Пепел на твоих ключицах

«Цель визита в Германию?» И сказать, что лишь попрактиковать язык летом – соврать, потому что сердце все равно будет шептать: это его город, он может быть здесь, он может приехать. Но дни шли, надежды притуплялись и вскоре вовсе потеряли свою значимость, как это произошло в Москве – неделя, две… он уехал, он не вернется… три, четыре… у тебя теперь своя жизнь. Стефани пришлось оставить в агентстве по эскорт-услугам, оставить жить любовью к нему; любовью, которая вмиг стала такой осязаемой, но осталась невозможной. Утро роняет вазу надежд со стола иллюзий, разбивая ее вдребезги. Я знаю это, так уже было. Но в этот раз так хотелось, чтобы все оказалось сном, чтобы вчерашней ночи не было, и Тома не было. Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. Он узнал меня, он помнит меня. Наивная маленькая Стефани до сих пор в мыслях у того, кто два года назад плевался ядом и говорил, что Билл забудет эту миловидную проститутку на следующее утро. Что же, не забыл. И я была бы рада позлорадствовать, только мне грустно, грустно и страшно. Сознание рвет на части: самой разыскать Билла и, крепко обнимая его, благодарить за то, что было, за то, что он помнит или убежать, как я бежала все это время от своих мыслей, сесть в поезд и уехать как можно дальше. И в голове лишь один вопрос – зачем ему это? Яркий свет ударил в глаза, я застонала и закрыла лицо подушкой. - Утро наступает даже для тех, кто живет ночной жизнью, - пропела Яна, плюхнувшись на кровать. – Вставай, я уже вернулась. - Сколько время? – нехотя убрав от лица подушку, я посмотрела на подругу: деловой костюм, темно-рыжие волосы (она решила сменить имидж со мной за компанию) и широкая улыбка на лице. - Уже шесть вечера. Ты сегодня работаешь? Я отрицательно покачала головой, сев на кровати. Источником света было не солнце, как я сначала подумала, а лампа на потолке, которую Яна заботливо включила, чтобы разбудить меня. - Везет. Меня сегодня шеф адски напряг. Усмехнувшись, я крепко обняла подругу. В Германию мы приехали из-за нее, вернее из-за стажировки, которую ей любезно предложили пройти в институте, а мне как никогда нужно было сменить обстановку. Платили Яне копейки, правда квартиру предоставили бесплатно. А я, договорившись с институтом, поехала в Германию чтобы практиковаться – писать статьи, снимать репортажи о стране и обо всем, что с ней связано. Ответ на вопрос – почему я пошла в стриптиз-клуб – я не могу дать до сих пор, даже проработав месяц. Там платили приличные деньги, мне было скучно и пусто без подобных развлечений, да и всегда хотелось научиться танцевать. Но сейчас я задумалась – если бы я знала что встречу в этом клубе Тома, я бы согласилась? Наверное, ему от нашей встречи куда больше пользы, чем мне и тем более Биллу – Том облегчил душу, теперь он снова может считать меня легкодоступной фанаткой, мне уже плевать на это. - Ты какая-то загруженная, - заметила Яна. – Все нормально? Выглядишь так же, как и после встречи с Каулитцем, когда он снял тебя… - подруга осеклась. Ее слова – как удар под дых. Горло сдавило, губы задрожали. - Эй, что с тобой? - Теперь это был Том, ясно?! – выкрикнула я и, откинув одеяло, выбежала из спальни. Ноги подкашивались, впервые за долгое время я смогла признать свою слабость и заплакать; зарыдать до сорванного голоса. Стены расплывались, я хваталась за них руками и кусала до крови губы. Ничего не выйдет, незачем себя обманывать, нужно убираться из Германии, это смешно, ему плевать на меня, глупая шутка, а я – наивная идиотка. - Олеся! – каблуки Яны стучали по деревянному полу, она бежала следом, иногда касаясь пальцами моего плеча. – Олеся, скажи мне что произошло! Когда я повернулась к ней, то уже не могла сдержать слез: - Прости, - горло сдавило, - прости, я должна была сказать тебе сразу, но я думала… думала, что если не произнесу вслух, то действительно смогу сделать вид, что этого не было, - я сжала голову руками, всхлипывая. – Мы гуляли всю ночь, гуляли по ночной Москве и говорили. Я такая дура, я думала, что смогу заставить себя оставить это… По выражению лица Яны было ясно, что она в глубочайшем шоке – с того дня, дня когда Билл приехал с концертом и заказал меня, мы больше никогда о нем не заговаривали. Я удалила все страницы, все фото, оставив лишь песни. А теперь… теперь Том находит меня и говорит, что Билл все еще думает обо мне. Это не укладывалось