Пепел на твоих ключицах

Помешивая ложечкой кофе, я пыталась переварить то, что услышала от Олеси вчера днем. Она еще раз встречалась с ним! Она позволила ему проникнуть в свою жизнь, позволила официально стать ее частью. Ошеломисимо. Любовь – зараза, любовь – болезнь. А любовь к такому человеку, как этот Билл Каулитц, – вдвойне провал и трагедия. Только вот Олеся прекрасно знает это. Прикрыться своим псевдонимом, сделать вид, что Стефани не имеет к ней никакого отношения и ответственность за ее поступки она не несет – это, простите, уже клиника. И как после этого можно говорить, что в любви есть что-то хорошее? В Starbucks было как всегда многолюдно, из колонок играла приятная музыка, любимая Олесей Dido, но сама она наотрез отказалась выходить из дома. Похоже, она собирается сидеть в четырех стенах до окончания нашего отпуска – а это немного-немало еще две недели – и анализировать слова, которые ей сказал этот Том Каулитц, искать в них смысл; я же говорю – клиника. Но если я и осуждала Олесю, то вовсе не со зла. Эти Каулитцы понятия не имеют, во что они превратили мою девочку, которая жила их музыкой, ее настроение менялось до неузнаваемости: то она неделю сидела дома и пялилась в потолок, то пропадала в клубах и на квартирах у сомнительных личностей, то с головой уходила в учебу. И если бы я тогда знала, что она встречалась с ним еще раз,… что она разговаривала с ним, влюблялась в него настоящего, живого человека… я бы отнеслась к этому иначе, поддержала бы ее. Но Олеся совершила самую распространённую в таких случаях ошибку – стала пытаться подавить воспоминания. Я, конечно, не психолог, но знаю, что в таком случае воспоминания лишь сильнее мучают, а если их все же удалось подавить, они когда-нибудь вернутся, отскачут подобно пружине и обрушатся лавиной. Собственно, это вчера и произошло. Но кто я такая, чтобы осуждать не только ее, но и этих… Каулитцев… Билла. Он не мог поступить иначе. Я, как реалист до мозга костей, понимаю это. Поэтому сейчас и сижу над этой несчастной кружкой с кофе и не знаю, что делать дальше. От меня, конечно, мало что зависит, но и сидеть, сложив руки, я не могу. Нужно как-то найти этого Тома, поговорить с ним. В клуб, где работает Леся, что ли пойти?.. - Привет, здесь не занято? Но как оказалось, необходимости в этом нет. Он нашел меня сам. - Не занято, - ответила я, стараясь выглядеть максимально невозмутимой и не дать ему понять, что я знаю – передо мной Том Каулитц. Разумеется, я видела его на фото и видео, но не знала, что он настолько симпатичен, да и еще и голос такой… бархатный. - Ты Яна, верно? - Верно, - как болванчик повторила я, осторожно положив ложечку на блюдце. – Не думала, что я стала настолько известна в этом городе. - Да нет, - он улыбнулся, сняв солнечные очки и присев за соседний стул. – Просто я знаком с твоей подругой… - он на мгновение осекся. – Ты точно Яна? - Простите?.. Том рассмеялся. Смущенно, пряча глаза. Леся не говорила, что он так мил. И этот молодой человек никак не вязался у меня с образом эгоиста, который два года назад выставил ее за дверь, наговорив при этом малоприятных вещей. - Ну, мало ли, - тем временем ответил Том. Он немного расслабился, развалившись в кресле и смотря на меня с усмешкой. – Твоя подруга сменила имя, может и ты – тоже? А вот это уже неприлично. Я поджала губы и нахмурилась. Симпатию как ветром сдуло. - Никто ничего не менял, - холодно ответила я, достав из сумочки деньги за кофе. – Можете попросить у нее паспорт, когда снова увидите, - я резко поднялась со своего стула и накинула на плечи пальто. – Хотя, вы ее точно не увидите. – Леся права. Самовлюбленный эгоистичный мальчишка. Раскаялся он, ага. Так мы и поверили. Не перепутал профессию музыканта с актером, случаем? Какое самомнение!.. - Постойте, - его пальцы ненавязчиво скользнули по моему запястью. Обжигает. – Извините. Не хотел хамить. А в глазах и правда сожаление. Странный. - Сложно отказывать себе в старых привычках, верно? – я присела на край стула и попыталась улыбнуться. – С кем имею честь беседовать? - Я Том, - он протянул мне руку и, когда я протянула свою в ответ, стал энергично ее трясти, широко при этом улыбаясь. – Том Каулитц. - Чем обязана, Том Каулитц? – я специально подчеркнула интонацией его фамилию, тем самым дав понять, что я все знаю. И я не в восторге. - Мне нужно… вернее Биллу, - речь Тома вмиг стала сбивчивой, он положил локти на стол и наклонился к моему лицу, взгляд глаза в глаза, смотрит с надеждой. – Очень нужно поговорить со Стефани. Просто увидеть ее. Я сделала глубокий вдох. Ситуация сложная, с этим не поспоришь. И хотя я уверена, что Олеся будет орать на меня и осуждать, я знала, что для нее лучше. Вернее, лучше для разрешения сложившиеся драмы. Необходима развязка, иначе ни она, ни этот Билл нормально жить дальше не смогут. Да и вдруг, правда, – любовь? Кто их знает. - Никакой Стефани я не знаю. - Но, - Том растерялся. - Но я знаю Олесю. Может Биллу поговорить с ней? – я не смогла скрыть улыбку, наблюдая за облегченным вдохом Каулитца. – Да не волнуйся так, если она и убьет нас, то обоих. – Рассмеявшись, я слегка ударила его в плечо. Том усмехнулся, а я почувствовала себя глупо. Почти незнакомый человек, которому интересно лишь местонахождение Леси и я со своими штучками в стиле «своего парня» и колким сарказмом. Ненавижу себя за то, что так веду себя с мужчинами. Быстро продиктовав адрес, я, чувствуя, как заливаюсь краской, поспешила покинуть кафе. Но Том нагнал меня у самого выхода. Взял за запястье настойчивее, чем минутами ранее. Слегка потянул на себя. - Постойте. Я только что позвонил брату, он уже едет к ней, - Том говорил с придыханием, на его лбу собрались крупные капли пота. – Как думаете, все получится? Получилось ли у меня… изменить содеянное? Я серьезно смотрела на него: карие глаза полные надежд и раскаянья, весьма сексуальное обращение на «вы» и что-то еще… едва уловимое… искра. Мы отошли от прохода. Я взяла руки Тома в свои и ободряюще сжала. - Я не врач, не знаю, удачно ли пройдет операция, но лучше так, чем смотреть, как пациент мучается, не смея найти покой, не смея вылечиться, - Том удивленно смотрел на меня, в зрачках блестело восхищение. Я поджала губы и отпустила его руки. – Все будет хорошо, - едва слышно прошептала я и уже хотела идти, как Том вновь остановил меня. - Мне не хочется оставаться сейчас одному, - он слегка улыбнулся. – Выпьем кофе? Я улыбнулась в ответ. - С радостью, но я уже пила его. Пока вы не подсели. - Тогда, может, прогуляемся? – снова надежда в голосе. А он, оказывается, так одинок… Это видно, это чувствуется. У таких людей есть все, кроме искренности и времени. - А вы не такой, как я думала. - Вы думали обо мне? – Том удивленно вскинул бровь. - Лишь о случайной встрече.