Butterflies

Десять Лекса: Кларк, пожалуйста, прекрати меня игнорировать. Ты не отвечаешь на звонки и сообщения. Пожалуйста. Лекса: Я думаю, нам надо поговорить. Кларк: Почему? Лекса: Кларк! Потому что, ты меня игнорируешь. Кларк: Я знаю. Наверное, потому что это не очень «продуктивно», продолжать делать, то, что мы делали. Лекса: Это не справедливо. Я думала, что мы друзья! Я понимаю, что может быть, я расстроила тебя. Иногда, я говорю что-то, не задумываясь, о том, как это звучит. Кларк: Я думаю, что это прозвучало, так как и должно было. Лекса: Я просто имела в виду, что все, что мы делали- это просто случайно, не так ли? И если бы я переехала, все это стало бы сложнее и серьезнее, чем должно быть. Мне нравиться быть друзьями, но думаю, что переезд, только запутал бы все. Я ошибаюсь, думая, что ты просто использовала меня для снятия стресса? То, что мы делали, было взаимным снятием стресса, будучи при этом друзьями? Я правильно понимаю? Кларк: Да, Лекса, правильно. Лекса: Тогда я не понимаю, почему ты меня игнорируешь? Кларк: Я знаю. Лекса: Объясни мне. Кларк: Давай, просто сделаем шаг назад, хорошо? Поговорим в другой раз. Лекса: Я хотела посмотреть кино завтра. Пойдем вместе? Кларк: Вынуждена отказаться. Лекса: Я скучаю по тебе. Кларк: Правда? Лекса: Конечно. Ты скучаешь по мне? Лекса: Кларк? Лекса: Хорошо. Шаг назад. Лекса: Думаю, ты не ответишь. Кларк: Да, я скучаю по тебе Лекса. Одиннадцать — Кларк, — сказала Лекса, смотря сверху вниз на блондинку, сидевшую в укромном уголке в подвале библиотеки. Туда не попадал солнечный свет и поэтому, никто не хотел заниматься там. Там было темно, холодно и уныло, даже в середине лета. Кларк думала, что ее никто не найдет, и спряталась там. И уж тем более, она не думала, что Лекса придет туда. Она проигнорировала приветствие, удвоив усилие в попытке прочитать слова, которые, вдруг стали размытыми, — Ты избегаешь меня, — Лекса села в кресло рядом с ней. — Судя по всему, я плохо стараюсь, — указала она на очевидное присутствие Лексы рядом с ней. — Ты сказала, сделать шаг назад, а не полностью прекратить общение, — Лекса говорила уязвлено, будто ее сердце что-то чувствовало, но ведь и она тоже была уязвлена. — Ну, я имела в виду несколько шагов назад, — она пыталась говорить спокойно, но в горле стоял ком, который мешал ей дышать, она изо всех сил держалась, чтобы не заплакать и держать эмоции под контролем. Ей хотелось бежать, но она не могла, когда рядом с ней сидит девушка, зеленые глаза, которой, не моргая смотрели на стол, а выражение ее лица, вызывало острое желание обнять ее. — О, — Лекса нахмурилась. — Прости, — она не понимала, почему извиняется, хоть это и было искренне, но все равно прозвучало злобно и саркастически. — Я просто… Ты не отвечаешь на звонки и сообщения и тебя не бывает дома и… Я… — заикалась Лекса, закрыв глаза. Кларк посмотрела на нее и проглотила ком в горле. — Не прекратила искать меня, — пробормотала она холодно. — Нет…да, — Лекса резко встала, и снова села, было очевидно- она нервничает. Через минуту она заговорила, шепотом, — Я скучаю по тебе, Кларк, Я, ээ, попросила библиотекаря- Эхо, чтобы она написала мне, если ты придешь сюда. У тебя всегда получалось держаться подальше от этого места, в отличие от меня. Я думала, что если мы поговорим лицом к лицу, то может быть…я не знаю… — Это она сказала тебе, что я здесь? Боже, она предатель, — фыркнула Кларк, она просила девушку, не говорить Лексе, что она здесь, если та придет искать ее сюда. — На самом деле, она друг, — ответила Лекса. — Для тебя, — вздохнула Кларк, и закрыла книгу, убирая ее в сумку. Ей надо уйти, она чувствовала, как эмоции рвутся наружу, и она знала, что сначала выплеснется гнев. Она чувствовала, как закипает, сердце стучало, как сумасшедшее, тело готово было самовоспламениться, разум покидал ее. Это было не хорошо, в гневе она могла сказать что-то, мягко говоря, не приятное, ее способность сначала думать, а потом говорить, резко