в голове. - Т-ш-ш, - Яна осторожно обняла меня и начала гладить по спине. - Но все должно быть кончено, - я вздрагивала, роняя крупные слезы. – Он сам это сказал!.. Сам!.. - Леся… - Мне нужно побыть одной, - я скинула ее руки и, глубоко дыша, направилась в комнату. Сев на кровать, я закрыла лицо руками. Все нормально. Я ему ничего не должна, а он мне – тем более. Это была лишь одна… ладно, две встречи. Две маленькие жизни, срок которых давно истек. Что до Тома и его слов… Я не удивлюсь, если он солгал и сейчас; сотрясаясь от смеха, рассказывает Биллу историю о девушке, так похожей на ту проститутку, Стефани. Смешно будет в обоих случаях: если он расскажет, что обознался и загрузил незнакомую девушку какой-то сопливой ерундой или второй случай – до боли в животе Том будет хохотать над тем, как Стефани вдруг внезапно оказалась поблизости, врет о своем имени и делает вид, что ничего не было. Ха-ха-ха. Я скрипнула зубами. Слезы кончились. Распрямившись, я подошла к туалетному столику и достала подводку и черные тени. Скучает, значит? Тогда какого черта ни разу не позвонил? Мы же договорились… Он знает, что я ничего бы не потребовала, не упрекнула бы, не попросила бы сорваться и приехать… Просто разговор, просто напомнить о том, что я – не просто игрушка или вещь, которой воспользовались, что я больше, чем столичная шлюха… Гордый, да? А я еще более гордая, потому что больше всего на свете ценю его спокойствие. Но раз раскрытая душа для Билла Каулитца – абсолютное ничто, тогда его «чувства», если таковые, конечно, есть, тоже обесцениваются. Я нарисовала ровные стрелки и создала вокруг глаз «дымку» с помощью теней. Надев платье, чулки, туфли на шпильках и накинув на плечи куртку, я поправила прическу и вышла из комнаты, к Яне. Она чуть ли не в конвульсиях билась от любопытства и тревоги. - Все в порядке? – неуверенно спросила она. - Да, - я широко улыбнулась, взяв ее под руку. – Идем в клуб. Хочу развеяться. - Не думаю, что это хорошая идея… - Я посмотрела на подругу взглядом, который говорил, что сейчас со мной лучше не спорить. – Хорошо, идем. – Она взяла со столика клатч. – Как скажешь. В стакане – водка с соком, длинными кроваво-красными ноготками постукиваю по барной стойке. На лице – блядский макияж как дополнение к короткому платью с открытой спиной. Музыка пульсирует, льется внутрь меня вместе с градусами алкоголя. Сегодня я снова Стефани: представляюсь так, веду себя так, чувствую себя так. Свободна и пуста. Девочка, что не знает о комплексах и чувствах. «У тебя лицо ангела, - сказал мне вчера Томас напоследок». А я думаю только о том, что скажет Билл, когда все узнает. И как не стараюсь – не могу представить его реакцию. Не могу представить нас снова рядом. Себя прежней я тоже не могу представить. В подтверждение этим мыслям, неосознанно касаюсь пальцами волос, которые теперь чуть ниже подбородка, уложены в аккуратные волны. ..Недовольство от незапланированного пробуждения резко сменяется гниющей пустотой оставленной воспоминаниями о вчерашнем вечере. Не сказав и слова, я пропустила Яну в квартиру и закрыла дверь. Всё – как и день назад, только теперь я еще и злюсь на себя: сама виновата, дурочка. - Как ты? – Яна крепко обняла меня. – Все еще думаешь о нем? Я вздрогнула. Вторая ночь была только нашей, маленькой интимной тайной, да и я четко решила закинуть воспоминания о произошедшем в самый дальний уголок сердца, поэтому на вопрос подруги лишь пожала плечами с легкой улыбкой. - Забей, он же звезда. Самовлюбленный козел. - Он не козел, это я дура. – Выпалила я и, резко вскочив, пошла в ванну. Закрывшись на ключ, я прислонилась спиной к двери и сползла по ней, не прекращая глупо улыбаться. Это было. Моя благодарность за то, что он делал и делает для меня, даже не находясь рядом, моя любовь, которую посчастливилось подарить ему, пусть и в такой грязной форме. Было – это самое главное. - Эй, - Яна тем временем стучалась в закрытую дверь. – Ты что там вены резать собралась? Стеф, не дури! Открой! Не надо суицида! Подросткового! Я читала про это! Открой! А я все никак не могла прекратить улыбаться. Говорят, что волосы все помнят, а мне не нужно помнить, только чувствовать, поэтому я взяла ножницы из ящичка и парой уверенных движений отстригла свои густые длинные локоны. Самовнушение, безвыходность? Я убрала черные пряди с белого кафеля и взъерошила новую прическу. Пока, Стефани.