воротам и прошел через ожидающих людей как ветер сквозь деревья. Люди вытягивали шею, чтобы увидеть, прижимались ближе к краям стен, поднимали на руки детей, чтобы обеспечить им обзор получше. Фенрис протиснулся между двумя здоровыми храмовниками, словно дети широко распахнувшими глаза. Эта избранная Создателем, когда появилась, выглядела как вполне обычная эльфийка. Моложе, чем Фенрис ожидал. Уставшая, что было неудивительно в такой час. У нее за спиной висел посох; Фенрис на автомате неприязненно скривил губы. Ничего из того, что он повидал за свою жизнь, не оставило у него высокого мнения о самоконтроле долийских магов. Они были ничем не лучше остальных. Инквизитор кивнула и улыбнулась нескольким людям, но не похоже было, что она знала многих из толпы, что, затаив дыхание, ждала увидеть ее. Ее разношерстная компания могла бы представить собой поперечный разрез Тедаса. Огромный Кунари выглядел, наверное, внушительнее всех, но Фенрис инстинктивно глянул на мужчину, одетого по последней моде Минратоса. Он явно замерз до смерти — идиот. Что тут вообще делал верховный маг из Тевинтера? Варрик был среди последних в воротах. Он болтал по пути с тощим юношей в слишком большой шляпе. Что-то заставило его посмотреть вверх. Возможно, он почувствовал взгляд Фенриса. Как бы то ни было, когда их глаза встретились, Варрик перестал разговаривать с пареньком и прекратил идти вперед с остальными. Он встал где стоял, глядя снизу на Фенриса, а Фенрис смотрел на него сверху, и когда Инквизитор и ее спутники прошли, а жаждущая толпа удовлетворенно выдохнула и разошлась обратно по своим делам, он все еще стоял там в сумерках и ждал. Фенрис не спеша спустился по лестнице; поначалу он и сам не знал, почему идет так медленно. Варрик тоже не шел ему навстречу, и только когда Фенрис стоял прямо перед ним, он понял, отчего ни один из них не стремился приблизить то, что должно было быть дружеским воссоединением. Фенрис произнес: — Значит, это правда. Ради того, чтобы сказать это, он пришел в Скайхолд. Он хотел спросить об этом, но выражение лица Варрика говорило о том, что это пустая трата времени. Это было правдой. Варрик склонил голову, и это было правдой. Хоука больше не было. До этого момента Фенрис не осознавал, что все еще надеялся на чудо. — А, черт, — пробормотал Варрик спустя мгновение, которое они оба молчали под гнетом этого — и затем он внезапно обвил вокруг Фенриса руку, короткое грубое объятие, и сказал: — Приятно видеть тебя, Мрачный. Хотел бы я, чтобы это было не так, но… слушай, дай я смою с себя дорогу и мы выпьем. Мне бы не помешала кружка или шесть. Было уже за полночь, и они оба устали с дороги. Так или иначе Фенрис кивнул.

***

— Его тут больше никто не знал, — сказал Варрик, когда спустя пару часов солнце начало взбираться на бледное горное небо. Он был, туманно подумал Фенрис, очень пьян. Хотя, наверное, не так пьян, как сам Фенрис. Инквизиция обладала на удивление хорошим винным погребом. По крайней мере одна из пустых бутылок на столе была великолепного тевинтерского урожая, за такого рода вещь Данариус несомненно убил бы. — Вот что терзает меня. Здешний народ, они хорошие… они хорошие люди. Но его больше никто не знал. Фенрис взял бутылку тевинтерского вина и повертел в руках. Хоук, бесконечно преданный, умер за незнакомцев. Какое-то время он думал об этом. Затем Фенрис швырнул бутылку в стену. Она разбилась на сотню острых осколков, поблескивавших в бледном предрассветном свете. — Они не имели права, — сказал он. — Твоя Инквизитор не имела права. Он не… Он запнулся. «Не принадлежит ей, чтобы распоряжаться его жизнью», — хотел он сказать. Но, в конце концов, Фенрису Хоук тоже не принадлежал. — Я не знаю, могла ли она остановить его, Фенрис, — сказал Варрик. — Ты этого не видел… — Я должен был видеть это, — ответил Фенрис. У него это вырвалось. — Я должен был быть там! — И что, тоже погибнуть? — Да. Да. Он осекся, тяжело дыша. Он тоже должен был погибнуть. Нет, вместо. Он должен был быть там и умереть вместо него, а не жить с этим. — Чушь, — искренне, даже слегка невнятно сказал Варрик, но Фенрис не слушал. Он поднялся на ноги. Варрик нахмурился, глядя на него мутным взглядом. — Что? Куда ты собрался? — Он опрокинул свою бутылку. — Черт. Бренди больше нет. — Где она? — требовательно спросил Фенрис. — Кто? — Твоя Инквизитор, — ответил Фенрис. — Где она?

