Пепел на твоих ключицах

Я с отвращением захлопнула крышку ноутбука. Анкета, написанная ровно год назад, уже не казалась гениальной. Строчки пропитаны грязью и пафосом от пустышки с огромным самомнением. Особенно в анкете раздражала ложь. В каждом слове, в каждом обещании... почти. Я действительно из Москвы, люблю жесткий секс, да и насчет внешности не врала – всё равно увидят. Но давно известно, вранье – лучшее, что придумали люди, пусть они не признают этого. И собрать хорошую базу клиентов ложь мне помогла. Кто бы мог подумать, в России столько больных ублюдков. Идиоты. Я пришла в агентство совершеннолетней, в свой восемнадцатый день рождения. Забавно, но все действительно верят, будто мне шестнадцать: мягкие черты лица, глаза полны наивности, гибкое стройное тело. Я сразу полюбилась как хозяйке заведения, так и педофилам нашей великой страны. Многие заказывают меня из-за второй особенности, ибо даже за большие деньги некоторых невозможно уломать на такие «эксперименты», как элементы БДСМ в сексе или согласие попробовать что-то, кроме традиционного проникновения. Но в бочке с медом есть ложка дегтя: меня невозможно уговорить на оральный секс, этот пошлый минет, за который «девочки у обочины» получают бОльшую часть денег. Я делала минет пару раз, впечатления остались не самые приятные. Поэтому с другими проститутками я в расчете. Сразу скажу: в детстве меня не насиловали, не били, но и обычным мои ранние годы не назовешь. Отец был тем еще извращенцем, до сих пор не могу подобрать точное определение его «ненормальности». Он ни разу не трогал меня, не предлагал «потереть спинку» в ванной, пока мать была на работе. Наверное, внутри его черепушки, в его маленьком извращенном мозгу, горел огромный красный восклицательный знак и мигала надпись: «она твоя дочь!». Когда я подросла до тринадцати лет, он под нелепыми предлогами или угрозами заставлял меня надевать красивое платье, приглушал свет, садился в любимое кожаное кресло, наливал себе водки, а потом просил танцевать. Без музыки и возражений. Танцуй, пока мама не придет с работы. Тогда это казалось забавным и мне тоже. Я любила танцевать, люблю до сих пор. Отец научил меня самому главному – используй. Используй мужчин, их глупость и похоть, используй то, что они желают тебя. Отец, разумеется, не объяснял этого, но на его примере я поняла, как легко крутить существами, у которых член вместо мозга. Конечно, я использовала отца. У меня была лучшая одежда, лучшая косметика, лучший телефон в классе. Но когда отец ушел, я поняла, что неправильно усвоила жизненный урок. Не знаю, за что сильнее ненавижу этого ублюдка: за разврат, из-за которого мне жизненно необходимо отдавать и брать, пользоваться и быть использованной, или за перевернутое мировоззрение – то, что кажется другим гадким и стыдным, для меня нормально. Психологи скажут, мне сломали психику, но уже в школе я хотела зарабатывать деньги сексом. И я ненавижу отца за то, что он убедил меня, ранимую девочку-подростка, в том, что уходят все и всегда. Мне было пятнадцать, я вернулась из школы и обнаружила мать, она заливала боль, обиду (или что она там испытывала) водкой, потом я увидела пустые ящики. Ни записки, ни объяснений. Словно он умер. Не знаю, жив ли мой отец сейчас, но для меня он умер в тот день, когда, наигравшись, исчез. Впервые я почувствовала себя по-настоящему грязной, неправильной. Осознала: всё то время плясала под его дудку. Скорее всего, именно тогда я поняла: незачем отдавать кому-то свое сердце, нет никакого смысла в растрачивании себя на кого-то, кто, в конце концов, обязательно бросит. За душу не платят, за тело – вполне. Но я, как Элвис , не могу ничего делать, если не люблю, если не живу кем-то. И я выбрала того, с кем никогда, безоговорочно и точно никогда, не буду. Далекого, но вмиг ставшего близким. Выбрала известного музыканта. Его хрипловатый голос с немецким акцентом я полюбила с первых секунд. Вильгельм Штольц, вокалист группы «Heaven Sins», единственный мужчина, которого я буду любить всегда. Он не предаст меня, а не предаст потому, что никогда ничего мне не обещал и, именно поэтому, я буду любить его вечно. Замкнутый круг, понимаете? Порой любить фронтмена популярной музыкальной группы больно. Вильгельм со старшим братом Томасом и барабанщиком Йоханом колесили по миру в окружении прекрасных фанаток, красоток-моделей и обаятельных журналисток. Вильгельм хоть и не подтверждал ни одни отношения, интрижки у вокалиста точно были. Иногда любовь граничила с негативными чувствами. Например, с ревностью или одиночеством. Я-таки хотела, чтобы Вильгельм был рядом. И злилась. Но я уверена, истинная любовь – когда любишь и ненавидишь человека. Любишь, конечно, сильнее, но и ненависти есть здесь место, а значит, он занял весь спектр эмоций – всё то, что я дарила бы другим мужчинам и, когда они наиграются, получала бы от них назад свое разбитое сердце. А так... Постоянно танцую над пропастью, боясь и отчаянно желая его встретить. Представляю на месте клиентов, потом ненавижу себя за абсурдные мечты. Ох, как же