отключалась. — Ты уходишь? — Да. — Почему? — Потому что, я пытаюсь избегать тебя, — сказала она холодно, — И это, — указала она между ними, — Не дает мне достигнуть успеха в этом, и мы обе знаем, как я люблю добиваться успеха. — Тебе не кажется, что это, звучит по-детски? Все это немного по-детски? — Лекса нахмурила брови. Кларк занервничала, потому что, да, конечно, она ведет себя по-детски, но она не знала, что делать, как ей быть, потому что, тогда на диване, что-то изменилось внутри нее, и она не знала чего ожидать. Она злилась, ей было больно, она была растерянна и она скучала по Лексе, безумно скучала по ней. Когда молчание, так и не прервалось, Лекса заговорила, — Почему ты избегаешь меня, Кларк? — зеленые глаза внимательно смотрели на нее, так что она знала, что Лекса видела, какой эффект на нее производит произнесенное из уст брюнетки, ее собственно имя. — Потому что, я не хочу больше быть с тобой, — она была холодна, не обращая внимания, как Лекса поджала губы. — Хорошо, — она встала и сделала шаг назад, ее мозг пытался вычислить, откуда этот холод, она знала, что Кларк на самом деле искренняя, теплая и ласковая. — Что мы делаем вместе? — Кларк чувствовала, как эмоции бурлят в ней, хотелось кричать, вопить, трясти Лексу и донести до той, то, что было таким очевидным для нее. Слова никак не хотели складываться в предложения, это бессвязное расстройство, всегда появлялось, тогда, когда она хотела оставаться спокойной. Конечно, она не могла сделать, так, чтобы Лекса почувствовала, то же самое, что и она, поэтому, она избегает ее. Не отвечает на звонки, сообщения и письма на email от нее. Поэтому она скрывается и не ходит в те места, где они обычно бывали вдвоем. Именно поэтому, в разгар лета, она прячется в темном углу библиотеки, куда никто, никогда не ходит, а не загорает на патио в каком-нибудь баре с Рейвен и Октавией, — Почему ты еще здесь? — Что ты имеешь в виду? Я здесь, потому что, мы друзья, и ты избегаешь меня. Нам надо поговорить, и я, наконец, нашла тебя. — Боже, ты раздражаешь, — Кларк злилась, — Проклятья, почему ты все воспринимаешь так буквально? — Я считаю, что воспринимать все абстрактно трудно. Это трудно отвечать на бессмысленные вопросы снова и снова. И да, я раздражаю, но это мы уяснили еще на ранней стадии, — сорвалась Лекса. — Я думаю, ты должна оставить меня в покое, — Кларк закусила губу, пытаясь, удержать слова в себе. — Почему? Просто скажи мне, почему и, конечно, я оставлю тебя в покое. Я просто не понимаю, что произошло. — Ты честно понятия не имеешь, почему я расстроена? — издевалась Кларк, ей стало еще больнее, больно и плохо насколько это вообще возможно. — Потому что, я предположила, что нам стоит закончить заниматься случайным сексом? Потому что, я не хочу переезжать? Потому что, я хочу быть свободной и найти своего человека? Почему это беспокоит тебя, ведь это ты использовала меня для своих собственных нужд? — кричала Лекса, а Кларк морщилась на каждое брошенное обвинение, это не справедливо, это слишком больно. — Ты ждешь гребаный фейерверк, — кричала она в ответ, — Тебе нужны бабочки и ты знаешь, что я тебе их не дам. Ты хочешь все эти вещи, которые я не смогу дать тебе. Я не даю этого тебе. Ты никогда не чувствовала…и сейчас ты… — она замолчала, тяжело дыша, ее мозг проецировал, все те интимные моменты, которые были между ними- это был не секс. Это черт возьми, не имело к сексу никого отношения, это было лучше. — Что? — растерянно спросила Лекса, ее щеки покраснели, каждое произнесенное Кларк слово, словно пули врезались в нее. — Ты мне не нравишься, — объяснила она, — Я не в восторге от тебя. Ты не даешь мне бабочек. Ты, блять, меня раздражаешь. — Это мы уже выяснили, — Лекса пыталась звучать, менее уязвлено, она гордо подняла подбородок. — Ты поразила меня своим умом. И до сих пор, по какой-то дурацкой причине я обожаю тебя. Твои очки некрасивые, но чертовски милые. Ты одеваешься, как чертова политиканша и еще…блять, ты