***

Варрик отказался говорить ему, но стоило с секунду подумать, и все становилось очевидно. Вся крепость поднималась к вершине горы; и где магу-отступнику устроить себе логово, как не на верхушке древней башни? Проскользнуть через дверь, ведущую наверх, оказалось на удивление просто; в такой час в главном зале почти никого не было, все расфуфыренные орлесианские хлыщи еще не повылазили из постелей. Варрик последовал за ним в зал и попытался остановить. Он безрезультатно ухватился за зубчатые края доспехов Фенриса и начал ругаться, порезав пальцы. В итоге он плюхнулся на ближайший стул и пробормотал: «Задница Андрасте, она с тобой справится». Будь Фенрис трезвым, он бы, возможно, подумал получше, прежде чем взлетать по лестнице и врываться в личные покои Инквизитора. Хотя может и нет. Он был полностью готов вытащить ее из постели. Что это была за постель: причудливая, резная, удобная… …пустая. Секунду-другую Фенрис тупо смотрел на нее. — Я могу вам помочь? — раздался позади него голос. Он обернулся. Возле высокого балкона, сложив руки на груди, стояла уставшая эльфийка, которую он видел вечером на шествии в Скайхолд. Восходящее солнце отбрасывало разноцветные лучи сквозь витражные окна и испещряло ее однотонные леггинсы и жакет напоминавшими драгоценные камни пятнышками. Она с мгновение посмотрела на Фенриса и сказала: — А, друг Варрика. Возможно, дело было в ярком свете или в прохладном ветре, задувавшем через открытые двери, или в хладнокровии Инквизитора, но Фенрис быстро протрезвел. — Инквизитор Лавеллан, — сказал он. Лавеллан выгнула бровь. — Как я люблю новые знакомства. Добро пожаловать ко мне в спальню. Прошу, чувствуй себя как дома. Не обращай на меня внимания. Можешь, разве что, представиться. — Меня зовут Фенрис. — Имя, данное ему Данариусом словно собаке; но все равно единственное имя, которое Фенрис признавал. — Оу, — произнесла Инквизитор. — Тогда… мне следовало сказать «друг Хоука». — Ты знаешь, кто я? — Варрик упоминал тебя, — ответила Лавеллан. — И хотя мы не так долго были знакомы, но — Хоук тоже. — Она не выказывала своим видом ни сочувствия, ни педантичности, ни доброты, но расцепила руки и сказала: — Присядь. Эта женщина поднялась с самого низа до лидера силы, потрясшей весь мир. Она говорила властно. И Фенрис не спал. Он резко опустился на ближайшую имевшуюся поверхность, коей оказалась пышная заковыристая постель. Инквизитор проследила его взгляд, когда он, нахмурившись, рассматривал резьбу. — Она ужасна, да, — пробормотала она. — Зато удобная. — Затем она посмотрела прямо на него. — Что ты хочешь знать? — Ты расскажешь мне? Просто так? И ничего не попросишь за это? Лавеллан пожала плечами. — Я понимаю желание знать. Фенрис облизал губы. Как он выглядел, что он сказал, почему он… почему… — Ты бросила его умирать, — сказал он. — Если тебе станет от этого легче, хотя я в этом сомневаюсь, мне было трудно принять это решение. Вообще я стараюсь вытаскивать всех в целости и сохранности. — Но ты все равно бросила его… — Кто-то должен был прикрыть наш отход, — сказала она. — Хоук вызвался. Конечно он вызвался. Фенрис закрыл глаза. Он это и так знал. Варрик написал об этом в своем письме. Еще одна причина, почему он должен был быть там. Он мог бы снять с Хоука это бремя, вызваться первым — он был бы рад сделать это, это было бы честью… — Он был не единственным