Мы выбираем, нас выбирают

На крыше Большой Башни двое встречают рассвет. На фоне серого утреннего неба силуэты как будто нарисованы углем – тоненький женский и плечистый мужской. Они сидят, притулившись друг к другу, и первые солнечные лучи путаются в их волосах. Холодный утренний воздух делает тихую речь звонче. - Денька, ты же понимаешь, какими мы были идиотами, - полуутвердительно говорит женщина и протягивает руку, чтобы взлохматить медно-рыжую шевелюру своего собеседника. Тот улыбается и ластится, как большой кот. – Ни мозгов, ни чувства самосохранения . Блин, да я бы сейчас себя собственными руками придушила за такую выходку! Так что не повторяй моих ошибок: пусть тебе Гоярын хоть трижды родной, когда он должен быть в спячке – без противоожоговой мази в ангар даже не суйся! Я до сих пор не могу забыть, как Поклеп после его чиха стекла считал. - Дааа, хотел бы я это видеть… - мечтательно протянул парень и подлил Тане еще вина. Она кивнула и прищурилась сквозь бокал на свет. – Наверное, когда он был не такой подкаблучник, было еще эпичнее. Таня снова кивнула, улыбнувшись, и подвернула рукава свитера. Циферблат часов поймал солнечный блик и запрыгал зайчиком по противоположной стене. Думала запустить его в чье-нибудь окно, но не хотелось шевелиться. Гроттер допила остатки вина прямо из бутылки, проигнорировав ироничный смешок сверху, оперлась на крепкое плечо и просто смотрела на пустую территорию школы. Денис говорил о прочитанной книге, перебивая себя историями за последнюю неделю, посмеивался над неудачной попыткой полупьяными слетать на Лысую Гору, раскурив сигарету, цитировал последние перлы Вия, опуская матерные словечки. Таня подозревала, что словарный запас Веня основательно расширил после общения с Гробыней, когда она пришла «повышать рейтинг этой задрипанной передачки». Солнце начало печь, нагревая камни вокруг. Стрелка бежит к восьми, заканчивая это замечательное утро, потому что еще чуть-чуть, и… - Татьяна Леопольдовна, тебя долго ждать? Мы, к твоему сведению, к буржуям сегодня вместе летим! Раздраженный голос одноглазого тренера распугал синичек на драконбольном поле. - Хорошо, хоть не свистнул, - философски вздохнул Денис. – Ты же не на месяц? - Иду, Соловей Одихмантьевич! – и уже тише, - Планирую недели на две. Если что-нибудь изменится, напишу. - Да, ты нечасто пишешь. – Парень хмыкнул, доставая контрабас из футляра.- А я, между прочим, на шести языках читаю! - А я – на девяти. Учись, щегол! – Таня щелкнула по веснушчатому носу. – Что привезти тебе, дочь моя младшенькая? - Привези мне, батюшка, игрушку компьютерную, «South Park: The Fractured but Whole» называется, там она уже вышла. - Тьфу на тебя! Как можно читать «Доктора Живаго» и играть в такую гадость? Это пошло, мой юный падаван. Но я привезу. На английском. - Ты только Гурию не показывай. Рассмеявшись, Таня оседлала инструмент. Помахала Соловью, что вылетает и повернулась к своему солнечному мальчику. - Я же не садистка! Не вляпайся сильно, пока меня нет, ладно? - И ты, мам. С крыши Большой Башни стартовал контрабас.