выглядишь такой сладкой, ты такая напряженная, но не всегда, ты бываешь смешной, когда тебе спокойно и комфортно. Особенно, когда ты специально раздражаешь меня, я не чувствую бабочек рядом с тобой, но когда ты рядом, я чувствую что-то, лучшее, чем бабочки. Я чувствую себя довольной и счастливой и, блять,…я люблю обниматься с тобой на диване, больше, чем трахать тебя, мне нравиться играть в нарды с тобой, больше, чем трахать тебя. Дело не в сексе. Почему? Почему? — ее голос охрип. — Я не знаю, — Лекса побледнела, она смотрела на свои руки, которые теребили рукава ее рубашки. — Я никогда не думала, что смогу полюбить. И, конечно, я никогда не думала, что полюблю тебя. Но, я… — она отвернулась от Лексы, прежде, чем продолжить, — и ты не чувствуешь тоже самое…не хочу, чтобы со мной…или чего-то большего, чем-то, что уже есть, я думаю, что это… действительно чертовски замечательно…Я просто… Я думаю, что мы не должны больше общаться.       Лекса смотрела на нее, и Кларк ждала, что она скажет что-нибудь. Ждала. И когда молчание длилось достаточно долго, что ее слезы стали скатываться по щекам, она схватила сумку и ушла. Оставив Лексу. Двенадцать       Кларк чувствовала себя отвратительно, она была уверена, что это лето, лето перед началом ее учебы в медицинской школе, лето после смерти ее отца, будет самым худшим в ее жизни. Октавия съехала в прошлые выходные. Они с Рейвен провели несколько дней в парке, греясь под солнцем и употребляя слишком много мороженого, а вечером они слишком много выпивали. Она плохо переживала потери. Сначала ее отец, а теперь Октавия. И хуже всего, была та пустота, которая образовалась в ее голове и сердце, без Лексы. Казалось, что все кто ушел, унес с собой ее частичку, и теперь от нее осталась оболочка. Она была подавлена. Все было так же, как тогда, когда умер ее отец, но тогда она забывалась в учебе и в сексе, а потом в Лексе. Сейчас нет занятий, и нет Лексы, ей тяжело, ей больше не нужен секс. Она хотела лежать весь день и пить всю ночь, и это плохо.       Вторая половине дня, она еще лежит в постели в пижамных штанах и черной футболке. Грязная, но больше ее это не волновало. Кларк вздохнула, когда услышала стук в дверь и, бормоча, что-то себе под нос, поплелась открывать ее. — Кларк, — улыбалась ей Эбби, но улыбка быстро сошла, на нет, когда ее глаза внимательно рассмотрели дочь. — Я в депрессии, — сказала она в качестве объяснения. — Депрессия, которая требует вмешательства или под депрессией ты имеешь в виду ПМС? — Я думаю, что первое, — призналась она и начала плакать, плакать еще сильнее, когда мать обняла ее, потому что, стало еще хуже. — Что случилось? — Папа умер, — она рыдала, заливая слезами и соплями рубашку матери, — И Лекса ушла. И сейчас нет занятий, чтобы я могла сфокусироваться на… и …Я просто…мне грустно… — Лекса ушла? — Я люблю ее, но она не любит меня, я не знаю, что делать, я не хотела полюбить ее, я не ожидала этого чувства, но это есть, и мне кажется, что это все, что у меня осталось, я не знаю, как двигаться дальше. — О, Кларк, — она гладила ее по голове, но это проявление жалости, делало только хуже, — Прости. — Боже, это не твоя вина. — Нужно было раньше приехать к тебе. — Почему сейчас ты здесь? — Суббота Мы договорились сходить по магазинам во второй половине дня и поужинать вместе. — О, да, — всхлипнула она, — Тебе надо будет купить новую рубашку. — А тебе надо принять душ. — Да. И мне нужна помощь. — Давай поговорим об этом за ужином, и если тебе надо, что-то я выпишу тебе рецепт. И мы найдем для тебя психотерапевта. — Хорошая идея. Спасибо. — И я думаю, что возможно работа поможет тебе. Никто не говорил, что после учебы будет легко. Ожидаешь, какое-то чувство эйфории и облегчения, а на самом деле ощущаешь пустоту. — Ожидание и реальность. Как и у нас с Лексой. — Кларк, может быть, ей просто нужно время? — Прошло три недели. — Иди в душ, и мы поговорим, хорошо? Давай сходим в стационарную медицинскую школу. Я знаю, что это всегда помогало тебе. — Это так, — призналась она неохотно и поцеловала маму в щеку, — Спасибо. Она пошла в ванну и включила горячую воду, пытаясь физическим дискомфортом, заглушить ту сильную боль, которую оставила после себя Лекса.       