добровольцем, — продолжила Лавеллан — ее голос доносился откуда-то издалека, — но я считала, что только у него был шанс выжить. У Фенриса ушла секунда, чтобы осознать это. Он все еще был пойман в своих мучительных мыслях — если бы он был там, если бы увидел, что Хоук собирается сделать… …и тут он распахнул глаза и переспросил: — Выжить? Лавеллан по-прежнему смотрела на него этим пристальным лишенным сочувствия взглядом. — Не пойми меня неправильно. Я очень сомневаюсь, что ему это удалось. Я просто подумала, что если кто из нас и может продержаться более десяти минут в Тени один-на-один с разъяренным демоном, то это Защитник Киркволла. — Тогда… тогда, возможно, он все еще жив, — сказал Фенрис. Его взгляд упал на знаменитую руку Лавеллан; зеленая метка была всего лишь небольшим пятном, похожим на старый синяк. Фенрис слышал истории о зеленом пламени. — Он может быть жив. Ты можешь вернуться за ним… Лавеллан подняла руку в жесте, который был единым во всем Тедасе, — стоп. Вместе с этим ее метка внезапно ярко вспыхнула — пламя пылало под кожей, отчего ее рука просвечивала, как у призрака. Фенрис уставился на нее. — Эту вещь с помощью непонятной мне магии сотворил монстр, который, я подозреваю, тоже не понимал ее, — сказала Лавеллан. — Монстр, с которым ты, вроде бы, встречался… — Корифей, — сухо произнес Фенрис. Он хорошо помнил тюрьму Стражей. — Верно. Тогда ты знаешь, что он, по его же заявлению, один из магистров, вторгшихся в Золотой Город. Он создал эту метку с намерением прорвать Тень и сделать это еще раз. Я понятия не имею, как это работает, те, кого я знаю — тоже, и когда в прошлый раз смертные сунулись в царство снов, совершенно не понимая, что делают, они породили Мор. — Ты могла бы вернуться за ним, — сказал Фенрис. — Могла бы. — Но не станешь. Она кивнула. — Нет. Не стану. Фенрис поднялся. — Тогда нам больше не о чем говорить. Он не глядя направился к лестнице, и груз знаний начал опускаться на него. Хоук может быть жив; очень маловероятно, но может; а он никогда не узнает, так ли это. Никогда не найдет его. Никогда не будет уверен. — Тевинтерские магистры — величайшие воры магии, — сказала Лавеллан ему в спину. Это ничего не значило. Фенрис все равно остановился. Он не понимал, почему она до сих пор разговаривала с ним. Она четко обозначила свою позицию. — Или, если хочешь, величайшие исследователи, — продолжила Лавеллан. — Они очень много выучили из развалин Арлатана. У меня есть причины считать, что они очень много украли из развалин Арлатана. — Мне плевать на Арлатан, — сказал Фенрис, однако развернувшись. Лавеллан не сдвинулась с места. Свет из витражных окон все еще окрашивал ее в цвета драгоценных камней. Она дернула одним плечом. — Любая магия, с которой я сталкивалась и которая включала в себя путешествие в Тень или близко к ней, изначально являлась областью знаний древних эльфов, — сказала она. — Это, — ее поднятая рука, — сделал Корифей — но он использовал артефакт нашего народа. — Твоего народа, — поправил Фенрис. Лавеллан закатила глаза. — Ладно, как хочешь. Ты прямо как Сэра. Теперь дай я проясню ситуацию: я не собираюсь искать Хоука. Даже если бы я не считала, что это опасно — Хоук — только один человек, а Инквизиция нужна Тедасу. — Она сделала паузу. — Но если ты хочешь поискать его… Фенрис затаил дыхание. — Мне на ум приходят двое людей, которые могут что-то