нелепо я выгляжу со стороны! Маленькая глупая девочка, которая наиграется, отыщет хорошего мужчину и оставит в прошлом фантазии о кумире миллионов. Мой мужчина будет любить меня так сильно, как любят в сопливых романах, и я выйду за него замуж, рожу детей, забуду эти глупости – отец, проституция, любовь к немецкой звезде. Но я «играюсь» четыре года, и мне не надоедает. Порочная девочка с лицом ангела, ты готова вновь обмануться? Держись крепче, сегодня он прилетает в твой город с концертом. *** Совпадение, судьба или еще какая-нибудь хрень, но именно сегодня, в мой день рождения, чертово 18 сентября, Вильгельм Штольц с группой приезжает в Москву. Сотни визжащих девчонок, которые любят его до безумия и будут ждать сначала у клуба, потом у отеля; сотни тех, кто до сих пор надеется стать «его единственной»; десятки тех, кто будет счастлив просто увидеть его; и есть я – та, кто порвала билет, подаренный хорошей подругой. И сейчас, укутавшись в черный вязаный шарф, поправляя на ходу чулки, то и дело поднося к губам тонкую с ментолом, слушая, как булькает в кармане кожаной куртки полупустая бутылка виски, я еду на Арбат. В то же время Вильгельм направляется в клуб – выступить в столице, а завтра улетит в Питер. Многие покрутят пальцем у виска, скажут: «не так уж она его любит, она просто шлюха, разве не видно?», а я в ответ пожму плечами – ну шлюха, да, и дура, что с нее взять, сама не вижу смысла в ее поступках. Клиентов сегодня нет. Матильда, она же хозяйка интим-салона, обещала меня не трогать. Этот вечер только для нас двоих – меня и ностальгии о том, как я мечтала попасть на концерт «Heaven Sins» в пятнадцать лет. Тогда я конкретно фанатела – до плакатов на стенах и стихов о безответной любви. Но лишних денег не было, и я проревела всю ночь в кровати, пока он, восходящая звезда, выступал в большом концерном зале. Всё сейчас отдам, чтобы получить возможность вновь пойти на тот самый концерт, пусть у меня тогда были толстые ляжки и прыщи. А сейчас... что осталось сейчас? Любовь как привычка, алкоголь, сигареты и высокий брюнет с новыми хитами. Он, как и я, повзрослел. Мальчик стал мужчиной. Девочка стала проституткой. Вагон с лязгом остановился, объявили «станция Арбатская», и я вынырнула из метро. Вечером Москва особенно красива: романтично светят на вымощенный кирпичом бульвар одинокие фонари, вывески магазинов призывно блестят, играет музыка из ресторанов. Прохожих почти нет – холодно, на часах девять. Концерт, кстати, начался. Содрогнулась всем телом – Вильгельм на сцене как рыба в воде, даже через экран чувствуется энергия рока и драйва. На мгновение я пожалела, что выкинула билет. Ну, потолкалась бы в толпе потных тел, посмотрела бы на далекую фигуру, может, протиснулась бы за автографом, щелкнулась бы, запостить в «Твиттер». Потом в депрессию года так на полтора. Он не будет с какой-то шлюхой. Он себя уважает. А твои мечты разобьет вежливой улыбкой. Стоит оно того, дурочка? И темноволосая девчонка, что отражается в окне кофейни, щурится ярко-подведенными глазами, кивает. – Пошла ты. На меня обернулся пожилой мужчина, он покидал кафе в тот самый момент, когда я решила огрызнуться на отражение. Странно посмотрел и покачал головой. Я поправила край майки и, перед тем как зайти в здание, добавила: – Еще у меня в кармане алкоголь, дяденька. Итак, просижу всю ночь, поуничтожаю себя воспоминаниями. Тут есть интернет? Отлично. Я заказала кружку горячего шоколада, села за дальний столик и открыла ноутбук. Что именно буду делать? Посмотрю запись того концерта, на который не смогла попасть. Ностальгия – моя хроническая болезнь, посещает чаще простуды. Придет – разобьет в клочья реальность, а мне собирать жизнь заново и пить вместо дорогого виски антидепрессанты. Шоколад принесли быстро, и я собиралась представить, что тоже, мать вашу, на концерте. Только этот концерт для меня одной. Но не успела нажать на play, как планы пришлось отложить – смс-ка. Нехотя вытащив телефон из кармана, я уставилась на номер – Матильда. «В полночь в 433 номере отеля «Хитц». Заплатят хорошо». И как же велик соблазн этих «заплатят хорошо», учитывая, что мне платить за столичный негосударственный вуз и квартиру, а еще на поездку в страну мечты – Германию – откладывать. Да и «Хитц»... чертов «Хитц». Вильгельм наверняка будет там после концерта. Пару лет назад мне хотелось снять номер в день приезда «Heaven Sins» и сидеть в одиночестве, наслаждаясь почти-близостью. Но сейчас подобные мысли казались глупыми, также казалось глупым и то, что он может быть моим клиентом. Учитывая репутацию вокалиста, он проведет вечер в обществе фанаток – в прямом эфире «Инстаграма» будет рассказывать о прошедшем выступлении. А если захочет заняться сексом – желающих Вильгельма Штольца много. Зачем ему сайт с проститутками? Ладно, предположим, захотел девочку без обязательств, стал искать в интернете. Но в моей анкете черным по белому написано: юная. Юная, Вильгельм!.. Я рассмеялась, захлопнула ноутбук, кинула на стол деньги за нетронутый горячий шоколад и покинула кафе. Будь что будет.