После того, как она тщательно помылась и посмотрела на свои ноги, думая, стоит их брить или нет, все-таки она решила оставить все как есть. Кларк вернулась в свою комнату, натянула на себя шорты и свободную футболку, а на ноги обула шлепанцы. Расчесав и посушив волосы, она нанесла легкий макияж. Отлично, по крайней мере, она похожа на человека, который справляется. Она спустилась вниз по лестнице, ее мама стояла и ждала ее. — Ты прекрасно выглядишь. — Это нет так, но спасибо. У меня волосатые ноги. — Мне нет никакого дела, до волосатых ног, Кларк, — Эбби сжала ее руку, — Почему ты не позвонила мне? — они в обминку шли к машине. — Потому что, я знаю, что тебе тоже не хватает его. — Это так. Но, это не табу, Кларк. Мы любили его. Если мы не будем разговаривать, то потеряем наши воспоминания о нем. — Ты никогда не говорила об этом, — всхлипнула Кларк, когда ее мать выехала на дорогу. — Я знаю. Это было трудно. Трудно продолжать жить. — Я использовала учебу, секс и выпивку…чтобы меньше думать. — Это то, что было с Лексой? — она посмотрела на дочь. — Нет, я не знаю, что было с Лексой. Мне просто нужны были записи с лекций…потому что…папа… — Все нормально, расскажи мне. — Когда отец умер. Я пропустила лекции. А записи Лексы, самые лучшие. Она раздражала меня, она была такой чопорной, но было весело дразнить ее. Так все началось. Она не была мне интересна. Я не считала ее привлекательной. — Она красивая, Кларк! — Я знаю, знаю. Но, я не замечала этого по началу, потому что, она раздражала. Сначала мне понравился ее интеллект. Потом, я увидела, какая она смешная, изворотливая и решительная. И уже после этого, я увидела, какая она красивая и как-то я просто…поцеловала ее шею, и она отдалась мне. Она сказала, что это ничего не значит, и я согласилась. Все потому что, я не даю ей бабочек. — Бабочки? — Да. — Да, — Эбби кивнула, явно желая сказать больше. — Мы поговорили об этом. Я сказала ей, что не верю в бабочек, и во все, о чем пишут в книгах и показывают в фильмах. — И все? — ее мать нахмурилась, — Больше этого не повторялось? — Нет. Мы спали вместе. Ну, я все…боже, я не могу говорить с тобой об этом. Ты моя мать. — Я врач, все хорошо. Если это важно для истории, расскажи мне. — Я хотела взять ее, — Кларк пыталась найти деликатные слова, а Эбби недоуменно покачала головой, — Боже, мама, я заставила ее кончить. Она не делала этого для меня, хорошо? — Хорошо, — глаза Эбби округлились, и у нее почти получилось улыбнуться, — Так…это было односторонне? — Нет, — Кларк покачала головой, чувствуя, как печаль вернулась к ней, — После этого мы обнимались. Она прижалась ко мне, играла с моими пальцами и волосами, и мы разговаривали. Я могла разговаривать с ней об отце. Ее родители погибли, когда ей было одиннадцать. И ее брат. — Это должно быть приятно- иметь кого-то, с кем можно поговорить и он поймет тебя. _ Так и есть. Мы учились разговаривать, и просто быть рядом друг с другом. Это было приятно. Очень приятно, на самом деле. — Итак, что случилось? — Когда, мы сдали последний экзамен и вернулись ко мне и она…она взяла меня. — Ты имеешь в виду секс? — …Да, мама, я имею в виду секс. Отличный секс на самом деле. До Лексы у меня было много секса- с девочками в основном, это помогало мне забыться. Я…брала их, потому что…так я чувствовала себя лучше, но иногда это было взаимно…но, когда Лекса меня…заставила меня почувствовать себя хорошо, — она деликатно выразилась, но знала, что ее мама поняла, что она имела в виду, — Я не знаю…я просто почувствовала слишком много эмоций. Это было так хорошо, но я не хотела плакать, и я не знаю… Я думаю, что именно тогда я поняла, что люблю ее, но я знала, что она не любит меня, и тогда я поняла, что все зашло слишком