знать, — сказала Лавеллан. — Эксперты — по Тени, по истории элвенана. К сожалению, — гримаса, — один из них исчез, и если все ресурсы Инквизиции не могут найти его, я сомневаюсь, что получится у тебя. — А второй? — потребовал Фенрис. — В этот раз кое-что из моей личной истории. Не связано с Инквизицией. Есть одна… преступница, — сказала Лавеллан. — Изгнанная из кланов. Она была магом крови, убившим клан Сабре и его Хранительницу. В последний раз я слышала, что она живет в Киркволле. Очень опасная женщина — на самом деле, возможно, даже сумасшедшая, — но я как-то встречалась с ней на Арлатвене, и если тебе кто и может помочь… — Мерриль? — О, ты ее знаешь? — удивилась Лавеллан. — Что ж, значит, можно не посылать людей Лелианы искать ее. Вот тебе зацепка, — она натянуто улыбнулась. — Бери и выметайся из моей спальни. — Я… да, — произнес Фенрис. Он отрывисто добавил: — Спасибо. Она так же удивилась, услышав это, как и он сам, когда сказал это. — Не за что, — ответила она. — Слушай… я надеюсь, ты его найдешь. Он мне понравился. Фенрис кивнул. Он не был уверен, сможет ли сейчас говорить. Хоук всем нравился. Даже ему, хотя у него были все поводы презирать его… даже ему… Значит, снова в путь. Это даже не обсуждалось. Если был хоть малюсенький шанс, он должен был ухватиться за него. Снова в путь, в Киркволл и к Мерриль. — О, и… — начала Лавеллан, когда он вновь развернулся к выходу. Фенрис глянул через плечо. Лавеллан сделала глубокий вдох. — Если ты таки сможешь попасть в Тень, — быстро говорила она, — и вдруг наткнешься на, на… на заносчивого, высокомерного лысого кретина, слоняющегося по округе в своих снах, будто ему нет никакого дела до всего мира, когда… в общем. Если увидишь его, сделай одолжение. Скажи ему, что Инквизитор хотела бы его на пару слов. Фенрис поднял бровь. — Всего на пару слов? — Может, чуть больше, — ответила она, оскалившись. — Я мало сплю. У меня полно времени, чтобы подумать над этим.

***

В Скайхолде было полно спальных мест, и, задав пару вопросов, Фенрис нашел себе соломенный тюфяк на чердаке. Ему понадобится отдых перед путешествием на север. Когда проснется, он сможет купить на рынке крепости припасы и до наступления ночи отправится в путь. У него не было желания задерживаться в этом месте. Без сомнения все эти многочисленные глаза, наблюдающие за ним, будут только рады, если он уйдет. В воротах его окликнула низкорослая фигура. Фенрис остановился, поражаясь. Варрик был явно с похмелья, но одет для дороги. — Отлично, вот ты где, — сказал он. — Инквизитор ввела меня в курс дела. Если поторопимся, к послезавтра мы должны успеть добраться до западного побережья озера Каленхад. Как раз нагоним караван Торговой Гильдии, которому с нами по пути. — Караван? — спросил Фенрис. — Ну, я лично не планирую идти всю дорогу до Киркволла пешком, — ответил Варрик. — Ты можешь, если так хочется, но этот гном предпочитает путешествовать как цивилизованный человек. — А Инквизиция? — Ты серьезно? Слушай, — сказал Варрик, — когда мы только начинали, нас было шестеро в паре лачуг, и все у нас держалось на одной надежде и мотке веревки. А теперь посмотри на это, — он кивнул на шумную, забитую народом крепость. — Это место само рассказывает свою историю. Ее невозможно поведать еще громче. Я ему не нужен. — Он немного решительнее взвалил на плечи Бьянку. — Пошли. Давай найдем Хоука.