Мы выбираем, нас выбирают

Я сижу на очень-очень гладком и очень-очень скользком стуле в главном конференцзале Магфорда. Мне тридцать восемь, я – взрослая, состоявшаяся волшебница, известная всему магическому миру. Я сверлю взглядом переносицу Калиострова. Пауза уже выходит за пределы МХАТовской, но в голове ничего конструктивного, кроме трехэтажных конструкций, поэтому молчу. Гурий, сидящий справа, молчит. Магвокат Хадсон, сидящий справа от Пуппера, шепеляво молчит. Мысленно вдыхаю и смотрю Графину в глаза. Он постарел и подурнел, но с кем не бывает. Улыбаюсь. - Если таково ваше окончательное решение, господин Калиостров, буду рада довести его до сведения игроков. Спасибо за обстоятельный разговор и теплый прием. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Кажется, скулы свело окончательно. Графин протягивает руку. Рукопожатие вялое, ощущения – противные. Выходим с Гурием через главный вход. Идет тяжелый, редкий дождь. Небо - чернильно-синее - опускает свою темноту на ровные аллеи Магфорда. Размытый песок противно лезет в босоножки, рубашка моментально пристает к телу. И от этого становится гораздо легче. - Спасибо. – на мгновение касаюсь лбом его плеча и с трудом различаю глаза за капельками на стеклах очков. – Я пойду? Шаг за шагом, по белой краске бордюра. Гурий придет, ах, простите – приедет домой, в аккуратный вылизанный коттэдж – его жена произносит это слово с непередаваемым снобизмом, повесит пиджак на третьи плечики слева, влезет в синие тапочки и пройдет в гостиную. По пятницам там собирается семейный женский клуб, в котором самая добрая тетя не боится снять очки. Знатный серпентарий. Гурий наклонится ровно четыре раза, чтобы запечатлеть четыре одинаково прохладных поцелуя на щеках милых дам и удалится в свой кабинет. Там, переодевшись в домашнее, нырнет в уютные объятия дивана. Взбежала по скользким плиточным ступенькам в теплое нутро гостиницы. Последние пять лет выбираю один номер – угловой, с кухонькой и балконом. Гостиница совсем небольшая, в жилом квартале, и мои окна выходят на аккуратный домик. Тихо и пристойно. Люблю вечерами сидеть, завернувшись в плед(здесь они шерстяные и клетчатые, все как надо) и наблюдать за звездами. Сегодня их, к сожалению, не было видно – из-за туч, которые – о ужас! – заполонили туманный Альбион. Но когда мы здесь остановились с Ягуном впервые, звезды были, как на ладони. Собственно, тогда мы и побывали «в гостях» у Пуппера. Оценили и красоту коттэджа, и красоту Джейн, и красоту миниатюры самого Эдуарда Мане «Маки». Тут не выдержала душа поэта и я воскликнула: «Charmant!». Гурий залился краской, а Ягун, которого мы с Денисом тоже затащили в музей д’Орсе, ржал, аки конь. Пуппер вызвался нас проводить, мы завернули в ирландский паб… Когда, уже порядком нетрезвые, мы наткнулись на эту гостиничку - счастью не было предела. И тут, на этом самом балкончике, хмельной внук Ягге выдал сакраментальную фразу: «Танюх, вот чё ты за мужика замуж не вышла? Нормальный ж пацан был! Чё эти грымзы с ним делаюють… Жалко!». Нет предела мужской солидарности, мать вашу! Тогда я сиплым от хохота голосом убеждала Ягуна, что Гурию нафиг такое счастье не далось. Что у него полный комплект западных ценностей за пазухой. Даже с бантиком. Джейн действительно хороша собой, дом – полная чаша, прочное место в Министерстве спорта и пожизненная слава. А я ему не нужна. И все эти страдания юношеской влюбленности вспыхнули в последний раз, и то потому, что мы внезапно нагрянули. Просто ностальгия. Просто надо капельку страданий и метаний, чтобы нормально жить дальше. А у нас слишком разные понятия «жить», не говоря уже о «нормально жить». Ягуна развезло окончательно, и я применила запрещенный прием – вопросы воспитания детей. Ягуша заткнулся окончательно и бесповоротно. А дело вот в чем: в тот год я застукала Дениса с сигаретой, в компании шпаны, за углом собственного дома. И все бы ничего, но в одиннадцать! Я не могла этого осознать. Сидела и плакала на кухне, будто у меня жизнь закончилась. Пыталась над собой подшучивать, но – никак. Мой умный, рассудительный мальчик курит. Когда оболтус вернулся домой, его ждали пригоревшая картошка и мои строгие глаза. Чуточку красные, но момент это не испортило. С дикцией и осанкой Маргарет Тэтчер суд постановил: «Родной мой, запрещать тебе что-нибудь я не возьмусь. Но! Поскольку сложившаяся ситуация мне не нравится, предлагаю джентльменское соглашение: до пятнадцати ты не куришь эту дрянь. В пятнадцать иди зарабатывать, и, если захочешь тратить свои деньги на сигареты – будь добр, покупай хорошие. Очень хорошие!» Когда я рассказала об этом Ягуну – он не поверил. Сказал, что из меня никакая мать, и что я бы еще пить ему вместе предложила. Но соглашение сработало, хотя тогда мы еще об этом не знали - мой сын курит хороший табак, и не чаще, чем я пью. Меня устраивает. «Вот тогда бы тебе Пуппера жалко было!» - хмыкнула я, подтыкая Ягуше пледик. Теперь подтыкать было некому , что не могло не радовать: кровать - узкая, Ягун – широкий.

***

После утренней тренировки на драконбольном поле Магфорда было грустно. Таня объяснила трем игрокам из сборной - маленькой, юркой Луизе и подвижным, здорово сыгранным братьям Тотт, что вывезти их на товарищеский матч со сборной Тибидохса не разрешило начальство и поэтому схемы придется оставить до следующего года. Хмуро кивнув, ребята поплелись на учебу, волоча за собой метлы. - Ну что, ты совсем ничего не могла сделать? – дождавшись, пока игроки исчезнут из виду, Соловей прорвался. Копилось давно. – Не могла? Зачем меня было переть, если и знала, что так и будет? По глазам вижу, что знала! Нервным движением собрав волосы, Татьяна Леопольдовна оттянула ворот летной формы и устало взглянула на тренера. - Я хотела, чтобы вы с ними поработали. Вы же понимаете, что можно потихоньку собрать юношескую сборную мира? - Как тренер юношеской сборной Тибидохса, Таня проклевала ему весь мозг этой идеей. А сборная в Тибидохсе появилась после серьезной травмы девчушки на матче против гандхарвов. Один из игроков на подлете задел висок, и девочка из-под купола рухнула в песок, санитарные джинны подлетели не сразу из-за шквального драконьего огня. Только пришедшая тренировать в Тибидохс Гроттер снесла охрану вокруг Тиштри и, белея от гнева, прошипела: « Если вы еще раз допустите такую грязную игру с детьми – я выдерну сюда Маланью!». Обошлось, но академику Сарданапалу, когда Таня чеканила ему в кабинете «они – дебилы от рождения, а вы все чем думаете?!», показалось, что в рыжих волосах шевелятся змеи. - Не расстраивайте меня, пожалуйста. Мы же должны работать на перспективу, правда же? Даешь систему в магическом спорте! Хочу вывести драконбол на новый уровень и получать, как сэр Алекс Фергюсон! Почти шотландцу О’Разбойнику идея пришлась по душе.