далеко, но я была не в силах остановить это. — О, Кларк. — Тогда она обняла меня и…и она сказала, что она знает, что это за чувство, потому что, она чувствовала это со мной, и я не могла не думать, о том, что возможно, она чувствует, что-то ко мне, но не признает этого. — Может быть, это правда? — ее мама выглядела так оптимистично. — Прошло время, и я… Я предполагаю, я смирилась, потому что нам было весело с ней. Мы так подходим друг к другу, и мы начали, наконец, жить жизнью, а не только учебой. — Итак, что случилось? — Три недели назад, она сказала, что не переедет ко мне. Это было бы слишком удобно, чтобы продолжать делать, то, что мы делали, и если бы она продолжила, то как бы она начала встречаться с человеком, который предназначен для нее. — О, Кларк, милая, — Эбби взяла ее за руку и сжала, а Кларк с удивлением обнаружила, что снова плачет. — Я сделала еще хуже. Она нашла меня, после того, как я игнорировала ее несколько дней. На вопрос, почему? Я сказала, что люблю ее. — Что она сказала? — Ничего, — голос Кларк треснул. — Это должно быть очень больно, — даже ее мать звучала сломлено. — Да. — Итак, нам нужно быть более активными. Депрессия- это плохо, ты разваливалась на части после смерти отца, и теперь Лекса. Мы пройдем через это Кларк, хорошо? — Хорошо, — она кивнула.

***

      Когда они, наконец, остановились возле дома Кларк, она чувствовала себя, немного лучше. Она купила много полезных продуктов, подстриглась, и ее мама настояла на том, чтобы оплатить для нее абонемент в тренажерный зал. Они вытащили пакеты из машины и направились к дому, по заросшему палисаднику. Кларк вздрогнула и выронила пакет, потому что, на крыльце кто-то был. Лекса сидела там, а рядом с ней чемодан и несколько коробок. — Лекса? — она нахмурилась. — Привет, Лекса, — Эбби натянуто улыбнулась, — Я пойду, уберу продукты, Кларк. Я буду читать на заднем дворе, если понадоблюсь тебе. — Спасибо, — Кларк передала пакет матери, — Это моя мама позвала тебя? — спросила она Лексу, как только дверь за Эбби закрылась. — Нет, — Лекса покачала головой, сделала шаг вперед и остановилась, — Я…Я давно хотела приехать сюда. — Почему ты здесь? — Потому что, жить с тобой, было бы удобно, — сказала Лекса, это звучало так, будто она репетировала это, она махнула рукой на коробки, и нервно начала скручивать пальцы. — Что? — Кларк почувствовала головокружение, от того, что Лекса была рядом, со своими вещами, говорила. Она схватилась за перила. — Черт, это должно было прозвучать более романтично. Удобно, не из-за учебы и не потому что, мне надо где-то жить, а потому что, я хочу видеть тебя. Я хочу видеть тебя все время. — Правда? — Когда ты ушла, в тот день в библиотеке. В тот день…в тот день, когда я сказала все те вещи, на диване. В тот день, когда тебе было больно… — Я помню, поверь мне. — Я почувствовала это внутри себя. Чувство несправедливости. И страха. — Да, я знаю это чувство, — она сжала перила с такой силой, что почувствовала боль в руке. — Я не поняла, что это значит. Я не была уверена в том, что это важно. Я знаю, что ты делаешь меня счастливой. И если бы я могла выбирать между, тем, чтобы уйти или остаться с тобой, я бы выбирала тебя, всегда. Я знаю, что когда я занимаюсь с тобой сексом, я всегда чувствую себя хорошо, даже если бы я не кончала, потому что, это заполняет потребность внутри меня, всегда быть рядом с тобой, и это заставляет меня чувствовать что-то. Я не знаю, что. Не бабочки, я думаю- любовь. — Я думаю, что любовь важнее бабочек, — прошептала она. — Я думаю, что мы могли любить без них. Я не знаю, я думала, что осознание этого должно прийти мгновенно и более романтичо, — признала Лекса, — Я…У меня нет большого опыта, Кларк. Я встречалась, только с одной девушкой, а когда она и я… и секс это просто…это не было удивительно, или жизнь меняется или сказка закачивается. Я хотела большего. Я хотела, чтобы…я не могу так расслабленно говорить о сексе, как ты. Мне не приходило в голову, что