Море и люди

Мой меч сломан, хорошо, что ты — нет.

Лучше бы он не открывал свой рот — смотрелся бы мужественнее. У Зоро всегда были затратные мечты, но он не помнит, когда начал хотеть несбыточного. Усопп лезет на него неосознанно — потому что боится. Зоро раздражает страх, но наивная доверчивость в такие моменты сглаживает неприятие. Зоро знает, Усопп верит в своих накама почти так же, как Луффи, а, значит, почти сильнее всех в команде. Усопп не верит в себя. И это его проблема. С некоторых пор она стала их общей. Незаметно, но от этого не менее уверенно, пробралась на широкую палубу корабля и обустроилась там, незваным и скромным гостем. Держаться за Зоро неловко, но успокаивает. Зоро надёжный, хоть и суровый. Порой Усоппу кажется, что к нему — слишком строгий, но последнее время чуть более снисходительный. Странно и неожиданно. Насколько близко Усопп держится к нему во время опасности, настолько далеко — в остальное время. Хвастается Усопп теперь чаще после побед, чем лжёт перед ними. Зоро удивляется, как вообще можно жить с таким противоречием в характере. Да и самому-то не противно? Было бы проще, если бы нет. Но Усоппу таки противно. (Именно поэтому он с ними, а не остался сочинять сказки в родной деревне). Усопп хочет быть героем, но что-то ему мешает. Зоро тоже мешают некоторые его качества, но пока он может с лихвой компенсировать их другими — их можно не признавать. Зоро раздражается выходками Усоппа, но с каждым разом всё меньше. Кажется, он привыкает. Усопп, кажется, теряет совесть (и стыд вместе с ней), запрыгивать на Зоро, хватать за руки, сжимать плечи входит в норму, и он больше не испытывает неловкости по этому поводу. Зоро чувствует, что-то здесь не так. Усопп больше не отходит далеко, не отстраняется. Может, дело в том, что последнее время они постоянно в опасности? Зоро не слишком разбирается в этом, он не боится битв. Они сражались и сражаются всю дорогу по Гранд Лайн, соперники становятся сильнее, но и их команда тоже. Зоро вспоминает, сколько дорогих сердцу вещей они оставили по дороге, в их числе — Гоинг Мэри и его Юбасири. Вещи заменить можно, а людей, Зоро с некоторого времени уверен, — нет. Там, где побывал кто-то важный, после ухода останется пустое место, которое хоть и можно заполнить, но будет уже не то. Да и нужно ли? Отдавая дань уважения, гордость говорит, что нет. Пустота благородна — её не ранишь, не осквернишь. Он помнит, как его меч сломался, рассыпался в порошок. Зоро рад, что Усопп не сломался так же. Зоро теперь хорошо знает, как это — переступать через свою гордость, и помнит, как наливались свинцом колени, когда пытался с них подняться. А он всегда считался одним из сильнейших в их команде. Усопп воспринимает этот мир по-другому, для него каждая битва — не просто вызов, а настоящее испытание, противостояние с самим собой. Зоро его не совсем понимает, но ему кажется, что дело не только в опасности. Почему именно ему первому Усопп готов доверить свою жизнь? Зоро инстинктом мечника чувствует, что ответ витает где-то совсем рядом, будто за тонким занавесом тумана, но он не выискивает его умышленно. Ему кажется, что ответ, даже если он будет найден, лучше не озвучивать.