это было чем-то большим, чем снятие стресса для тебя. Я думала, что ты использовала меня, чтобы успокоить себя, это помогало и мне чувствовать себя спокойно, у нас были и более интимные моменты, чем секс. Я видела, как мы оказываем взаимную психологическую поддержку, а не взаимную любовь. Я не заметила, того, как наши отношения менялись и перерастали во что-то более глубокое. Я…пыталась защитить себя. И защитить тебя. Я ошибалась. — Что? — Я ошибалась. Когда я думала, что мы должны чувствовать что-то, прежде чем двигаться вперед. Это заблуждение, потому что, нет ни одного способа проверить эти чувства. Я хотела бабочек, и я думала, что любые отношения, должны основываться на них. Я думала, что они всегда должны быть в отношениях, но я не заметила другого чувства, которое намного важнее бабочек. — А теперь? Что ты думаешь об этом сейчас? — Ну, я люблю тебя, не так ли? — Лекса пожала плечами. — Ты? — Кларк почувствовала, как ногти на левой руке впились в ладонь. — Я люблю тебя. Безумно люблю. — Но, нет бабочек? — Нет, если не считать, то больное, ужасное чувство, когда я потеряла тебя, — Лекса подошла к ней. — Я не думаю, что это бабочки. — А что насчет того, что мое сердце бьется, как сумасшедшее, когда мы занимаемся сексом? — Я думаю- это адреналин, — Кларк подошла ближе. — А что насчет, того, что я чувствую прямо сейчас? — А что ты сейчас чувствуешь? — Страх, — сказала Лекса тихо, — от того, что я потеряла тебя навсегда, я даже не хочу думать об этом.  — Ты не потеряла меня. — Нет? — они стояли лицом друг к другу, Кларк сунула руку под футболку Лексы, поглаживая мягкую кожу на талии, а потом она прижалась своим лбом ко лбу Лексы, — Я скучала по тебе. — И я скучала по тебе, — вздохнула Кларк, когда рука Лексы обхватила ее щеку. — Ты прекрасна. И ты раздражаешь, ты грубая, и уверенная в себе, ты чертовски самоуверенная. И я действительно думаю, что ты идеально мне подходишь. — Да? — Да. Можно мне жить с тобой? Я имею в виду…коробки, это чисто символически, но я на самом деле, хочу этого. — Да. Но, секс, не должен мешать учебе. — Это сумасшедший разговор. Как будто, я позволю этому случиться. Правильнее будет сказать: «объятья не должны мешать учебе», потому что, это будет катастрофа…, — Лекса улыбнулась, и Кларк закатила глаза, купаясь в лучах чистой любви. — Мы можем обниматься и учиться. — И когда, это будет сделано, я буду вознаграждать тебя сексом, — Лекса прижалась губами к ее губам. — Или мы можем играть в нарды, читать или смотреть телевизор. Секс не главное в отношениях, ты знаешь, об этом, Лекса? — Отношения, да? — Ты хочешь переехать ко мне, ты сказала, что любишь, и предлагаешь регулярный секс. Я чувствую, что могу позволить себе, назвать это отношениями. — Мне нравится, как это звучит, — хихикала Лекса, и Кларк поняла, насколько сильно она скучала по этому звуку. — Мне тоже. — Прости меня, Кларк. За то, что я заставила тебя чувствовать себя так, из-за меня. — Все нормально. — Это не так, не совсем. Я причинила тебе боль. — Лекса, все хорошо. Ты никогда не должна верить в тоже, что и я. Если я циник, который не верит в бабочек, не означает, что ты должна быть такой же. Только не забывай, что именно для тебя- бабочки. Я не думаю, что все люди на земле, чувствуют их одинаково. Две лесбиянки, чувствуют их по- разному. Два натурала, чувствуют их по- разному. Любовь, оказывает разный эффект на каждого из нас, как и сексуальное влечение, то что преподносит нам СМИ, это не всегда правда. Жизнь сложна, запутана и болезненна, и не всегда любовь- это катастрофа, чаще всего она милая, очаровательная и чертовски приятная, и я думаю, что она лучше бабочек. — Это так, — Лекса прижалась губами к ее губам, — С тобой я не чувствую, бабочек. Я чувствую абсолютно все. — Это самое прекрасное, из того, что ты когда-либо говорила мне. — Ну, как твоя девушка, я рада. — Моя девушка, да? — Нам, правда нужно снова пройти через это? — Лекса закатила глаза, а Кларк просто поцеловала ее.